О недельных побегах.

      Им обоим срочно требовалась психологическая помощь. Маринетт съежилась, когда новоявленная забава под названием «мое детство было хуже твоего» пошла по третьему кругу. Швея вжалась в спинку кресла. — Когда-то она меня закрыла в гардеробной. — Тон Зои был так легок и прост, что складывалось ощущение, будто мадемуазель Ли рассказывала про что-то совершенно нормальное. — Мне было пять и я случайно разбила ее любимую вазу. Я не помню всего, но там было темно. Я плакала, колотила двери, звала на помощь, но ко мне никто не приходил. — Тц. Дилетантка. — Клод отпил немного фруктового чая. — Меня она как-то запихнула в подсобку бутика. Мне было… Не важно сколько мне было! Это было открытие, а я ей мешал. Она, кажется, вспомнила обо мне под вечер, когда все закончилось.       Они были так спокойны, что Маринетт почудилось, будто у нее проблемы. Родственники, сидя друг напротив друга, мило пили чаек, делясь накопившимися душевными травмами. И если сначала их истории начинались относительно безобидно, то сейчас чудовищность каждого рассказа росла в геометрической прогрессии.       Смотря на них, вроде бы взрослых и сформировавшихся, Маринетт видела детей, чье одиночество пусть и разнилось, но в то же время было похожим. Брошенные матерью, не знавшие нормального отношения со стороны общества, рожденные с некоторыми обязательствами… Разница была лишь в том, что Клоду с отцом повезло, а Зои не знала и такой любви.       Сердце Дюпэн-Чэн сжималось всякий раз, когда в воздухе начинал наклевываться новый рассказ. Отчего-то швея даже чувствовала себя виноватой за то, что родители ее в детстве любили и не запирали в темных углах, даже не имея некоторую возможность спихнуть неугодное чадо кому-нибудь на время. — Я вообще-то просидела до ночи и сорвала голос! — Деловито сообщила Зои. — А я сломал несколько швабр и чуть не выпил очистителя. — О, а я уксус попробовала! — Ли стукнула кулаком по ладошке. Ее лицо в один миг стало выражать странную простоту, мало подходящую под ситуацию. — Меня потом из-за этого в больницу положили. — Тоже мне… — Буржуа закатил глаза и отмахнулся, словно от мухи. От пренебрежения в его словах Дюпэн-Чэн сделалось дурно. — Это не достижение. Я вот…       Что же он учудил Маринетт слышать была не готова, оттого стоило старосте начать мысль, как швея тут же ее обрубила. Внутри Дюпэн-Чэн скреблись кошки. Отчаянно хотелось как сменить тему, так и узнать что же приключилось с Зои дальше. — Она пришла тебя навестить?       Зои внимательно взглянула на девушку брата. Ее глаза, светло-голубые, совсем как у Клода, замерли на миловидном лице Дюпэн-Чэн. Ли очаровательно улыбнулась, пока Буржуа сердито хмурил светлые брови. Странное чувство играло в нем. Банальная обида смешалась с ревностью. За весь этот день Маринетт к Зои проявила столько интереса, сколько сам Клод не видел в свою сторону даже за неделю! Старое, вроде закопанное дурное чувство впилось в душу. Вчерашний нейтралитет противно затрещал. — Если ты про маму, то нет. — Зои приглушенно хихикнула. Опять-таки, смотря на ее почти-умиротворенное лицо Маринетт чувствовала диссонанс с озвученными откровениями. — Она была занята заполнением документов в интернат… — Это, по идее, должно было быть окончанием истории, но заметив, как скисла девушка с пекарни, Ли поспешила добавить. — Но я не была совсем уж одинока. Меня навещал наш дворецкий Николя. Он приносил фрукты, книги, игрушки. О! А еще у меня были просто чудесные соседки по палате! Некоторых я даже нашла в соц.сестях и мы поддерживаем общение!       Это было очень слабым утешением, но все же на сердце Маринетт немного стало легче. Наверное, имей швея хоть подобие машины времени, она бы прыгнула в прошлое и обняла посильнее отпрысков Одри, что дрейфовали в этой жизни подобно маленьким плотам в большом сизом море. — Я тоже лежал в больнице! — Заявил Клод, перетаскивая чужое внимание на себя. — Меня укусила дикая собака! Вот!       Буржуа ткнул пальцами в руку, куда-то чуть выше локтя. На фоне его и без того бледной кожи горстка не менее белых шрамов терялась. Маринетт пришлось напрячься, чтобы разглядеть небольшие вмятины. Зои присвистнула. — И как оно?       Клод пожал плечами. — Не помню. Я совсем ребенком был. Помню лишь, что играли с Адрианом и Феликсом где-то возле отеля. Кусты зашевелились и на меня бросилось косматое чудовище. Конец. Потом вопль няньки, крик горничной и… — Буржуа отмахнулся, не говоря, что же последовало за таинственном «и». — С тех пор животных я и не люблю. Никогда не знаешь, что им взбредет в голову. — Ну не знаю… — Зои задумчиво нахмурилась. На миловидном ее лице появилась мечтательная улыбка. — Я всегда любила животных. Даже в интернате я была в кружке зоологов. Нас водили в зоопарки и питомники. Разрешали помогать тамошнему персоналу. Мыть, кормить, убирать.       Судя по тону, что стал значительно легче, воспоминание об этих событиях были чем-то немногим, что Зои вспоминала с радостью. Маринетт невольно улыбнулась. Девушка, что сидела рядом, вот нисколько не тянула на авантюристку, что строила глазки для собственного обогащения. Скорее Ли походила на некого ангелочка, что пришел на грешную землю ради искупления чужих грехов. — Они же воняют. — Буржуа скривился и спрятал шрам. — А еще они могут тебя укусить! Просто так! — Прямо как люди, верно, Клод?       Буржуа смущенно покраснел, стоило Маринетт неловко встать на защиту девушки с розовой прядкой. Зои, впрочем, эту услугу не особо оценила. Вежливо улыбнувшись, Ли качнула головой. — Зверь не укусит просто так. Это защита. А так, ко всему можно найти подход, если очень постараться.       Швея вновь взглянула на Буржуа, который невольно служил прямым доказательством этой нехитрой мудрости. Клод раздраженно нахмурился, но промолчал. Позиция Зои ему казалась совершенно чуждой, но большинство, судя по всему, считало иначе.       Если не считать крайне неприятного начала беседы, то все шло довольно неплохо. Буржуа даже не оскорбил новоявленную сестру, что служило хорошим знаком. Они вообще каким-то непостижимым образом если не сблизились, то выпрямили отношения за один жалкий день. Минувшей ночью Клод у Дюпэнов не ночевал, чем немного обидел Маринетт. Ушедший ранним утром, ближе к ночи Буржуа оповестил свою девушку, что ночевать он будет в родном отеле, ведь «отец заждался». Воскресным же утром Дюпэн-Чэн получила приглашение на чай. Стоит ли говорить, что удивление Маринетт было неимоверно высоко, когда Клод и Зои, без каких-либо конфликтов уселись за один стол?       Но, с другой стороны, это было и к лучшему. Все же побег из дому не был чем-то хорошим, а от осознания, что все вернулось на круги своя Маринетт было значительно теплее, чем от наличия второго тела под своим одеялом. Улыбнувшись, Дюпэн-Чэн отпила немного фруктового чая. — Симпатичный свитер. — Решив, что тишина — это не самое лучшее сопровождение, Зои поспешила оживить беседу. — Сама связала?       Клод неопределенно хмыкнул, но это старшая сестра попустила мимо ушей. Отчего-то Маринетт показалось, что эта девушка вполне себе догадывается о природе изделия, но тем не менее Дюпэн-Чэн послушно кивнула в знак согласия. — Нет, он действительно круто выглядит. — Благодарю.       Льдисто-голубые глаза Ли скользнули по Дюпэн-Чэн от макушки и до туловища. Про себя швея икнула. В этот момент девичьи очи напоминали глаза Одри, когда та оценивала работы из скетч-бука. Маринетт тяжело вздохнула. Пусть она и проводила с мадам Буржуа несколько часов в месяц, но привыкнуть к подобному взгляду Дюпэн-Чэн не могла. Ей казалось, что эти глаза зрят под плоть, рассматривают кости и то, что лежит дальше. Ощущение выдалось не самым приятным. — Хм… Действительно талантливая работа. — Зои усмехнулась, подперев голову. — Давно в этом варишься?       Так, а здесь швея напряглась. Дружелюбный тон собеседницы резко стал напрягать нечто, что таилось в глубине души. Меж слов Зои швея слышала нечто, что очень сильно походило не то на обиду, не то на разочарование. Забытая неловкость воскресла, таща за собой новую порцию случайной вины. — Сколько себя помню. — Маринетт мельком взглянула на Клода в поисках поддержки. Тот привычным жестом сжал руку Дюпэн-Чэн, переплетая свои пальцы с ее, но на этом все и кончилось. Клод не сделал ничего, чтобы намекнуть в какое русло направить беседу. Пришлось отдуваться одной. — Мне всегда нравилась мода. Сначала это были бумажные платьица, потом я начала вязать и шить. — Хах, забавно… Я тоже как-то пыталась вязать. — Не смотря на нежную улыбку, что до сих пор царила на миловидном ангельском лице, голос Зои был далек до чего-то возвышенного. — Хотела сделать шарф маме на день рождения, но нитки так часто сползали со спиц…       Картинка перед глазами Ли потемнела. Настоящее уступило место прошлому. Чертовы спицы с забавными фиолетовыми насадками всплыли в памяти в компании ядовито-фиолетовых клубков, чьи шерстяные нити переплетались между собой. Вспомнилась и книжка-инструкция, целиком и полностью состоящая из каких-то крестиков, ноликов и цветастых точек. Странная штуковина, что была призвана помочь новичкам сосем никак не упрощала задачу! — Не вышло?       Зои дернулась и взглянула на Маринетт, которая по сути и была их с Клодом соперницей. Во время коротких и редких телефонных разговоров мама просто не могла не упомянуть талантливую девчонку, которая свалилась на ее голову. Некое подобие зависти действительно точило сердце Ли, но только вот чувство это было не таким уж и сильным. Да, было обидно осознавать, что родительница предпочла кровной дочери какую-то девушку с улицы, но невооруженным глазом было видно, что Маринетт не старалась вытеснить детей Одри нарочно. Да и Клод, крайне ревнивый собственник, смотрел на швею со странным обожанием, которое вряд ли появилось бы, окажись пекарская дочь подколодной змеей. — Не хватило терпения. — Призналась Зои после небольшой паузы. — Шарф связать не вышло, но я сделала чехол или что-то на него похожее. Случайно. Путем проб и ошибок. — Ну… Первый блин всегда комом. Если у тебя плохо выходит двигать спицами, попробуй крючком. Знаю, что обычно происходит наоборот, но есть и такие люди, которым крючок все же дается легче. — Маринетт почесала затылок. — Если хочешь, я могу… — Не стоит. Это было очень давно. Мне не было и тринадцати, когда я пыталась вязать.       О бесчестном количестве срывов, слез и соплей Зои не упомянула. Да и вообще, если девушке брата так нравилось вязать, то пускай, но только без компании Ли. — Ну… Если вдруг захочешь…       Маринетт поняла, что подобное желание вряд ли даст о себе знать, но все же сказать эти слова было чем-то вроде долга. Зои благодарно кивнула и потянулась к своей чашке. Маринетт поступила аналогичным образом. Клод задумался. Дни рождения матери в его памяти стерлись так прочно, что даже фантомы подсознания не давали о себе знать. Ни разу Одри не справляла памятные даты на территории Франции, предпочитая могучему Парижу какое-нибудь Монако. — О чем думаешь, братик?       Маринетт удивленно моргнула. Что-что, а в роли «братика» (еще и младшего) Клод смотрелся крайне непривычно. Буржуа, впрочем, это не задело. Он вообще не принял вопрос близко к сердцу. Голова юноши была занята другим. — Как-то я подарил маме самодельную открытку…       Четвертый раунд соревнования начался неожиданно. Дюпэн-Чэн закатила глаза, искренне коря как себя, так и Зои за молчание. Быть может, ухватись кто-нибудь за более живую разговорную тему, этого откровения вышло бы избежать? — Мелко. — Зои тряхнула волосами. — Очень мелко. — Знаю, но я был юн и наивен! — Воскликнул Буржуа. — То есть, главное же не подарок, а внимание. Пффф, каким же я дураком был, когда повелся на эту сказку! — Но ведь так оно и есть. — Мрачно заметила Маринетт. — Смысл подарков в том, чтобы показать человеку, что он для нас важен и нужен! — Так ты поэтому отказываешься от них? — Клод нахмурился, вспоминая парфюм на восьмое марта, что все еще стоял в тумбочке.       Дюпэн-Чэн покраснела. Тот подарок стоил слишком много, оттого пекарская дочь, будучи крайне хорошо воспитанной европейской девушкой, отказалась от презента еще в тот момент, когда название бренда-производителя только-только мелькнуло под шелестящей желтой подарочной бумагой. — Это другое! — Это тоже самое! — Буржуа цокнул языком, откинувшись на спинку кресла. — Я, как гончая, таскался несколько часов по магазинам, чтобы добыть именно эти духи… — Но я не просила их! — Заметила швея. — Но я же искал!       Зои криво усмехнулась. За этим диалогом было наблюдать забавно. — Это было слишком дорого! — Дюпэн-Чэн нахмурилась. — Слишком! — Потому что я показываю тебе свое внимание, разве нет? — Буржуа закатил глаза. — Насекомое, сама же себе противоречишь! — Внимание показывать можно и менее радикально! — Маринетт не сдавалась.       Швея либо не понимала, либо не догадывалась, что в семействе Буржуа-Ли цена подарков значила многое. Особенно для Одри, чьи запросы что к детям, что к взрослым были равны. — Мама всегда говорила, что выдающимся людям нужны выдающиеся подарки, — как бы невзначай заметила Зои. — Поэтому привыкай, талантливая девочка.       Маринетт снова закатила глаза. — Ничего общего с выдающимися и талантливыми людьми я не имею. — Не обращай внимание, — шепнул Буржуа сестре. — Она просто напрашивается на комплимент. — Эй, ничего я не напрашиваюсь! — Ты думаешь я тебя не разгадал, тщеславное Насекомое? — Клод хихикнул.       Лицо Маринетт покраснело от смущения. Швея стукнула юношу под ребра, но тот даже не поморщился. Зои с радостью отошла на второй план. Допив чай, мадемуазель Ли поднялась с места и попрощавшись, оставила брата с его пассией один на один.       В конце концов, вождение само себя не сдаст.