Песчаный Замок

      Красноволосый джинчуурики Суны осторожно, под стать шиноби, пробирается через песчаные барханы пустыни к своей деревне после продолжительной миссии за её границами. На его лице были отчётливо видны следы усталости — полуприкрытые глаза так и норовили окончательно закрыться и позволить своему хозяину провалиться в желанный сон, чёрные круги вокруг глаз дополняли мешки, а маленький рот прерывисто открывался в попытке вдохнуть больше воздуха. Кто бы что ни говорил о его сущности, Гаара всё ещё оставался человеком с, хотя и сильным как у любого шиноби, подобающим телом. После затяжной схватки с неслабыми противниками ему едва ли хватало сил на передвижение с сокрытием следов. Дома его ждали брат и сестра, а ещё необходимый отчёт о проделанной работе, без возможности его задержки. Срок на выполнение миссии подходил к концу, а надвигающаяся песчаная буря не сочла нужным с ним считаться, заставляя юношу бежать, что есть сил, дабы успеть до начала буйства. Шиноби был зол, но против воли природы в своём положении противопоставить мог мало что.       Почувствовав усиление ветра, Гаара обернулся. Перед глазами над просторами пустыни возвышалось песчаное облако. Буря будет проходить здесь где-то через полчаса. На его лице отразилось некоторое удивление — по его подсчётам у него должно было быть ещё около двух-трёх часов до начала. Найти объяснение преждевременному приближению сейчас ему хотелось меньше всего, так что сын Казекаге поспешил найти наиболее благоприятное место для пережидания бедствия под аккомпанемент тяжёлых мыслей о предстоящем нагоняе от Темари за опоздание. По приблизительным подсчётам Гаары буря продлится несколько часов и к полудню он вряд ли успеет добраться до Суны.       Расставив всё необходимое, джинчуурики приготовился. Как только буря приблизилась и её начало виднелось не больше чем в пятидесяти метрах, шиноби создал вокруг себя просторную полусферу и стал ждать. Минуты тянулись за минутами перетекая в часы, а буря всё не проходила. Терпение у красноволосого было железное, и сейчас оно проходило жестокое испытание на прочность. Будь Гаара обычным человеком, он, пожалуй, решился бы вздремнуть, что было возможно сейчас, так как во время подобного природного явления Шукаку нет смысла вырываться на свободу, да только привычка брала своё, и заснуть он не мог при всём желании. Так что, устроившись поудобнее, он принялся за медитацию.       Долгое время шиноби не двигался, восстанавливая силы и энергию. Буря ещё продолжалась, однако определённое обстоятельство заставило его отвлечься от своего занятия. Гааре показалось, будто его тело рассыпется, как если бы он использовал технику перемещения. Осмотрев себя, он понял, что ему вовсе не кажется, но команды к подобному действию джинчуурики не давал. После, он понял, что остановить это не в силах. Тем временем рассыпалась большая часть его оболочки, оставив только голову, которая тоже вот-вот исчезнет. Под возмущённые вопли Шукаку где-то на грани сознания Гаара провалился во тьму.

***

      Очнулся джинчуурики посреди неизвестного ему леса в предрассветных сумерках… Стоп. Леса?! Он точно помнил, что совсем недавно остановился посреди пустыни, чтобы переждать песчаную бурю, и было это вовсе не ночью, а утром! При своём осмотре Гаара обнаружил, что стал значительно меньше. Ноги стали короче, в связи с полным изменением тела, что было не сложно заметить, а в таких же маленьких руках оказался его старый медвежонок. По неизвестной ему причине, волосы остались с прежней длинной, и где-то в самом уголке своей красноволосой головы он отметил, что уж лучше так, чем его причёска годовой давности. Он решил оставить мысли о своём волосяном покрове и принялся размышлять по поводу изменившегося местонахождения его скромной персоны. Сначала шиноби подумал, что его перемещение может быть результатом последних событий, отзывающихся в памяти новой порцией возмущений Хвостатого зверя. И что это было? Принудительная активация техники? Противники юноши не специализировались на взаимодействующих с чакрой других людей техниках, все они использовали в большинстве стихийные дзюцу, а вмешательство в работу собственной чакры мог заметить любой из суновских чуунинов, коих шиноби превосходил. Наложили технику незаметно и не показывали возможности использования подобного? Маловероятно, ведь все шестеро нападавших мертвы, а для использования техник, работающих после смерти использовавших, требуется большая концентрация и немало времени. Гендзюцу? Тоже нет — оно не развеивалось. Воздействие природной чакры? Уже более вероятно. Во время стихийных бедствий нередко высвобождалось огромное её количество, а уж его-то точно хватило бы на столь далёкое перемещение. Но всё же, где он? Похожие леса песчаник видел только в Конохе, но здесь ключевое слово — похожие. В этом месте присутствовало крайне мало чакры для такого места, а шиноби в округе не наблюдалось, как сенсор, Гаара мог с точностью это определить.

***

      Решив разведать местность, шиноби начал сбор информации. На расстоянии километра находились в большинстве своём животные: белки, зайцы и небольшие лисицы. Однако, где-то в трёхстах метрах от себя джинчуурики явственно чувствовал человека, не владеющего чакрой — присутствовали лишь её составляющие, и то в настолько малом количестве, что можно было подумать, будто бы в лес попал полугодовалый младенец. Но всё же, это был взрослый человек, находящийся в небольшой хижине. Отметив наилучшем решением вопроса о своём местоположении выяснение этого у местного жителя, Гаара направился прямиком к нему.       Ловко пробираясь через лесную чащу песчаник стремительно приближался к хижине. Будучи уже на месте джинчуурики спрыгнул с дерева и постучал в дверь. Сказать, что открывший её человек удивился, значит не сказать ничего. Маленькие, почти чёрные, глаза местного лесничего грозились окончательно вылезти из орбит, брови уже скрылись под короткой шоколадной чёлкой, а челюсть имела планы на встречу с полом. Маггл, живший в этом лесу один на протяжении нескольких лет на закате жизни не ожидал увидеть на своём крыльце даже обычного человека, сюда заходили крайне редко, к тому же к лесничему никто не наносил визитов за ненадобностью. Что уж говорить о стоящем перед ним на рассвете низкорослом мальчике азиатской наружности с медвежонком в руке. Он был в странном, большом на него, подобии красного камзола и таких же брюках, с перекинутой через правое плечо песчаного цвета огромной тыквой, держащейся на толстом кожаном ремне, в сандалиях, что не характерно для середины весны, белой перевязью, одетой через левое плечо и повязкой со странным символом, обвязанной вокруг ремня. Помимо одеяния странного гостя, мужчину удивляло его лицо — отсутствующие брови, красные волосы, чёлка которых слегка зачёсана вправо, открывая вид на алый иероглиф, о значении которого лесничий мог лишь догадываться, и совершенно не детский взгляд узких бирюзовых глаз без зрачков, будто бы обведённых чёрной сурьмой. Закончив с разглядыванием юноши, он посчитал нужным удостоверится, не сон ли это, и не последствия ли от пригубленной на днях бутылки спиртного. Незаметно себя ущипнув (что не укрылось от взгляда шиноби) и явственно ощутив боль от сего действия, мужчина отмёл вариант о сне в сторону. Оставались только галлюцинации…       Поняв, что незнакомец опасности в принципе представлять не может, как и начать диалог первым, Гаара взял инициативу на себя. — Здравствуйте, — шиноби обнаружил, что говорит на неизвестном ему языке, но смысл сказанного осознаёт, но, не дав удивлению проскользнуть на своём лице, решил подумать об этом позже, — не могли бы вы подсказать мне, где я? — в это выражение джинчуурики вложил всю имеющуюся у него вежливость, ибо, что что, а страха в глазах мужчины он не видел, что, пусть и несколько удивляло, но заставляло быть осторожнее. — Здравствуй, малыш… ааа… ты сейчас на окраине леса, ты потерялся? Где твои родители — всё ещё пребывая в удивлении, лесник подумал, что хорошо бы лично передать мальчика его родственникам, наверное, его уже ищут. — У меня нет родителей, не могли бы вы сказать конкретнее? В каком я лесу, стране? — о деревнях шиноби красноволосый решил не упоминать, ведь, судя по удивлённому взгляду, обращённому на его хитай-ате, он понятия не имел даже о Пяти Великих странах, что уж говорить о деятельности ниндзя. Гааре оставалось только гадать, в какую глушь его занесло. — Ох… Ты находишься в Великобритании, в лесу Дин близ города Глостера. Мальчик, откуда ты? И с кем сюда пришёл? — удивление лесничего дополнилось некоторым негодованием, и только сейчас он вспомнил о том, что всё ещё стоит на крыльце своего дома вместе с незнакомцем за ним, — Ой, что это я, проходи, чего на пороге стоять…       Гаара не посчитал лишним последовать за мужчиной на небольшую кухоньку, совмещённую со спальней, попутно поверхностно осматривая дом на наличие ловушек.

***

      Как выяснилось в результате беседы, лесничего зовут Джек, а ещё Гаара вляпался в принеприятнейшую ситуацию и выбраться из неё пока что возможности нет. Начнём с того, что он вовсе не в своём мире. Здесь нет Пяти Великих стран, нет чакры, нет шиноби, нет Биджу и джинчуурики и никогда не было. Физическая и духовная энергия здесь присутствовали, но не имели возможности смешиваться. Континенты расположены по-другому и отличаются по своему рельефу и площади от тех, что были в его мире, так что это точно не будущее. Сейчас апрель 1991 года. У некоторых прохожих в городе он замечал наличие духовной части чакры в большем количестве, чем у остальных, но это не меняло его мнения о том, что это не его мир, разве что шиноби мог предположить, что здесь люди разделены на две расы, одна из которых об этом и не подозревала. Джек отвёз Гаару в город Глостер, после чего передал местным служителям закона. Этот лесничий, по неизвестной шиноби причине, сказал, что постарается сделать всё возможное для благополучия мальчика и будет рядом с ним, пока его не определят в детский дом или не заберут ближайшие родственники. Именно тогда джинчуурики решил, что ему необходима правдоподобная история, если не всей жизни, то хотя бы того, как он оказался один в лесу. И начал он её с того, что родственников у него нет, ведь Гаара был уверен в том, что и Темари, и Канкуро в этом мире отсутствуют. После выяснения этого лже-обстоятельства Джек начал искренне извинятся за то, что не может взять его к себе, но мальчик поспешил его пресечь, ведь не считал, что незнакомый человек должен захотеть взять неизвестного ему ребёнка под свою опеку. Его вообще удивляло, что мужчина в принципе озаботился его дальнейшей судьбой, а не просто выполнил свой гражданский (?) долг, и оставил его один на один с представителями здешней власти.       И так, вернёмся к «легенде», придуманной нашим героем. Сначала надо было придумать себе фамилию. Да, Гаара принадлежал к клану Казекаге, но это было лишь название клана, не то, что обычно писали в документах в строке «фамилия» и члены его клана ничего не записывали в этой злополучной строчке. Единственной причиной такого «имени» его семьи было то, что все Казекаге по удивительному стечению обстоятельств были родом из неё, так что уже после начала правления Второго название этого титула стало ещё и названием клана. Сначала он думал, что можно было бы представиться Гаарой Казекаге, но что-то внутри (если не кое-кто конкретный) недовольно ворчало от такой мысли, и тогда он вспомнил о своём первом визите в Коноху. Шиноби и до этого представлялся своим прозвищем, но, по понятной причине вспомнилась именно эта ситуация. Гаара Песчаного Водопада. Песчаный Гаара. Пустынный Гаара. Гаара из Песка. Принц Тыквы Песочного Водопада. Самовлюблённый Демон. Всё это — его имена. Юноша посчитал, что такое хорошо лишь как прозвище и для этого мира было бы слишком странно, так что он решил написать одно из них на своём родном языке (как выяснилось, в этом мире — японском), Сабаку Но. Сабаку Но Гаара. А что, звучит красиво и Шукаку не против. Кстати, об Однохвостом демоне. Последнее время тануки особо не подавал признаков жизни, лишь изредка возникая с ехидными комментариями по поводу его положения и с недовольным ворчанием. На вопросы об его осведомлённости в происходящем он лишь взрывался гневными тирадами о бестолковости своего джинчуурики, который опять попал в какую-то задницу и его с собой прихватил, что для шиноби значило лишь то, что Однохвостый находится в таком же недоумении и признавать это не хочет. Ну и ладно, больно надо было.

***

      По этой же легенде, Гаара, разузнавший основы устройства этого мира, использовав для этого какого-то неизвестного ему полицейского и Джека (никакого насилия, просто счёт памяти), был жителем острова Фукуэ* большую часть жизни (об этом острове он узнал из памяти того же полицейского, который, по счастливому стечению обстоятельств проводил там отпуск год назад), то есть, до восьми лет (как он узнал, сейчас его телу около десяти лет), мать умерла при родах, а после смерти отца он переехал к родственнику в Лондон. Этими родственником оказался дядя Яшамару (не хотелось ворошить старые воспоминания, но это единственное, что приходило в голову). По той же пресловутой легенде, которая почему-то была похожа на более простую версию его жизни, этот самый дядя погиб во время недавнего ограбления крупного банка**, прошедшего там, из-за прилетевшей шальной пули, а он сам потерял сознание и очнулся уже в лесу. Гаара предпочёл оставить размышления о том, кто, как и зачем притащил его в лес в другом городе и о том, что на нём за странный костюм с иероглифом, а главное, почему он оказался с плюшевым медвежонком полицейским, ибо придумывать объяснение этому отказывался напрочь, аргументируя это своему внутреннему голосу ленью.       Шиноби прекрасно понимал, что ни его самого, ни Яшамару с отцом и матерью ни в какой базе данных нет. Но он знал, как это объяснят самим себе полицейские (от одного из них же) — это были фальшивые имена преступников, посчитавших нужным сохранение своих имён в тайне от собственного сына, а он сам был незаконнорождённым ребёнком, у которого и свидетельства о рождении-то нет, что объясняло выбор ими «домашнего обучения» своего чада. Конечно же, Гаара не хотел выставлять своих родственников, хоть и не любивших его никогда, неизвестными преступниками, но выбор был не велик, а от того очевиден. Конечно, полицейские вряд ли будут сообщать «маленькому мальчику» результат своих умозаключений, но это для него значения не имеет.

***

      Всё случилось именно так, как он и предполагал. На время проведения расследования Гаару поселили в приюте в Глостере до его окончания, что его не особо волновало. Он прекрасно понимал, что остановится здесь ненадолго, так что при приближении к нему кого бы то ни было, выпускал небольшую часть своей ки. Работало безукоризненно, даже такой маленькой частички, что шиноби и вовсе бы не почувствовал, хватало на обычных людей с лихвой, что уж говорить о детях, которые в немом ужасе на дрожащих коленках обходили его стороной. Он жил в отдельной комнате, видимо такие «гости» здесь редкостью не были, в этой же комнате оставляя своего плюшевого друга, ходил в школу при приюте, где просто смотрел в окно, ведь всё уже давно знал, а своё свободное время проводил в комнате. Воспитатели проявляли к нему мягкость, не смотря на страх, что, пусть и было для шиноби в новинку, казалось лишним. По ночам, накладывая простое гендзюцу на площадку во внутреннем дворе, Гаара тренировался в тайдзюцу. Как он выяснил ранее, чакра в этом мире работает исправно, так что прекращать начатые ещё в родном мире тренировки после боя с Роком Ли смысла не видел. Однако, в этих условиях улучшений достигнуть было сложнее — ни полигона, ни тренера (в роли которого раньше выступал Баки), ни превосходящего в силе соперника. Единственное, что ему оставалось — это драться с собственным клоном.       Гаара был тут около трёх недель. Джек навещал его время от времени, рассказывал о продвижении расследования и решении вопроса о его будущем, интересовался его делами и самочувствием, что невольно вызывало странное тёплое чувство в груди. Это было новым ощущением и первое время он, на пару с Шукаку, пытался его прогнать, что успехом не закончилось. Чёртов демон привязался к этому человеку, и речь идёт не об Однохвостом. Это было взаимно, как понял шиноби, но всё ещё пугало. От мысли о том, что ему стал важен кто-то ещё, он вздрагивал, а тануки протестующе бил хвостом по прутьям клетки, что откликалось уже давно привычной болью в висках. Джинчуурики знал, что рано или поздно связь с Джеком прекратится и ему снова будет больно, по этому старался не развивать уже имеющуюся привязанность настолько, на сколько это было возможно. Но на двадцатый день пришёл вовсе не Джек.

***

      Посетителем Гаары оказался пожилой человек в голубоватой мантии, напоминающей защитные балахоны шиноби, с длинными седыми волосами и бородой, перехваченной снизу тонкой резинкой. Вокруг небольших добрых глаз, выглядывающих из-под очков-полумесяцев, и тонких губ были выразительные морщины, свидетельствующие о частых улыбках. Весь его вид вызывал доверие, но только не у опытного шиноби. Он прекрасно чувствовал наличие у него большего количества духовной части чакры, что свидетельствовало о частых её тренировках и опыте, наверняка для той самой «расы» людей, о которой он размышлял ранее, улыбающийся перед ним старик был достаточно силён, хотя и вряд ли мог что-то противопоставить песчанику. Гаара, сидевший на своей кровати со скрещёнными ногами и медвежонком в руках, выпрямился и вперил взор своих бирюзовых глаз на будущего собеседника, стоящего сейчас в дверном проёме его временного пристанища рядом с директрисой приюта. Он ему уже не доверял, разглядев едва уловимую хитрецу в глазах старца, и, что странно, чувствуя исходящий от него запах лимонных долек, которых он в глаза никогда не видел. Шиноби выпустил небольшую часть своей ки, что заставило директрису крупно вздрогнуть, а вот незнакомец сдержал такой порыв, с удивлением на секунду окунувшись в какие-то свои мысли, но вскоре вернувшись обратно на землю. — Здравствуй, Гаара. Ты не против побеседовать со мной, уверяю тебя, надолго я не задержусь, — названный юноша лишь кивнул ему, краем глаза наблюдая за искажённым страхом удаляющимся лицом директрисы. Незнакомец прошёл в комнату, остановившись рядом с небольшим письменным столом и стулом, — не против, если я присяду? — получив ответный кивок, он отодвинул стул и осторожно сел за него, выдавая этим плохое физическое состояние увядающего тела. — Меня зовут Альбус Персиваль Вулфьрик Брайан Дамблдор, можно просто профессор Дамблдор. Я преподаватель в Школе чародейства и волшебства «Хогвартс», — профессор говорил это с гордостью, наблюдая за изменением выражения лица собеседника. Однако, когда обнаружил полное их отсутствие, был удивлён сам, впрочем, весьма безуспешно стараясь этого не показывать. А тем временем в голове джинчуурики многое встало на свои места — теперь он удостоверился в своей теории о расах и понимал, что для живущих в этом мире людей является представителем одной из них, видимо скрывающей своё существование от другой. Скорее всего этот человек пришёл для того, чтобы объяснить ему некоторые неизвестные Гааре детали чужого мира и зачислить его в школу для представителей этой расы, в прочем, он был не против. Пока он не нашёл способа вернуться в свой мир нужно хвататься за любые возможности этот способ найти и джинчуурики был уверен в том, что у людей, видимо именующих себя магами, знаний в этом вопросе больше, чем у него. Переведя дыхание, Дамблдор продолжил: — В этом приюте, на заднем дворе, с момента твоего приезда сюда, регулярно засекалось использование магии, в приблизительно одинаковых количествах, как и до этого, в лесу, где ты был найден. Скажи, ты ведь уже в курсе своих необычных способностей и наверняка уже овладел ими в некоторой степени, — в ответ профессор получил лишь молчаливый кивок. Этот мальчик начинал удивлять его всё больше и больше, начиная с безэмоционального, казалось бы, совсем не детского, взгляда с молчаливой осведомлённостью и заканчивая внешностью и некоторым давлением, которое он оказывает на его психику, просто находясь рядом. И да. Медведь. Он смотрел на него своими чёрными глазами-пуговками ни чуть не отличаясь от своего хозяина — без выражения, но с ощутимой укоризной. В его игрушечном, не настоящем взгляде так и читалось «пока живи, но одно только лишнее движение — и ты покойник». И хотя Альбус осознавал отсутствие угрозы от плюшевого мишки, что-то всё же заставляло его напрягаться. А Гаара, заметив осторожный взгляд собеседника на своего друга, мысленно усмехнулся, слыша смех Шукаку от подобной реакции на медвежонка. Но всё же, ему нужно было ответить на вопрос профессора. И, кажется, ему нужно было на ходу придумать новую легенду, для этой части всё ещё нового для него мира. — Да, я уже владею информацией о своих способностях и в состоянии ими управлять, — от услышанного им впервые голоса у Дамблдора прокатился рой мурашек по спине. Слегка хриплый и такой же пустой, как и взгляд обладателя красной шевелюры… Владеет своими способностями? Интересно, ведь для контроля магии требуется палочка, которую приобретают в 10-11 лет перед поступлением в школу… — Кто твои родители, Гаара? Они тоже были магами? — пожалуй, это был первый из необходимых вопросов. — Да. Все в моей семье владели тем, что вы называете магией и я в том числе, — Гаара уже понял ранее что способ использования чакры здесь значительно отличается от его, учитывая присутствие лишь её составляющих. Поскольку духовная её часть смешивалась с физической не только для преобразования единого целого, но и для получения возможности её высвобождения через тенкецу, вполне возможно, что здесь люди использовали что-то на подобии проводников для этого. А вопрос о родителях, да и внешний вид явно не молодого собеседника тоже, дал понять юному шиноби, что использовать магию здесь начали достаточно давно для формирования магических семей. — А у тебя и у твоих родителей есть палочки? — всё ещё находящийся в недоумении после подобного выражения мальчика, Дамблдор решил задать один из наиболее интересующих его вопросов. Палочки, значит. Волшебные что ли? — Нет, мы предпочитаем обходится без них, — всё, легенда уже была составлена в мыслях юного шиноби, теперь он будет придерживаться её. Директор же находился в некоторой прострации от сказанного мальчишкой, но вовремя вспомнил о назначении своего визита. — Хорошо, Гаара, я бы хотел поговорить с тобой об этом позже, если ты будешь не против. Сегодня я пришёл к тебе по другому вопросу. На данный момент ты зачислен в Хогвартс и в скором времени ты приедешь туда для обучения. Это школа-интернат, там ты будешь жить и учиться вместе с остальными студентами. Я поговорил об этом с твоей директрисой и людьми, занимающимися твоим делом ранее, все они дали добро. В скором времени ты переедешь в другой детский дом, в Лондоне. В июне за тобой придёт маг, он будет сопровождать тебя в Косой Аллее.Также, я бы хотел попросить тебя не использовать магию до прибытия в Хогвартс. Использование заклинаний и магии в целом в местах, где присутствуют магглы, люди, не владеющие магией, может привлечь их внимание, а они не должны знать о нашем существовании, — теперь уже старец говорил приготовленную заранее речь и был более спокоен. Скоро он покинет здание детского дома и приступит к оставшимся делам… — Я вас понял, профессор, но я не собираюсь прекращать использование магии вне вашего учебного заведения. Прежде я накладывал иллюзии с помощью чар на место, где собирался колдовать. Кто бы ни выглянул в окно или не прошёл бы мимо, о моём присутствии он знать не будет, — мальчик сказал это, нагло и как нечто само собой разумеющееся, что Дамблдор незамеченным не оставил. Во всяком случае, он ещё не отошёл от осознания того, что маленький ребёнок, ещё не успевший даже поступить в Хогвартс, владеет высочайшим уровнем использования магии — беспалочковым, так ещё и совершенно не известного ему рода заклинаний. И, по его же словам, где-то на Земле существуют, или существовали раньше, такие же маги, и, скорее всего, более сильные, чем Гаара. Директор уже не сомневался в том, что если сказанное им — правда, перед ним стоит потенциальный (а возможно и уже!) сильнейший маг современности и волшебного мира в целом и, что не исключено, учитывая проявленный им характер и пугающую ауру, второй Воландеморт, чего волшебник всеми силами постарается не допустить… Он хочет как можно скорее уйти из этого злосчастного здания и вернуться в Хогвартс. Он и так оставил его на профессора Макгонаголл вот уже три дня как, а всё из-за разбирательств в Министерстве по делу этого юного мага. Пришло время прощаться — Хорошо, Гаара, я надеюсь на твоё благоразумие в использовании магии, а мне уже пора идти. Я пришлю тебе сову в скором времени. До встречи, — эти слова напомнили шиноби о том, что с момента прибытия в этот мир ему никого не хотелось убивать. Для него это было не обычно, хоть он и сдерживал такие кровожадные порывы с момента боя с Наруто, желание никуда не девалось. Видимо, свою роль сыграла неизвестная обстановка. «Ну да, ну да, обстановка на него влияет, да ты просто боишься лишних проблем в этом мире! Здесь тебе такое просто так с рук не спустят!» — До свидания, — ответил Гаара, не обратив должного внимания на реплику Шукаку Наконец-то.       Кажется, оба волшебника были счастливы окончанию этого разговора. Но если Гаара был в целом доволен результатом, то в голове Дамблдора мельтешили мысли о том, как он будет объяснять дальнейшее поведение Гаары в Министерстве и как бы ему поговорить с ним позже, учитывая весь немаленький груз дел на его старческих плечах. Волшебник покинул обитель Песчаного Демона под пристальными взглядами пронзительных бирюзовых и игрушечно-чёрных глаз.