Разве он не монстр

Его настроение было особенно плохим, что само по себе не было большой новостью. Но в этот конкретный день Нил едва проснулся, а уже чувствовал себя как бомба, которая вот-вот взорвётся. И чёрт возьми, он с нетерпением ждал взрыва. Это был не очень хороший день. Он не был одним из худших, но это не делало его хорошим. Это было не для него, и не для Эндрю тоже, и тот факт, что его команда — его семья — не могла видеть этого, злил его. Даже больше, чем раздражение. Утренняя тренировка была полной и абсолютной катастрофой, все сваливали ответственность за пропущенные голы только на Эндрю и называли его монстром, когда он сказал правду: «Я не тот, кто мешает мячу достичь ворот. Я мешаю ему войти в ворота. Делай свою работу, а я буду делать свою». Так что да, вполне вероятно, что сегодня его новоприобретенное хорошее настроение сгорит, как огонь, заправленный бензином, и Нил не стал бы испытывать чувство вины, если бы открыл рот перед кем-то. Однако, даже если его нрав горел пламенем новорожденной звезды, Эндрю затащил его на крышу, усадив, укутав одеялом, двумя зажженными сигаретами и чашками горячего шоколада и чая наготове. — Успокойся, твое лицо такое же красное, как и твои волосы, — голос Эндрю выдернул его из мыслей о будущем и неизбежном самовозгорании, которое воспламенит его, если другие лисы не научатся держать язык за зубами. — Мне не нужно, чтобы ты сражался за меня в бесполезных битвах. — Может быть, мне все равно нужно сражаться, — пробормотал он без тепла в голосе. — Я не думаю, что это справедливо, что они видят в тебе только то, что хотят. Или что они перекладывают на тебя обязанности, которые не являются твоими, и просто ждут, когда ты их примешь. — Посмотрим, не все равно ли мне, Джостен, — сказано без эмоций. Его лицо было таким же пустым, как и всегда, но Нил мог различить небольшой отблеск раздражения в его глазах. — Они же не собираются останавливаться, почему тогда меня это волнует? — Но это беспокоит тебя, — Нил подавил желание зарычать. С каждой секундой он был все больше и больше в ярости, он был в такой ярости, что почти хотел, чтобы Джек открыл свой большой, противный рот, только чтобы он мог вступить в обоснованную драку. — И меня беспокоит, что они беспокоят тебя. Эндрю изучал его несколько секунд. Его светло-карие глаза, почти янтарные на свету, изучали Нила по частям, читая между строк, видя его, как будто он был полностью обнажен. Он нахмурился, закатил глаза и вздохнул, прежде чем снова заговорить. — Если ты так сильно хочешь с кем-то сразиться, почему бы тебе не вернуться к тренировкам со мной и Рене? Нил сузил на него глаза. — Потому что ты обращался со мной как с ребенком и отказался ударить меня, когда у тебя явно был шанс. А Рене — ангел и никогда бы меня не тронула. — Мы просто шли медленно, потому что ты новичок. — В течение трех месяцев? Эндрю сделал смешное лицо, которое Нил явно мог перевести как «я не виноват, что ты жалок» — что было совсем не так, потому что Нил дрался с людьми в течение восьми лет своей жизни. Мать научила его бить туда, где больно, бить туда, где ломается, по-настоящему грязно играть и убивать, когда была возможность. Эти двое просто не хотели его бить и не маскировали это. Нил фыркнул, прислонился к бетонной стене и плотнее закутался в одеяло — было достаточно холодно, чтобы видеть, как его дыхание конденсируется в воздухе, а солнце было достаточно мягким, чтобы не так сильно его греть. Эндрю медленно подошел к нему, все еще укрытый своим одеялом, его глаза были немного сонными. Это была тяжелая ночь, Нилу снился кошмар, а значит, не спал и Эндрю. Ни у кого ничего не получалось, поэтому они остались в комнате пить кофе. Эндрю читал книгу, а Нил смотрел отвратительный мультфильм о космических роботах-львах. — Можно я лягу к тебе на колени? — спросил Эндрю, и тут же весь плохо подавляемый гнев и искрящаяся ярость исчезли в мгновение ока. Грудь Нила стала горячей, а лицо расплылось в улыбке. Эндрю закатил глаза. — Скажи «да» или «нет», наркоман. — Конечно, Дрю. — Эндрю пробормотал что-то о дурацком прозвище, но подошел и точно так же прижался к его коленям. Щека прижалась к бедру Нила, волосы чуть длиннее, чем обычно, разметались по лицу. — Можно я потрогаю твои волосы? — Эндрю кивнул, его глаза уже были закрыты, выражение лица спокойное. Улыбка Нила расширилась. — Спасибо. — Что бы это ни было, просто дай мне отдохнуть. Нил погрузил пальцы в золотистые локоны, которые, казалось, были освещены лучами солнца, падающими на них обоих. Это было хорошо, это был хороший способ преодолеть стресс. Отпустить усталость. Нил поморщился и сделал глубокий вдох, стараясь сохранить ощущения на потом и надеясь, что никто из команды не попытается снова побеспокоить Эндрю. По крайней мере, на сегодня. --- Конечно, с его удачей, Нил уже снова кипел еще до начала тренировки. Это было его свободное время между дневными занятиями, и обычно он проводил его с Эндрю. Они оба изучали русский язык и примерно три раза в неделю практиковались в разговоре вместе — это было… круто. Это работало. Эндрю был невероятно восприимчив и коммуникабелен, когда они практиковались, и Нилу нравилось слышать его голос. Но дьявол должен был быть жестоким, и как бы Нил не верил в существование дьявола или чего-то подобного, Шина наверняка была послана им. Они с Джеком устроили дурацкое соревнование, кто из них первым разозлит его до предела. Нил и раньше кричал на них обоих, уже играл с ними, уже выгонял их с площадки. Но никогда, никогда раньше он не был так близок к тому, чтобы сломать одному из них нос. Если бы Джек в этот момент был рядом с Шиной, он бы наверняка потерял контроль над собой. Джек выглядел экспертом в том, как ударить его по больному месту. И сегодня это был удар по Эндрю, который оставил его на краю уступа. Еще одно слово, и он вцепился бы кому-нибудь в горло. Фраза все еще звучала эхом в его голове, и, черт возьми, это было даже не самое худшее, что он когда-либо слышал об Эндрю. — Собираешься трахнуть своего домашнего монстра, Веснински? Нил даже не успел зарегистрировать имя, которое было названо. Обычно звук этого имени замораживал его, проникал под кожу и отправлял в панику. На этот раз ненависть поднялась, как белая, мощная ярость. «Собираешься трахнуть своего домашнего монстра?» Шина не знала, как ей повезло, что Нил так рьяно отказался от ножей Эндрю, что она не увидит, на что он способен в роли Веснински. — Ты снова в отключке, — Эндрю щелкнул пальцами перед его лицом, заставляя его вынырнуть из задумчивости. Его глаза были полузакрыты от незаданного вопроса. 'Почему? ' Нил пожал плечами и сказал правду, он не лгал Эндрю. — Я встретил Шину, когда она приезжала. Она меня разозлила, — Нил опустил голову и задумался над последней мыслью. Ножи по-прежнему пугали его большую часть времени, но он так хотел иметь один в руке, хотя бы для того, чтобы угрожать этим отвратительным ртам. Он кивнул сам себе. — Я хочу один из твоих ножей. Эндрю поднял бровь, и уголки его рта слегка изогнулись. — Я не собираюсь помогать прятать трупы. — Не осталось бы ничего, что можно было бы найти, — он пожал плечами. Эндрю смотрел на него, изучал его, вероятно, пытаясь понять, правда ли это. Что ж, это было правдой. Он хорошо запомнил уроки своей матери. Не говоря ни слова, Эндрю сунул пальцы в одну из своих нарукавных повязок, достал лезвие с коричневой полированной деревянной рукояткой и протянул ему. Вероятно, это был карманный нож. — Тебе, наверное, понадобятся уроки, чтобы пользоваться им, верно? Нил улыбнулся, почувствовав вес ножа в руке, он сбалансировал его на одном пальце — измерил равновесие, а затем открыл и закрыл его, вращая между пальцами с хирургической точностью. Мэри приобрела привычку к ножам так же, как и Натан. Она научила его сражаться тем, что у него было под рукой, несмотря ни на что. — Я так не думаю. Левая бровь Эндрю поднялась вверх. Правая поднималась, когда Эндрю насмехался или сомневался. Левая — когда он был впечатлен. Нил подавил большую, самодовольную улыбку. — Я думал, что ты не умеешь обращаться с ножами. — Я сказал, что они мне не нравятся, — на этот раз поднялась правая бровь. Вероятно, насмешка. — Чертов рот, — на этот раз Нил не смог скрыть широкую улыбку. — Тебе это нравится. — Я терплю. — Конечно, наверное, трудно терпеть рот, который ты целуешь каждый день. — Это мое доброе ежедневное дело, — Нил поднял голову и рассмеялся. Плохое настроение из-за Шины исчезло как по волшебству. Это произвело эффект на Эндрю. Он перестал смеяться и посмотрел на своего «не-парня», который смотрел на него сияющими глазами. Нил наклонил голову в сторону, поощряя вопрос, который, как он знал, хотел задать Эндрю. — Что ты умеешь делать с этим? — он указал головой на нож. Нил ждал, что почувствует, как его желудок перевернется, ждал желания бросить нож и вымыть руки. Этого не произошло. — Кое-что, — губы Эндрю изогнулись в одной из редких улыбок, от которой у Нила потеплело в груди, как будто солнце приземлилось ему между ребер. — Покажи это. Подняв брови, он снова измерил вес клинка. Посмотрел на стену и бросил, не особо целясь. Оно вонзилось в дерево с глухим стуком и осталось там. Он не шелохнулся. Нил снова посмотрел на Эндрю и пожалел, что не подобрал ножи раньше, потому что услышал тихое хлюпанье, похожее на смех. Эндрю улыбнулся, показав все свои зубы, казалось, он сияет. — Ты научишь меня? Он фыркнул от смеха, очень похожего на тот. — Да. --- Он сделал два-три вдоха, прежде чем войти в зал. Эндрю был рядом с ним, присматривая за ним на случай, если ему вдруг станет настолько трудно, что потребуется вмешательство. Это было почти негласное соглашение между ними. Если становилось действительно трудно, они вмешивались, и, если одному из них не нравилось, что делает или говорит другой, они говорили об этом и решали проблему. Это была причина, по которой Эндрю ничего не делал с Нилом, злившегося на других людей, называющих его монстром. Это было не для Эндрю, это было для Нила. И, черт возьми, он был так благодарен. — Если я попытаюсь убить кого-нибудь из моих лис, останови меня? — Джек, Шина и другие новички входят в их число? — Мои лисы, Дрю. Эндрю закатил глаза. — Неважно, пойдем. И когда они вошли на площадку, Нил уже был уверен, что он взорвется. Поэтому было удивительно, что… нет. Его лисы не вели себя так, как утром, и даже Кевин, похоже, не поддавался искушению посылать свою неконструктивную и определенно непрошеную критику. Странным образом они сотрудничали и с Эндрю. Нил не был идиотом. Может быть, немного по конкретным предметам, но он знал, что Эндрю вмешивается туда, и даже не мог себе представить этот разговор. Как Эндрю заставил всех согласиться отдохнуть от ежедневной войны. Это было хорошо. Видеть, как Мэтт и Ники синхронизировались, как Аарон защищал ворота, защищая Эндрю, как Дэн и Эллисон действительно общались с кузенами, а не насильно играли вместе. Лучше всего было то, что Кевин, казалось, наслаждался тем, как все происходило. Он обнимал их за плечи, подбадривал и кивал. Нилу казалось, что он попал в альтернативную реальность, где все люди, которых он обожал, пришли к общему мнению относительно того, как ладить друг с другом. И, что ж, он не стал держать это в себе. — Что ты сделал? — спросил, когда тренер объявил перерыв на двадцать минут. Эндрю поднял бровь и скрестил руки. — Сказал, что мне наплевать на то, как они со мной обращаются, но их поведение начинает влиять на тебя и злить, — он пожал плечами. — Я не сказал, что они должны быть моими лучшими друзьями или что-то в этом роде, но, по крайней мере, на сегодня лучше держать когти втянутыми. Нил секунду смотрел на него, желая иметь запись и точную письменную транскрипцию каждого из сказанных им слов. — Как? — он прочистил горло. — Как они отреагировали? — В то время никто ничего не сказал, — Эндрю посмотрел на остальных. — Но, видимо, мысль о том, что ты злишься на них, более невыносима, чем необходимость хорошо относиться ко мне. Нил засмеялся, в его груди снова стало тепло. Эндрю только закатил глаза и протянул ему новую бутылку воды. Они оставались вместе, разговаривая, пока не закончился перерыв и тренер не отправил каждого на свои места. Эндрю на полсекунды сжал его плечо, прежде чем пойти к воротам. Нил немного посмотрел на него, улыбнулся и последовал за Кевином к полублоку. Он, Джек и Кевин заняли позицию против дилеров — Нил между ними. Он находился прямо посреди лисьей лапы, с глазами, прикованными к мячу, который вот-вот запустится, игра вот-вот начнется снова, когда он услышал рядом с собой: — С каких пор ты делишься своим монстром, Натаниэль? Ракетка выпала из его руки в тот момент, когда раздался свисток Ваймака, и Джек закрыл рот. Кевин, находившийся достаточно близко, чтобы слышать, жестом приказал тренеру остановиться и бросился сжимать его плечо. Он что-то прошептал — но Нил, честно говоря, ничего не услышал, кроме фразы, повторяющейся в его ушах снова и снова, снова и снова. — Что ты сказал? Каждый волосок на его теле встал дыбом, и Нил не мог вспомнить, когда в последний раз в своей жизни он испытывал столько ненависти и сумел сохранить такой холодный голос. Он ненавидел этот тон, это был голос мясника, которым он разговаривал с Натаниэлем, когда тот был недоволен. Обычно он сопровождался шрамами. Однако Джек не колебался. На самом деле он улыбнулся, когда понял, что ему удалось причинить боль. — Я спросил, с каких пор ты делишься своим монстром, Натаниэль? — его улыбка расширилась. — Он трахался со всей командой, не так ли? Вот почему все так хорошо к нему относятся, — Нил застыл на месте. В его сознании прорвало плотину. — Как ты убедил его… — Фраза Джека превратилась в крик в тот момент, когда кулак Нила встретился с его подбородком. Кровь побежала сразу же, вероятно, от прикушенного языка. Хорошо. Ненависть кипела под кожей Нила, словно вулкан, который вот-вот взорвется. Его лицо исказилось в улыбке отца, прежде чем он сделал шаг к тому месту, где скрючился Джек, прижав обе руки ко рту. Рука в перчатке схватила его за плечо, удерживая на месте — Кевин уставился на него широко раскрытыми глазами, удивление смешалось со страхом и чем-то, что Нил никак не хотел пытаться определить. — Кевин, я предлагаю тебе убрать свои руки от меня, — он говорил с мягкостью, которой совершенно не чувствовал. Все в нем умоляло закричать, сломать что-нибудь. Рвать и продолжать рвать, и никогда не останавливаться. Он хотел причинить боль, он хотел вырвать язык Джека своими руками и заставить его проглотить его целиком. — Ты не можешь причинить ему боль, Нил. — его улыбка расширилась. — Тогда попробуй остановить меня. По выражению лица Кевина пробежал шок. Он уже видел эту улыбку, эти глаза, волосы и голос — понял Нил. В тот день, когда Натан в течение нескольких часов разбирал мужчину по частям. Кевин сделал шаг назад, а Нил двинулся к Джеку. Он не собирался причинять ему боль. Не больше, чем он сам. Им нужен был этот имбецил живым и частично целым — поэтому, не обращая внимания на крики всех своих лис, Нил опустился на колени рядом с Джеком и взял его за щеки. — Джек, эй, Джек, — позвал он, добавив в голос немного ледяного веселья. — Посмотри на меня, ладно? — его лицо было измазано кровью вперемешку со слюной. Она капала с его подбородка на площадку. Нил ткнул его в щеку. — Ты говоришь обо мне гадости сколько хочешь, ясно? Но я клянусь, если ты еще раз скажешь хоть слово об Эндрю, — он подошел к его уху и прошептал, чтобы он услышал. — Ты поймешь, почему все так боялись моего отца. Ты думаешь, что Эндрю — чудовище, глупый мальчик? — Нил почувствовал, как уголки его рта открылись от того, насколько расширилась его улыбка. — Это я здесь чудовище, Джек. Да, я угрожаю тебе. Ты можешь пойти в полицию, если хочешь, у людей, которые знают, что я монстр, полиция в кармане, и им плевать на один или два трупа в моих руках. ЯСНО? У меня на руках больше крови, чем у тебя в венах, придурок, — Нил продолжал шептать. — Проверь. Просто проверь, я умоляю тебя сделать это. Думаешь, ты будешь первым, кого я убью? Джек, перестань. Ты должен знать лучше, чем дразнить меня, не так ли? — с этим он ушел и позволил улыбке умереть, похлопал Джека по лицу, который был бледен как лист бумаги. — Мы разговариваем? Отлично. — Нил оторвал взгляд от мусорного пакета перед собой и посмотрел на своих лис. Все были похожи на шокированный вид Кевина. Нил заменил фасад отца на более удобный для него, почти идеальную копию пустой маски Эндрю. Он повернулся к тренеру, который смотрел на него широко раскрытыми глазами. — Я ухожу. И не глядя на Эндрю в страхе перед тем, что он найдет на его лице, он пошел прямо в раздевалку. Путь прошел быстро, и Нил был так встревожен, что даже не заметил, когда достал свое снаряжение и начал бить по шкафу. Он вспомнил прошлогоднюю кровь, запах металла. Он сузил глаза, снова ударяя по шкафу. Он ударил еще раз, и еще, и еще. Может быть, так продолжалось минуту или час, он не знал. Но наконец все прекратилось, когда чья-то рука схватила его за запястье. Кровь, как он понял, на этот раз стекала по пальцам из открытых ран на суставах. Эндрю невозмутимо смотрел на него. Он уже был без экипировки вратаря. — Пошли. Нил последовал за ним, и все прошло как в тумане. Он не помнил, как сел в машину к Эндрю, не помнил, как добрался до лисьей башни, не помнил, как его бросили под горячий душ. Когда он пришел в себя, Эндрю стоял перед ним с аптечкой в руках и они оба были на крыше. Нил кивнул на все, что хотел Эндрю. Они оба сели, прижавшись спинами к бетону. Эндрю взял антисептик, нанес его на вату и с необычной для него мягкостью провел маленьким белым хохолком по открытым узлам его рук. Нил почувствовал, что его глаза горят, ему хотелось плакать. — Если он еще раз скажет о тебе что-то подобное, я убью его, — сказал Нил. Его голос дрожал. — Я знаю, — ответил Эндрю, не отрывая взгляда от того, что он делал. Он взял марлю и ленту и сделал несколько повязок на руках. — Я серьезно. — Это я знаю тоже, — его глаза теперь были темными. В отличие от сегодняшнего утра, в них не было таких сильных лучей света, чтобы зажечь янтарь. Эндрю выглядел серьезным. — Ты слышал его? — другой пожал плечами. — Он хотел, чтобы все слышали, — его голова опустилась набок. — Что ты ему сказал? Когда ты ушёл, он буквально наложил в штаны. Это вернуло ему часть хорошего настроения и заставило улыбнуться. Его улыбка, он уже использовал улыбку своего отца в течение дня. — Я бросил ему вызов, чтобы он снова сказал что-нибудь о тебе, — пожал плечами. — Возможно, я также упомянул, что убью его. Эндрю покачал головой, но выглядел довольным. На его губах появилась небольшая улыбка. — Я хочу поцеловать тебя. Нил был наполнен жаром, словно приближаясь к пламени, он приблизился к другому и потерся носами, сделав крошечный кивок. Эндрю захватил его губы, как будто мог взять языком все страхи, гнев и смятение Нила, и блять, он мог. Мягких, теплых губ Эндрю было более чем достаточно, чтобы превратить его в груду слабого мяса. Руки Эндрю зарылись в его волосы и сильно потянули, царапали затылок и терзали шею. Нил мог только стонать и отстраняться под ртом Эндрю, его руки крепко ухватились за подол рубашки, чтобы избежать прикосновений без разрешения. Когда Эндрю отодвинулся, с красными губами он посмотрел на его руки. Он взял их и, как делал некоторое время назад для проверки, положил себе на грудь. Тогда Нил чувствовал, как тело Эндрю дрожит от ощущения его рук на нем, он помнит чувство отвращения к себе за то, что прикасался к нему без его желания — но на этот раз Эндрю, казалось, был уверен. Казалось, он хотел этого. Но этого было недостаточно. — Скажи, что ты хочешь, чтобы я это делал, — он говорил шепотом. — Не делай того же, что и в прошлый раз, Эндрю, — другой уставился на него на секунду. — Я хочу, чтобы ты прикоснулся ко мне, — глаза Нила заслезились, и он прикусил губу. Эндрю накрыл его руки своими и сильно сжал. — Я хочу, чтобы ты смотрел на меня и чувствовал мое сердце, когда я говорю это. — Что? — взгляд Эндрю был напряженным. Нил чувствовал, как иголки электричества пронзают его кожу. — Нил Абрам Джостен, — его голос был сильным, но все равно дрожал. Его пальцы на его руке тоже дрожали. — Спасибо, что защитил меня. Иглы электричества превратились в лучи энергии, его глаза расширились, и на них навернулись слезы. Сердце под его рукой билось сильно и уверенно. Ускоряясь с каждым мгновением. Нил знал, что он сам такой же. Эндрю улыбался. Слезы упали. Нил улыбнулся в ответ. — Всегда.