Белая Ворона Аркхема

***

Июль, 1914 год. —Нет, я против. —Твое несогласие никак не повлияет на моё решение. Навка встала из-за стола и подошла к Герберту, стоящему напротив. —То есть, ты пришёл просто чтобы поставить меня перед фактом? — она ходила вокруг Уэста и с изучающим взглядом смотрела на него. —Да,— сухо ответил он. Девушка была настроена решительно. —И откуда в тебе столько патриотизма? Раньше не замечала этого в тебе, - язвительно отчеканила Навка. Веттин стояла на непозволительно близком расстоянии. Теперь их взгляды встретились и они сверлили друг друга глазами. Девушка ждала конкретного ответа, объяснений, а Герберт не понимал, чего она этим добивалась. Неужели непонятно, что от её неодобрения ничего не изменится? Парень, так и не сформулировав удовлетворительного для неё ответа, выдал: —Я не понимаю тебя. Совсем не понимаю. Навка лишь вопросительно изогнула бровь. —Чего это ты не понимаешь? —Почему я должен остаться. Тут к девушке пришло озарение. Они знакомы несколько лет, но она так и не узнала о нём ничего нового. О чём она знает? О его любви к экспериментам, которая уже давно переросла в одержимость. За все эти годы они так и не начали нормально общаться. Да, они проводили много времени вместе, но если и разговаривали то только о науке и их "необычной" деятельности. И, видимо Уэста всё устраивало. —Ты собираешься идти на войну. Это серьёзно и опасно. Да и зачем я тебе это объясняю! Сам прекрасно понимаешь, что можешь погибнуть. —Именно. —А если ты не вернёшься? —Переживёшь. Навку будто током ударило. Единственное, что она смогла сделать, это посмотреть на Герберта глазами, в которых застыл немой шок. У девушки не получилось подобрать нужных, правильных слов. Обрывки мыслей хаотично вертелись у неё в голове, но она никак не могла связать их воедино. Веттин развернулась в сторону двери и покинула комнату, оставив Уэста наедине с его мыслями.

***

Прогуливаясь по парку, Навка заметила свою давнюю знакомую Дилори Хиллз. Она беззаботно качалась на качелях, словно в её жизни никогда не было серьёзных проблем. Наверное, в этом есть доля правды. Веттин не видела её несколько лет, но за это время Дилори почти не изменилась. Лишь её лицо слегка похудело, придавая ей взрослости. Недолго думая, Навка решила подойти к девушке. —Ух-ты, неужели. Какие люди! — с наигранным удивлением воскликнула Дилори, пытаясь остановить качели. —И тебе привет,—отстранённо ответила Навка. Как только качели снизили скорость, Хиллз спрыгнула с них и встала рядом. —Как жизнь? Судя по твоему лицу — хреново, да настолько, что исправить невозможно. Дай угадаю, снова хочешь домой?—рассмеялась девушка. —Очень смешно,—с явным сарказмом в голосе сказала Навка. —Да ну, не обижайся, я же шучу,—улыбнулась Дилори. Повисла неловкая пауза. Ни одна из них понятия не имела, как стоит продолжить этот бессмысленный разговор. Они беспомощно смотрели друг на друга, ожидая, когда кто-то заговорит. Этого так и не случилось.

***

"Как бы я их не любила, всё-таки нужно их хоть изредка навещать,"—думала Навка, направляясь к родительскому дому. Как давно её не было здесь! С тех пор, как она начала помогать Уэсту ( позже вступив с ним в отношения) в её жизни исчезло постоянство, которого ей так не хватало все эти годы. Пара была вынуждена всё время переезжать. Вот тебе и постоянство! Разве не этого тебе хотелось?! Нет, это совсем не то... Всё не так... О чём ты думала, начиная отношения с ним? Ты хоть понимаешь, что он за человек? Ты не знаешь о нём совершенно ничего! О чём ты думала, когда целовалась с ним тогда?! Знаешь почему всё произошло именно так? Да потому что у тебя уже давно нет мозга—только клоунская машина, способная мыслить лишь чувствами, напрочь забыв про логику. Навка хотела открыть дверь ключом, но заметила, что дом не заперт. Потянув дверь на себя, девушка прошла в прихожую. Царила какая-то подозрительная тишина: мать ничего не говорила, отец не возмущался, даже радио было выключено. Молодая особа разулась и прошла в гостиную. Остановилась около двери. Она увидела то, чего вовсе не ожидала увидеть.

***

—Мистер Веттин, я ещё раз повторяю Вам, ваша дочь съехала отсюда ещё два года назад и мы понятия не имеем, где она может быть сейчас— устало объяснял куратор. Мужчине этот ответ не понравился. —Как это не знаете?! Вы обязаны были это контролировать! Это же моя дочь!—орал мистер Веттин, стуча кулаками по столу. —Пожалуйста, успокойтесь. —А ну не указывай мне, мальчишка! Мистер Веттин никак не унимался. Он кричал на весь университет уже целый час, и всё безрезультатно. Мужчина надеялся узнать, где сейчас проживает его дочь. Вспомнил о ней спустя два года, отцы—они такие, что с них взять. —Дай мне ключ от её комнаты! —Мы не можем вам это предоставить. —Совсем совесть потеряли! Вы хоть знаете, с кем вы разговариваете?! В ответ куратор вздохнул и закатил глаза. —Если вы сейчас же не прекратите кричать, я буду вынужден вызвать охрану. Мистер Веттин посмотрел на молодого человека яростным взглядом и, перед тем как уйти, плюнул в его сторону, таким образом демонстрируя всё своё презрение к нему.

***

Герберт сидел в кресле и думал о произошедшем. Он понимал, что тратит время совершенно непродуктивно, но сейчас его мысли не были под его контролем. Неужели Навка настолько к нему привязана? Женщины. Вечно они всё преувеличивают и драматизируют. Ну почему, по её мнению, он обязательно должен умереть? Наоборот, гораздо лучше, если он уедет. Война—подходящее место для его экспериментов. Там то материал в избытке. Но нет, он не мог объяснить это Навке. Она бы с огромной вероятностью попросилась бы поехать вместе с ним. Если уж связал свою жизнь с этой девушкой, то непременно нужно везде таскать её с собой, словно она вещь, а не человек. В соседней комнате послышался шум. Парень резко обернулся. Снова. Его взгляд нервно бегает из стороны в сторону, будто стараясь уловить то, чего не должен. Уэст всё чаще ощущал приближающуюся опасность, чувствовал, что за ним следят. В последнее время Герберт постоянно слышал тихие шаги, преследовавшие его до самого исчезновения.

***

На диване лежала миссис Веттин. Её лицо было мертвенно бледным, пустой взгляд направлен в никуда. Неизвестно, как давно она здесь лежала, и что произошло с ней. Навка попыталась нащупать пульс. Да, несомненно, она была мертва. На тумбочке, стоящей рядом, лежали какие-то незнакомые препараты. Девушка отшатнулась в сторону. Ладони её дрожали. В ушах звон. Проходит секунда, вторая, третья... В затуманенные мысли постепенно пробирается осознание. Её вдохи глубоки и тяжёлые, на глазах выступили слёзы. Она оставила свою мать здесь совсем одну. Все эти годы отец морально добивал её. Она терпела до последнего. —Прощай, мама.

***

Июль, 1915 год. «Дорогой дневник, я наконец-то нашла время для тебя. Прошёл ровно год со дня смерти моей матери. Хоть Герберт и говорил, что загробной жизни не существует, и я согласна с ним, я всё же надеюсь, что у неё всё хорошо. Кстати, про Герберта... С тех пор как он ушёл на войну, от него никакой весточки... Ох, если бы он знал, как я переживаю за него! Я пишу ему каждый день, но он не ответил ни на одно письмо. Дилори—единственная, кто поддерживает меня сейчас...» —Навка, чай готов. —Уже иду. Девушка закрыла дневник и отложила его в сторону, после чего ушла на кухню.

***

—Он обязательно вернётся, правда,—уверенно сказала Дилори, размешивая сахар в чае. —А вдруг нет? Он за год не ответил ни на одно моё письмо. Я ведь говорила, погубит он себя,—грустно вздохнула Навка. —В таком случае, тебе бы сообщили о его смерти,—равнодушно откликнулась девушка. —Я же не его родственница или жена. Мне не обязаны ничего докладывать. —Странный этот твой Герберт. —Я знаю,—спокойно ответила Навка, отпив глоток чая из своей чашки. —Не нравится он мне,—недоверчиво фыркнула Дилори. —А он и не должен тебе нравится. Моей любви ему вполне хватит.

***

Декабрь, 1918 год. Дверь со скрипом отпирается, открывая на вид небольшую старенькую квартирку. Белые створки, тот самый паркет, который тщательно начищали и оберегали. Слегка свисающая шторка. Всё как раньше. Навка испуганно вздрогнула, когда услышала щелчок двери. Она уже встала с кровати, собравшись идти в прихожую, но Герберт уже зашёл к ней в комнату. На секунду девушка потеряла дар речи. Она бросилась ему на шею, и когда к ней вернулась способность говорить, затрепетала: —Герберт! Ты вернулся! Живой.. Боже, как я рада, что всё хорошо! Навка разрыдалась от нахлынувших эмоций. «Блудный сын» в ответ лишь слегка приобнял её за талию, ожидая, когда она успокоится. —Ты даже представить не можешь, как я волновалась за тебя! Я так переживала...Сутками не спала, ждала тебя! Как ты себя чувствуешь? Всё хорошо? —Нормально. Девушка обняла его ещё крепче.

***

Навка и Герберт сидели на маленькой старой кухне: на стенах обои, периодически отрывающиеся кусками, с потолка сыпется штукатурка, и безусловно, невозможно не обратить внимание на пыльные окна и зловеще скрепящий паркет. —Может всё-таки поделишься со мной истинными причинами твоего ухода на войну? Ты никогда не отличался патриотизмом, — как бы невзначай спросила Веттин, наливая себе и ему чай. На самом деле этот вопрос не покидал ее голову со дня ухода Уэста. Герберт поправил свои очки. Навка заметила, что этот жест был свойственен ему во время личных внутренних переживаний. Парень задумчиво склонил свою голову, пытаясь придумать ответ на ходу. —Милый, мне всего-то нужна твоя честность!—нетерпеливо вскрикнула Навка. Уэст взял себя в руки и теперь он всем своим видом показывал, что никакой заинтересованности в нём нет. —Вопрос уже не актуален,— он ответил, чтобы побыстрее отделаться от неё. На данный момент его ничего не интересовало и не волновало, в отличие от Навки. Девушка старалась как можно спокойнее дышать, чтобы не сорваться и не наорать на него. —Просто ответь мне. Хоть раз... Её голос дрожал, на глаза наворачивались слёзы. У Герберта эта ситуация не вызывала ничего, кроме раздражения. Парень молча встал из-за стола и ушёл в свою комнату. Навка смогла увидеть размытый силуэт его спины.

***

«...почему он охладел ко мне?! Он совсем не хочет со мной разговаривать! Бедный! Что с ним сделала война?! Раньше мой Герберт был совсем другим!!!...» —строчила в своём дневнике девушка. Из-за её слёз буквы на страницах расплывались. Дыхание сбивается от нарастающего сердцебиения и неприятного, сдавленного ощущения в груди. Что же случилось? Неужели он и вправду больше не любит её? —Нам надо поговорить. Уэст бесшумно зашёл на кухню, и его тихий монотонный голос заставил девушку вздрогнуть. —Ч-что случилось?..—заикаясь спросила Навка. —Ты тоже слышишь эти шаги? Этот вопрос Веттин явно не ожидала услышать. Уж очень он её удивил. —Какие шаги? О чём ты? Герберт посмотрел на неё. В его глазах читался испуг. Навка впервые начала видеть в этом, казалось бы, совершенно равнодушном человеке, какие-то проблески эмоций. В этот момент Уэст показался ей живым. —Я уверен, они придут за мной... Они заберут меня,—он говорил быстро, произнося все слова на одном дыхании. Тонкие руки парня нервно подрагивали. —Что ты такое говоришь?!—вскричала девушка. —Навка, умоляю, давай уедем...—Герберт как будто перестаёт дышать, зрачки его расширились. —Герберт!—Навка бросилась к нему и упала на колени. —Всё будет хорошо, слышишь? Пока я рядом с тобой ничего не случится!—девушка взяла его ладони в свои, пытаясь успокоить возлюбленного. Уэст смотрел ей прямо в глаза. —Обещаешь? —Обещаю. Навка поднялась с пола и нежно, по-матерински обняла Герберта.

***

Январь, 1919 год. —Отпустите меня! Я никого не убивала! Вы нисколько не правы! Да выслушайте же меня наконец!!!

***

За день до случившегося. Как известно, с приходом зимы дни становятся короче, а ночи длиннее. Эти сутки прошли ещё незаметнее предыдущих январских дней. Герберт и Навка сидят в подвале старой квартирки: это место было в ещё более скверном состоянии. Царствовал жуткий бардак: повсюду паутина, дыры в стенах, и изредка пробегающие по полу крысы. Атмосфера была максимально отталкивающей для любого нормального человека. Но не для Уэста. После пожара на заброшенной ферме Чапмана пришлось обустраивать лабораторию здесь. Условия недостаточно хороши: прошлое оборудование сгорело, на новое денег толком и не было, пришлось тратить последние, при этом экономя на важных потребностях. За одной из стен подвала находился склеп. Туда можно было добраться через дыру, которую Уэст закрыл шкафом, опасаясь чего-то. И его опасения были не напрасны...

***

Настоящее время. —Я помню, что Герберт хотел мне что-то показать, но не успел. Понимаете, он просто пропал. Я совсем не помню, как это произошло. Пожалуйста, отпустите меня, я не виновата...

***

Конец января, 1919 год. «Полиция действительно поверила в то, что я ничего не помню. На самом деле такое захочешь—не забудешь. Толпа оживших трупов смогла пробить вход в наш подвал. Имя им легион. На меня они не обратили никакого внимания. Они схватили Герберта и утащили за собой... Мой дорогой дневник! Только тебе я могу доверить свои самые сокровенные секреты!» Закончив писать, Навка с громким хлопком закрыла дневник. Что же теперь будет? Куда эти мерзкие твари утащили Герберта? Наверняка они убили его... —Нет, этого не может быть!!!—вскричала Навка. У девушки появилось желание швырнуть или сломать что-то. Первым на глаза попался дневник, мирно лежавший на тумбочке. Теперь он так же мирно горел в камине. —Зато теперь никто не узнает моих тайн,—подумала Веттин, наблюдая за тем, как страницы с её почерком постепенно чернеют и превращаются в пепел.

***

Февраль, 1919 год. Навка стоит возле замёрзшего Мискатоника. Слабый ветерок развевал её длинные волосы. —Всё так... Изменилось! Ты даже не представляешь! Столько всего успело произойти. Как жаль, что ты всё пропустил!.. Ну ладно тебе, не расстраивайся. Я всё ещё люблю тебя и знаю, что ты вернёшься. Вряд-ли я смогу снова ждать тебя несколько лет. На этот раз я сама тебя найду! Кому были адресованы эти слова? Девушка стоит у реки в полном одиночестве. Неужто сошла с ума и начала говорить сама с собой?

***

Март, 1919 год. Наконец-то долгожданный отпуск! Можно отдохнуть у себя в доме. Что может быть лучше, чем сидеть в уютном кресле, накрывшись тёплым пледом и засыпать под старые песни, ежегодно крутящиеся на радио? Не завидуйте. Мистер Веттин всегда именно так и проводит свои выходные. К несчастью, этот день готовил ещё один сюрприз. Раздаётся звонок в дверь, звук которого приводит Мистера Веттина в ярость. Мужчина встал с кресла и направился в прихожую. —Кого это сюда принесло в такую рань?!—негодовал мужчина. Услышав ответ, вся его злость рассеялась и сменилась удивлением. —Полиция Аркхэма. Откройте дверь. Ошарашенный Мистер Веттин последовал приказу. —Добрый день,—будничным тоном произнёс молодой полицейский. —Здравствуйте. —Вы Альфред Веттин? —Ну да, я,—отвечал Мистер Веттин с несвойственным ему спокойствием. —Мы пришли известить вас о смерти вашей дочери. Вчера нашли её тело в реке Мискатоник. —Что... —...видимо девушка погибла в результате несчастного случая... Мистер Веттин уже не слушал его. Его переполняли противоречивые эмоции. Он чувствовал злость, разочарование и... Вину? Он потерял всю семью. И он сам виноват во всём этом. Это из-за него умерли его жена и дочь. Теперь уже поздно что-либо менять. Они мертвы—а смерть процесс необратимый.

***

Лето, 1924 год. Прошло уже пять лет, и каждый год Мистер Веттин приходил на кладбище и раскаивался перед женой и дочерью. Он верил, что быть может они слышат его, находясь на небесах. Мужчина склонился над могильной плитой и положил рядом два небольших алых цветка. —Прости меня, Навка. Прости, любимая.