О недельных побегах.

      Ненавязчивый джаз из колонок по ушам бил хуже самого агрессивного рока, но Клод молчал и не высказывал недовольства. Практически пустая личная карта не позволяла заказывать музыку, а дешевый кофе, купленный скорее ради того, чтобы не быть выставленным, служил лишь лишним напоминаем несколько тяжелого финансового положения. Юный Буржуа чувствовал себя треклятым нищим, сидя напротив Зои, в чьей чашке дымился хороший горячий шоколад, а перед носом стояла расписная тарелочка с восхитительным куском вишневого торта.       Мадемуазель Ли молчала, давя из себя нервную улыбку. Молчал и Клод. Разговор, назначенный еще в четверг, отчаянно не клеился. Ли никак не могла найти нужных слов, когда Буржуа просто не имел привычки начинать подобного толка беседы. И вообще, Клоду было интересно то, что же скажет сестренка в свое оправдание. — Может тебе тоже что-нибудь заказать? — Все еще нервно улыбаясь, поинтересовалась Зои. В ее словах проскользнуло воодушевление. — Не переживай, если хочешь, я оплачу.       Звучало предложение до смехотворного отвратительно. Еще никто ранее не предлагал Клоду отобедать за его же деньги! Да еще так невинно хлопая глазками. В том, что карточка Зои досталась от отца, юный Буржуа не сомневался. Ее карта принадлежала одному банку, чья клиентура представляла из себя необычайно узкую прослойку населения. Простая девочка со Штатов ее получить не смогла бы, а вот новоявленная дочурка Андре имела все шансы получить этот красивый кусок пластика с магнитной лентой прямиком от неродного папочки, который не жалел денег на «своих». — В твоих подачках не нуждаюсь. Подкупай малолеток в другом месте! — Клод ощетинился, искренне не понимая за кого его держат. — Лучше говори зачем позвала!       Маленький огонек надежды, что загорелся где-то у зрачка, немедленно потух. Зои сгорбила плечи и кисло усмехнулась, смотря на кусок торта. Что ж… Такая реакция должна была быть предсказуемой, верно? Верно. Но только вот это понимание счастливее Ли не сделало. — Клод, я не хочу с тобой враждовать или что-то делить. — Тихо произнесла Зои. — Я хочу… Или… — Она мельком взглянула на Буржуа, а потом опять уставилась на торт. — Я надеюсь с тобой подружиться.       Подбор слов дался трудно. Зои сглотнула. Не зная куда себя деть, обладательница бледно-розовой пряди взяла чайную ложку, что лежала на тарелке и начала ею давить кусок. Смотреть на новоявленного брата было страшно. Смятение, что сковало душу, держало Зои в тисках. Человек, вроде родной по крови, с каждой новой секундой отдалялся все сильнее и сильнее. Зои вздрогнула. Тревожную настороженность сменила откровенная печаль от осознания того, что в теории еще более сильное отдаление невозможно.       От такой наглости Буржуа чуть не подавился воздухом. Нет, он знал, что эта девица не видела никаких рамок, но чтобы настолько?! Вспышка раздражения немедленно породила дрожь в районе костяшек. Откровенная ненависть сковала сознание. На жалкую секунду крови в области глаз стало так много, что кроваво-красная пелена залила весь вокруг. «Алчная дрянь!»       И это сравнение было самым невинным из вереницы новых ругательств, что возникали ежесекундно. Буржуа сжал кулаки. Вот таких вот девиц Клод терпеть не мог. Любительницы легкой наживы, что пользовались смазливым лицом в целях быстрого обогащения вызывали омерзение куда более сильное, нежели «опустившиеся» элементы общества. Про себя Буржуа решил, что ему милее компания немытого бездомного, нежели общество сестры. — Конечно ты не хочешь со мной ничего делить. — По слогам, дробя практически каждое слово, выплюнул юноша. — Потому что здесь ничего твоего нет!       Вообще-то до этого Клод был готов на многое. Даже на то, чтобы отойти в сторону. Андре был немолод и, честно говоря, не особо скрывал потребность в дочери. Он вообще всегда ратовал за большие семьи с разнополыми детьми и сам был не прочь обзавестись пополнением, но практика показывала, что желание это пока не могло воплотиться в жизнь из-за сильной занятости. Поиграть в заботливого папу с Клодом было тяжело. Юный Буржуа, слишком взрослый для активной заботы, не подходил по всем фронтам, а Зои…       Клод поперхнулся воздухом. Чертова Зои была похожа на мать так сильно, что даже не удивительна та скорость с которой Андре растаял! Отвратительная, мерзкая, противная девчонка! Всем своим видом она напрашивалась на кофе в лицо. — Ты… Ты не так меня понял… — Пробормотала девушка, заправив розовую прядь за ухо.       Каждое новое движение было пропитано фальшью. Клод был готов сравнить эту девицу с марионеткой или актрисой. Уж больно заучено она действовала. Существовал некий алгоритм, по которому мадам Ли действовала подобно заводной кукле. — Да нет, я тебя понял именно так. — Клод хрустнул шеей. — Делай что хочешь, но отца ты моего не получишь! — Но я… — Но я… — Передразнил Буржуа. — Головка от корня! Да я тебя насквозь вижу!       Зои оторопела. То, как на нее смотрел Клод, не вызывало ничего, кроме липкого страха. Еще никто не смотрел на Ли так ненавидяще. На лбу девушки проступила испарина. Все уничижительные взгляды и мерзкие смешки бывших одноклассников меркли перед всепоглощающей ненавистью единоутробного брата. — Пожалуйста, это не то, что ты думаешь…       Жалкая! Жалкая! Жалкая!       Она так искренне пыталась выгородить себя, чем вызывала еще больше ненависти. Существо, привыкшее играть беззащитную ромашку, по природе своей не могло вызывать симпатии. На мгновение Клоду стало плохо. Подумать только, отец почти променял его на это!       От того, чтобы случайно вылить кофе на мерзавку, Буржуа остановила банальная жадность. Тратить немногочисленные остатки наличности на второй стакан дешевого пойла было неразумно. Да и кипяток остыл, если говорить совсем уж честно. — Ты чем меня слушаешь?! — Клод с трудом не перешел на шипение.       Зои промолчала и виновато спрятала глаза. Отчасти поведение братца напоминало выходки строгих учительниц в пансионате. Ли закусила губу. В свои почти-восемнадцать девушка ощутила себя провинившейся десятилетней девчонкой, которой не повезло толкнуть локтем дорогущую вазу в коридоре. Отчаянно хотелось рыдать. Безысходность, что накатила мощным потоком на робкие надежды, стерла все положительные волнения. Мадемуазель Ли осталась один на один с реальностью, что резала хуже всякого ножа. Боже, как же глупо было надеяться на принятие с его стороны. — Ты все не так понимаешь!       Не помня себя от внутреннего горя, Ли изо всех сил стукнула кулаками по столу. Это пыл Клода охладило, но на лице Буржуа возникла ядовитая усмешка. — Правда неприятна, верно?       Он не хотел ее слышать. Совершенно. Это желание читалось на лице, но Зои предприняла последнюю отчаянную попытку. Душа в себе рвущиеся слезы, Ли испустила длинный всхлип и посмотрела в глаза братца так отчаянно, насколько только хватало сил. — Я ни на что не претендую. Услышь меня. Я… Я… Закончила интернат и вернулась на родину. Во Францию. Я остановилась у месье Андре на пару… М? Недель?       Слова путались на губах, но Зои говорила. Говорила, проглатывая невидимые комья, при этом ее глаза ежесекундно скользили к Клоду, что сидел напротив, хмуря тонкие соломенно-желтые брови. — Тц. Почему не Майами? Тебе же так нравился там климат!       Словно по команде в голове Буржуа всплыл материнский голос в трубке. Скорее уведомляя, нежели извиняясь, Одри жаловалась на капризность Зои и ее нежелание ехать в родную страну на момент какого-нибудь праздника. Не важно, был ли это день рождения Клода или день инаугурации Андре. Жизнь мадам Буржуа-Ли вертелась вокруг дочери, прямо как Луна вокруг Земли. Про себя Клод заскрежетал зубами. Отчаянно хотелось спросить пигалицу отчего же она, любительница пляжей и пальм приехала в Париж, где единственным песком считался наполнитель детских площадок, а из растительности приветствовались более стойкие деревья с нормальными листьями.       Зои как-то недоуменно моргнула. — Майами?       Раздражение опасным ядом прыснуло в душу опять. Дур Клод сам по себе не любил, а вот девушек что под оных косили специально, Буржуа ненавидел до глубины души. Наимерзейшие голубые кукольные глазки прямо напрашивались на давку. От активных действий Клода сдерживал лишь уголовный кодекс и чувство собственного достоинства. Зои не тянула на вескую причину портить жизнь бесконечными судебными издержками, да и совесть все же находилась не на последнем месте. — Завязывай строить из себя овцу. — Брат…кхм… Клод, я училась в Бостоне. Это штат Массачусетс. — И, в доказательство своих слов, Зои ткнула пальцем на богомерзкую шапку. То, что ранее казалось Буржуа производственной аппликацией для дошкольников на деле оказалось нашивкой-флагом. На темно-синем фоне виднелся золотой лучник над чьей головой парила рука с чем-то, что походило то ли на меч, то ли на секиру.       Откровение немного пошатнуло юношу, но с колеи не выбило. Клод принялся судорожно воспоминать уроки географии. Треклятые штаты с идиотской картой не вызвали ничего кроме новой вспышки гнева. Черт, Клод не помнил и половины названия округов, а тут речь шла о каких-то идиотских флагах!       Заметив, что у младшего брата возникли проблемы, Зои поспешила продемонстрировать малую часть своих знаний: — Майами находится в штате Флорида. У них, как раз, пальма на флаге. А еще там расцветка оранжево-беловато-зеленая.       Но это не было важно. Клод отчаянно думал, вспоминал многочисленные похождения матери и пришел к одному единственному, но важному выводу: — Но ведь у мамы нет жилья в Бостоне. — О, да она терпеть не может этот город. — Зои аж просияла, стоило нити этого разговора проскочить перед глазами. Тон Буржуа стал ровнее. — Я, честно говоря, тоже его не люблю. Он какой-то никакой.       Так, теперь все стало совсем непонятно. Буржуа непонимающе заморгал, стараясь переварить полученную информацию. Отчего-то Клоду казалось, что Зои жила именно в Майами, на материнской квартире. Ни о каком Бостоне речи идти не могло по определению! Так почему же…? Глаза его, судя по всему, обладали способностью говорить красноречивее слова. — Но у меня отец с Бостона. — Пояснила Зои, отпив с чашки немного. — Я, кстати, училась в том же пансионе. Преемственность, так сказать.       Это вроде должно было быть шуткой, но на лице Ли не было и намека на улыбку. Глаза Зои стали пустыми. Тяжело вздохнув, девушка принялась помешивать остывший напиток. Телом она все еще была в кафе, но вот мысли Ли давным-давно покинули помещение.       Невольно Клод ощутил жалость напополам с непониманием. Отрывок про интернат стал чем-то вроде пощечины. Буржуа резко ощутил себя пристыженным. Неожиданно юношу посетило странное, но тем не менее четкое понимание.       Его обманули и, судя по всему, не один раз. Стало сразу как-то неловко. Человек, который столько лет был кем-то вроде корня зла, оказался на деле даже не корнем… Неожиданно Зои открылась с новой, ранее игнорируемой стороны. Она горбилась, боялась смотреть прямо, немного заикалась и не могла себя защитить. То, что казалось клеймом хищницы, на деле представляло из себя отметину жертвы. Клод не знал, подверглась ли Зои нападкам общества или дело крылось в чем-то более личном, но все же Буржуа стало очень стыдно за свое поведение. — Мама мне говорила, что ты живешь с ней. — Не то в попытку оправдаться, не то ради объяснения брякнул юноша, скрыв глаза.       Зои криво улыбнулась. — Знаю. Мне она тоже говорила, что ты, цитата, сжираешь все ее свободное время.       Все еще растерянный, Клод промолчал. Новая картина мира требовала времени для обдумывания. Повисла тишина. Зои, которая сказала все, что собиралась, откусила кусок пирога впервые за долгое время. Клод же смотрел вперед, пробивая взглядом пустоту.       Было как-то сложно. Ситуация вышла некрасивой, но вот язык хоть для жалкого, но все же подобия извинения повернуться не мог. Банальное прости в мыслях звучало грязнее всякого ругательства. Буржуа почувствовал, как решимость, некогда льющая через край, поутихла. — А твой отец…?       Что именно он хотел узнать? Наверное, хоть что-нибудь, что могло бы почувствовать себя не таким уж монстром. Клод скривился. Впервые за долгое время Буржуа стало противно за себя самого. — Мертв. — Беспечно, даже и глазом не моргнув, сообщила Зои, откусив еще немного десерта. — Я его не помнила.       Каждое новое слово закапывало Клода все глубже и глубже. В горле пересохло настолько, что дешевый кофе, почти забытый на краю стола, пошел в ход. Буржуа прикрыл глаза. Непросвещённость, ранее служившая чем-то вроде инструмента поддержки (зачем интересоваться вообще соперником отца, при условии того, что Андре круче?) сыграла очень злую шутку. Но Зои, опять-таки, не выглядела совсем уж опечаленной. — Мне…кх…жаль.       Нечто подобное она слышала так часто, что слабая улыбка просто не могла не появиться. Зои тряхнула светлыми волосами. — Все хорошо. Говорю же: я его и не помню толком.       Клод снова спрятал глаза. Чувство вины диким зверем впилось в душу. Вся та ненависть, вынашиваемая так давно, не схлопнулась, исчезнув без следа, а рассыпалась пылью. Крупицы старых обид и песчинки недомолвок хлынули куда-то вниз, поднимая после себя огромное тяжелое облако смятения. Клод дернулся. Нет, все же происходящее тут чем-то правильным не было.       Перед Буржуа вырос тупик. Всякое новое слово отмирало с невиданной скоростью. Было страшно предстать перед сестрой еще большим придурком, но, с другой стороны, ниже падать некуда.       «Вот же тупица!».       И ругательство, впервые за все время, было нацелено далеко не на Зои. — Подожди, а как ты оказалась в интернате?       Ли пожала плечами. На лице ее возникло трудночитаемое выражение. В любом случае девушка качнула головой и как-то грустно посмотрела на Буржуа. — На тот момент ты был крохой, а я… — Зои сглотнула. Воспоминание о том времени больно резануло по сердцу. Перед глазами пролетели бесконечные временные няньки, родственники и друзья матери, что дали кров. — А я успела подрасти. Ладно, это не самая интересная история… В любом случае, я сказала все то, что хотела. Клод, я не соперница и не враг. И я скоро уеду, поэтому вернись домой, пожалуйста. Месье Андре волнуется!       Но Буржуа словно не услышал увещеваний сестры. Клод взглянул в девичьи глаза и попросил: — Расскажи мне всю свою историю. — Она длинная. — Повторилась Зои. — А у нас есть время. — Настоял Буржуа. — Просто расскажи мне все.       И он взял Зои за руку. Как-то мягко, доверительно и очень приятно.