Цена нашего мира

И всё же, Бэкхён справлялся. Как мог, но старался. Капитан привёл к нему своего человека. По словам Чанеля, тот знал достаточно о таких людях, как Бэкхён, и мог быть ему и слушателем, и наставником — лучше, чем Чанёль, потому что мужчина не мог помочь объяснить ему всё. Парень был молод и его судьба пошла совсем не тем путём. Чанёль не мог объяснить все. Не мог стать путеводителем во всем. И мужчина знал границы своих возможностей. И чтобы направить правильно, привел человека, который сможет сделать это лучше него. Пак сам не всегда знал правильный путь. Бэкхёна нужно было понимать глубже… Пак старался. Правда. Но их отношения, эмоциональная связь и неписаный долг перед друг другом мешал. Тогда появился Джихан. Так его звали. Большего Бэкхён не знал. Капитан полностью доверил парня ему. Это значило, что человек надежен. Тогда Бэкхен согласился на встречу. Хотя сам довериться не мог. Все ещё. Они были одни в комнате. Бэкхён слышал шум ветра за окном. Иногда он приносил с собой запах гари. Тогда Бэкхён невольно вспоминал дымящиеся кварталы. То, что видел из окна госпиталя несколько дней назад. Город всё ещё горел. Медленно. Шелест деревьев заглушал далёкий грохот разбираемых завалов. Но недостаточно. Бэкхён не мог уйти. Даже при желании. Не было безопасного места. Даже относительно безопасного. Без капитана он не мог. Уходить в одиночку — самоубийство. Капитана часто не было. И это было понятно. Вероятно, даже сейчас он был в городе. Пожары вспыхивали. Всё ещё. Люди разбирали завалы. Бэкхён видел это в отчёте, который капитан носил при себе. Его личный. Очередные списки погибших и не только это… Капитан запрещал уходить без него. Но сейчас Бэкхён думал не об этом. Джихан. Это имя Бэкхён знает лишь потому, что капитан оставил ему письмо перед уходом, в котором оно мелькало. Со словами «доверяй ему, как доверяешь мне, Бэкхён». У этого седовласого мужчины была прямая осанка и крепкие руки, которые, вероятно, тоже когда-то держали меч. Но сейчас в его ладони был блокнот, где он делал пометки. Изредка. Бэкхён ничего не говорил. Он ждал. Иногда кидал взгляд на лицо мужчины, исполосованное в старых шрамах. Ещё Бен заметил, что у него плохо работает одна нога. И он был очень спокойным. Расслабленным. И без военной формы — всего лишь светлая льняная рубаха с закатанными до локтей рукавами. Настолько выцветшая, что первоначальный цвет был неясен. На груди ткань была аккуратно заштопана. Она явно служила ему много лет. И тёмно-синий жилет. Обычный. Тёмно-коричневые брюки. Высокие сапоги. Это всё выглядело странно. Он не был как капитан. Ещё и без какого-либо оружия. И не боялся. Потому что так доверял Чанёлю? И тогда представился:       — Моё имя Джихан. Я давно знаю капитана Пака, — на лицо легла тень. Потому что он знал его ещё с тех тяжёлых лет в подземном городе. Они узнали друг друга там и поддерживали связь. До сих пор. Только Пак стал военным. А он сделал упор не на битву клинком, а словесную помощь. Потому что взгляды на тысячу ярдов больше видеть не мог. И у солдат, и у простых граждан, далёких от передовой.       — И он решил доверить тебя мне, потому что всерьёз обеспокоен твоим состоянием. Бэкхён молчал. Он слушал. И не знал, что должен говорить. Нужно открыть мысли перед незнакомцем? О, нет…       — Ты должен доверять мне. Так, как доверяешь ему. Только так я смогу помочь тебе.       — Я справляюсь. Он хотел в это верить. И старался забывать ночные кошмары. И редкий тремор рук, когда брал в руки меч, чтобы не забыть вес и продолжать тренировку. Хотел верить.       — Закрой глаза. Бён нахмурился. Он не понимал, зачем это всё?       — Представь. Впрочем… Бэкхён ничего не теряет. Это лишь разговор. И тогда он послушался. Закрыл глаза. Всё погрузилось во мрак.       — Ты снова там. В дыму. Капитана рядом нет. В этот момент стали всплывать те кадры… страшные кадры. Дыхание участилось. Бэкхён не осознавал этого. Но чувствовал нарастающую тревогу, сжимающую горло.       — Его завалило. Тишина оглушила. Кажется, прошла целая вечность. Бэкхён не понимал, что с ним происходило. Не мог осознать, что то, что он видел — лишь в его голове. Это казалось правдой, которую он пережил.       — И ты нашёл его.       — Я…       — Бэкхён. Он уже не понимал, где заканчивается воспоминание и начинается реальность. Всё происходило слишком по-настоящему.       — Он не дышит. Что ты делаешь? Тогда Бэкхён схватил Джихана за рукав. Думая, что держит не его. Парень побледнел. Часто дышал. И не мог принять то, что чувствовал сейчас. Держась крепко, пытаясь тянуть за собой. Джихан не двигался. Это было нужно для того, чтобы Бэкхён окончательно осознал то, что нёс внутри себя уже долго.       — Пожалуйста. Мы должны идти… Мужчина молчал.       — Капитан. Не оставляйте меня… Этого было достаточно.       — Сейчас ты успокоишься. Сделай глубокий вдох. И он слушался. Пытался. Получалось плохо. Ещё один вдох. Горло чуть разжало. Снова. И мысли прояснялись. Немного.       — Что произошло после твоего превращения? Бэкхён не мог найти слов.       — Отвечай.       — Я…       — Что было потом?       — Титаны…       — Что сделали титаны?       — Они…       — Они вошли в город?       — Нет.       — Почему? Бэк долго молчал.       — Потому что…       — Потому что?       — Я их остановил. И только после этого:       — Да. — Джихан спокойно кивнул. — И именно поэтому сейчас существуют люди, которые никогда не узнают, что в тот день были в одном шаге от смерти. Но ты помнишь, что ещё сделал? Сломал ногу другому солдату. И не только. Бэкхён выдохнул с чувством ужаса, осознавая. Да, он ведь сломал ногу О Сехуну. Он был известен. Наравне с капитаном Паком. Потому Бэкхён знал в лицо. И всё равно сорвал с УПМ. Отшвырнул, как ненужный элемент. Вероятно, мужчина хотел помешать парню разрушить всё. Но Бэкхён не хотел. Вроде. И почувствовал опасность. Тогда он и сделал это. Странно… почему память возвращалась лишь сейчас, в разговоре? Он не думал об этом до этого момента. Кадры были словно стёрты. А сейчас всплывали перед глазами слишком яркими. И всё это время Бэк никогда не задавался вопросом, что с Сехуном сейчас.       — Я… помню. Да. Лишь сейчас вспомнил. Окончательно. Потому что память всё это время словно приглушалась. Убирая детали. Страшные детали.       — Он больше никогда не сможет пользоваться УПМ так, как раньше. Для солдата это означало смерть. Сможет ли он искупить вину перед ним?.. Сможет ли?..       — Знаешь, что он сказал, когда пришёл в себя? Бён молчал. Слова кончились. Вина душила.       — «Хорошо, что это был я». Бэкхён опустил голову. Ещё ниже.       — «Это был я, а не ребёнок за стеной». Сехун ни разу не пытался обвинить его. Хотя мог. И капитан мог позволить это. Потому что это стало бы уроком. Но О не сделал то, что должен был. Не сделал. «Ты помнишь, Бэкхён. До сих пор».       — А теперь посмотри на себя. Тогда Бэкхён увидел себя со стороны. Он смотрел в глаза самому себе. И видел слёзы. Много слёз. Дрожащие руки. Синяки на теле. И грязная окровавленная кадетская форма. Сырая от дождя. И запах крови заполнил нос. Начало мутить.       — Ты обвиняешь себя сильнее, чем кто-либо другой смог бы обвинить тебя. Почему? Тогда Бэкхён взглянул в глаза себе же. И тогда сам произнёс то, что говорил Джихан:       — Потому что ты человек.

ЧЕЛОВЕК.

Тогда всё исчезло. И Бэкхён открыл глаза, чувствуя влагу на щеках. Этот человек всё ещё смотрел на него. Только стоял совсем рядом. Блокнот держал подмышкой. Ладони были спрятаны в карманы. Одна нога чуть согнута, он был полностью расслаблен. И это ударило ещё сильнее. Потому что этот человек вообще… не видел в нём ничего плохого.       — Ты хочешь перестать чувствовать вину? Бэкхён ответил сразу. Потому что знал точно.       — Нет.       — Почему?       — Потому что тогда… получится, будто мне всё равно. Джихан кивнул.       — Тогда не избавляйся от неё. Просто не позволяй ей решать за тебя, кто ты. Бэкхён молчал. Долго. И Джихан ждал вопроса. Постукивал пальцем по колену, зная, что будет дальше. Это было ожидаемо.       — Почему Вы понимаете меня? И он мог ответить сразу.       — Потому что однажды задавал себе те же вопросы. Бэкхён смотрел на него. Пытался понять, о чём он думал. Кадет ничего не знал о его прошлом. И настоящем. Не знал вообще ничего. Они могут быть похожи? Но в чём? В голову приходила лишь нелепая мысль…       — Вы тоже…       — Нет. Не титан. Он спокойно смотрел в окно.       — Я был тем человеком, который отправил на смерть весь свой отряд. Бэкхён сжал руки в кулаки. Это их реальность. И он понимал, что должен легче реагировать. Но не мог. Не мог очерстветь. Смотреть со стороны. Не видеть себя на месте другого.       — Никто не вернулся. …Поэтому чужая боль была слишком реальной для Бэкхёна.       — С тех пор я перестал учить людей воевать. И начал учить их жить после войны. Бэкхён осмелел. Совсем. И задал вопрос.       — Тогда почему именно Вы? Тогда мужчина посмотрел на него, ожидая.       — Что?       — Почему капитан привёл именно Вас? Пауза была короткой. Ответ был ясен.       — Потому что доверяет. Бэкхён покачал головой.       — Нет. Я о другом. Почему капитан… вообще столько делает для меня? Решился спросить вслух. Не у самого себя. А у чужого человека. Который знает Чанёля лучше, чем сам Бэкхён. И который смог бы помочь ему понять всё. Бэкхён надеялся.       — Потому что однажды он решил… — Мужчина ненадолго замолчал. — …что если сумеет спасти хотя бы одного человека, значит, все прошлые потери были не напрасны. Бэк молчал. Долго.       — Значит… — он запнулся. — Он спасает меня… ради себя? Ответ был сразу:       — Нет. — Очень спокойный голос. — Сначала — возможно. Но давно уже нет. Он вряд ли признается в этом самому себе до конца. Бэк поднял голову.       — Откуда Вы знаете? Джихан едва заметно улыбнулся.       — Потому что я знаю Чанёля. Пауза.       — Он никогда не отдаёт столько сил человеку, который ему безразличен. Бэкхён долго сидел молча. В его голове звучали чужие слова. «Он никогда не отдаёт столько сил человеку, который ему безразличен». И то, что капитан говорил ему…

«Только живи, Бэк».

Но теперь эти слова звучали совсем иначе. Парень медленно опустил взгляд на собственные ладони, осознавая. Он ошибался. Всё это время. Всё то время, что считал себя обузой для капитана. Он не был ею. И не был очередной ответственностью. Не был экспериментом, которого просто жалко бросить. Он был человеком. Тем, кого Чанёль однажды решил не отпускать. Где-то снаружи раздался глухой удар. Снова. Не похоже на взрыв. Скорее… очередная полуразрушенная стена. Восстановление шло медленно. Для количества человеческих потерь — медленно. Даже Бэкхён понимал это, хотя находился вне хаоса городских троп. Тогда и раздался стук в дверь. Она открылась почти сразу. Чанёль вошёл молча, вместе с собой принеся запах дыма, мокрой земли и гари. Уставший. На сапогах засохшая грязь с серым пеплом. Он явно долго не спал. Это было привычным для капитана, но сейчас усталость особенно сильно отпечатывалась на лице. Плащ он снял у входа. Но на рубахе застыли следы копоти. Казалось, он давно перестал обращать внимание на подобные мелочи. Но не Бэкхён. Привычным движением капитан легко снял тугую перчатку со здоровой руки — приходилось носить, потому что со временем тяжелее было сохранять подвижность кисти, которая слишком много сил тратила на бои. Это помогало, хотя и раздражало. Чанёль привык, что сил ему хватает всегда. Теперь — всё не так. На руке — кровь. Не его. Уже подсохшая. Бэкхён понял о том, что это было, только когда капитан молча вытер руку о плащ, стирая остатки. И только потом остановился. На секунду. Повернул голову в сторону Бэкхёна. И в глазах появилась ясность. Как будто убедился в том, что Бэкхён здесь. А кошмар битвы — позади. Здесь — Бэкхён. И этого было достаточно для того, чтобы шум клинков отступил. Только тогда позволил себе сделать несколько шагов. Бэкхён же видел — ран у капитана нет. Видимых — нет. Цел. Это немного успокоило. Чанёль увидел кивок Бэкхёна. Приветственный. Потому что слов парень найти не мог. Был слишком ошарашен появлением капитана. И страх давил на грудь. Бэкхён даже не заметил, когда капитан кивнул Джихану, и в какой момент тот склонился в знаке прощания. Капитан также сделал это. И даже это движение тут же отозвалось в плече. Солдат заметил напрягшуюся линию челюсти. На секунду. Всего лишь. Ведь потом лицо капитана снова стало спокойным. Но Бэк ничего не сказал. Лишь ощутил, как чувство вины вновь окутывает его. А после услышал в голове свой же вопрос. «Спасает меня… ради себя?» Капитан сделал несколько шагов вперёд. Сохраняя лицо спокойным несмотря на боль. Бэкхён ничего не сказал, наблюдая за тем, как тяжело капитан опустился на деревянный стул. Или скорее позволил телу сделать это, чем сам принял решение. Правая рука легла поверх перевязи почти машинально. Движения были скованными. Слишком. Он почти не говорил с Бэкхёном. Пропадал. Ожидаемо. Тема «перерождения» не затрагивалась. Бэкхён, возможно, не обратил внимания. Капитан хотел этого. Потому что это последнее, о чём он хотел бы говорить. Тем более сейчас. Сел, руки положив на колени. Действительно вымотанный. Но он продолжал думать. Ненадолго отметая то, что буквально час назад видел — километры огня, десятки мёртвых тел и оглушающие крики… и ждал. Зная, что переключится. Лишь бы переключиться. Его психика выдерживала. Но перед глазами стояли те кадры. Чёрный дым и крики, которые оглушают похуже взрывов… он заставил себя выдохнуть. Сейчас перед ним был только Бэкхён. И он пережил ещё один день. Нужно было удостовериться. Капитан не говорил. Ждал. Он не знал, что произошло в этой комнате. О чём шла речь в подробностях. Джихан позже предоставит ему информацию о том, что здесь происходило. Но детали останутся между этими двумя. Он позволил бы. В этот раз. Потому что эта встреча нужна была для того, чтобы привести Бэкхёна в чувства. Если удастся — можно двигаться дальше. Только так. Младший заговорил первым:       — Простите. Бэкхён знал, что не время. Но… не мог молчать. Тогда капитан поднял голову. И его взгляд был не совсем осмысленным. Несколько секунд он вообще не понимал смысла сказанного. Истощение сказывалось. И Бэкхён впервые видел это так явно. Слова доходили до капитана с небольшой задержкой, выдавая истощение. Ему требовалось чуть больше сил, чтобы понять смысл слов Бэкхёна. И тогда Бэкхён правда испугался за капитана. Ведь капитан Пак оставался человеком. И человек — истощался. И если это не признавать — факт всё равно останется фактом. Лишь хмурые брови. Взгляд тяжелее.       — За что?       — За всё. И это ни о чём не говорило. Но беспокойство Пака росло, что раздражало его. Это не то, о чем он хотел говорить после возвращения. Хотя знал, что Бэкхён не сможет иначе. И тогда он сказал резко:       — Хватит, — ошарашивая. Бэкхён поднял голову, бормоча одно тихое «но», и Чанёль договорил: — Я не жалею. И после — тишина. Очень долгая. Чанёль вдохнул.       — Ни о суде. Слова этого мужчины были единственным, за что Бэкхён цеплялся сейчас. Капитан… единственный, кто был у него. И его голос стал спокойнее.       — Ни о том, что поручился за тебя. Мужчина перевернул ладонь. Свою с чужой сцепляя. Это вызывало трепет внутри. Капитан мог признаться себе в этом. И такой трепет стоил риска. Стоил всего, что он сделал.       — Ни о том, что вытащил тебя тогда. Он ненадолго замолчал.       — И если придётся… Сделаю это снова. Бён не понял, что не дышал. Чужой ответ перехватил дыхание. Потому что капитан впервые, без чёткой необходимости говорил такое. Это не признание. Но как будто что-то большее. И слова в ответ не находились. Лишь тихое «почему?» нарушило тишину. Тогда взгляд капитана пронзил насквозь. Так чувствовал Бэкхён.       — Потому что однажды уже не успел. И больше не хочу опаздывать. Бэкхён понимал. Частично. Речь о тех, кого капитан потерял. Обо всех из отряда. Из тех, кто служил рядом с ним. Тех, кого не смог защитить. Тех, за чью смерть его никогда не простят. Так подумал Бэкхён. И нарушил дистанцию. Машинально. Даже не думая о действиях. Он осторожно коснулся здоровой руки капитана. Буквально пальцами. Осознал через пару секунд и хотел убрать, но задержался. Потому что капитан не одёрнул свою. Лишь несколько секунд. Совсем немного. И потом мужчина накрыл ладонь Бэкхёна своей, заканчивая разговор одной фразой:       — Теперь выздоравливай. После этого встал. И он ушёл бы. Но замер у двери, слыша тихий голос:       — Чанёль… Впервые. Осознанно. Очень тихо. Мужчина замер. И не обернулся сразу. Потому что одно имя стёрло дистанцию. Без звания. Просто… Чанёль. Давно он не слышал этого. И молчал несколько долгих секунд, за которые Бэкхён тысячу раз себя наругал за эту оплошность. Не сдержался. Не смог. И… Капитан повернул голову. Бэкхён стушевался. Сильно.       — Да? Слова никак не находились. Прозвучала лишь честность:       — Я… постараюсь жить. Капитан понимал, о чём он.       — Я больше не хочу умирать. Чанёль смотрел на него долго. Прикрыл глаза лишь на мгновение. Словно ждал этих слов. После — кивнув. Повторяя слова, которые когда-то дали ему шанс избежать смерти:       — Этого достаточно. Тогда возвращайся. Бэк не понимал.       — Куда? Он смотрел в чужие глаза, слыша ответ:       — К себе. Я слишком долго ждал этого. Тогда он… закрыл глаза. Бэкхён не видел этого. Но не заметить, что мужчина чуть качнулся из-за головокружения, было нельзя. Парень уже было поднялся… но Чанёль остановил его жестом. Таким привычным. Таким уверенным. Хотя ладонь заметно дрожала. «Нет, не сейчас». Бэкхён чувствовал, что чувства душат его. «Он тоже на пределе». И это был первый раз, когда он увидел капитана не как непобедимого человека. Чанёль тихо закрыл дверь. Бэкхён ещё долго смотрел на ручку двери, слыша в голове последние слова. Не собираясь идти следом, зная, что не время. Рука всё ещё хранила тепло чужой ладони. Его не могло быть физически. Но казалось, что оно оставалось. Всё ещё — да. Впервые за долгое время впереди виделось не только очередное сражение. Впервые… Он действительно хотел дожить до завтрашнего дня. Хотел. Так сильно. За дверью Чанёль медленно выдохнул и сжал здоровую ладонь в кулак, чувствуя себя развороченным. Несколько секунд. И лишь после них — позволил себе выдохнуть. Медленно. Очень. Значит… Ещё одного человека он всё-таки успел вернуть.