Песчаный Замок

       День начался как обычно — с завтрака. За столом было непривычно шумно, обитатели детского дома предвкушали начало учебного года и встречу со старыми школьными друзьями, обсуждали новые предметы, девочки шушукались о чём-то своём, а мальчишки весело перешучивались друг с другом. Обычно душащий тоской и мрачностью, обеденный зал сегодня был полон светлой надежды. А Гаара… а что Гаара? А он ничего, просто мрачно дожёвывает своё блюдо, не очень-то и напоминающее что-то съедобное. Он думал, что хуже боевых пилюль в жизни ничего не попробует, но здесь осознал, насколько сильно ошибался. Мало отвратного вкуса, так ещё и недостаточно питательно для человека, каждую ночь борющегося с собственной слабостью. Если в последнем он поваров не винил, то в остальном постараться-таки можно было, даже Темари готовила бенто вкуснее. Не то чтобы стряпня его сестры была великолепной, с какой стороны не посмотри, но боеприпасы всё же уступали ей в гуманности потребления. В мысли Гаары как-то затесался предстоящий год, работа, Гарри и всё такое, но большого веса они для него не имели. Складывалось впечатление, будто бы он каждый день приходит в новую школу и старается никого не убивать. Впрочем, там он будет по большей части из-за миссии. По правилам в Хогвартс поступают только те, кому уже исполнилось одиннадцать лет, даже если день рождения через неделю и тебе скоро двенадцать. А для Собаку Но сделали исключение — Гарри поступал на первый курс уже в этом году, а работу выполнять надо, хотя ему и исполнится одиннадцать только в середине зимы.        И так, собранные вещи в скромном чемодане уже стоят в углу спальни на четыре человека, опустевшей к десяти часам. Все соседи уже давно в школе, шиноби остался в приюте наедине с персоналом и молчаливыми коридорами. Скоро ему нужно будет забрать Гарри из его дома, не смотря на то, что они договорились встретиться на вокзале. Как его телохранитель, он запросто вычислил место жительства объекта и так же просто догадался, во сколько он выедет из дома с его семьёй. С ним Поттер доберётся гораздо быстрее, чем с Дурслями, сомневаться в этом — в высшей степени странно. Плюс к этому, Сабаку Но хочет показать юному волшебнику хоть что-нибудь интересное. Постепенно и неторопливо, но он раскроет ему свои способности, даже не боевые. Он искренне любил это — превосходить чужие ожидания, ведь всякий раз наблюдая за изменением ненавистных лиц людей, которые посмели его недооценить, он снова подтверждал своё существование, только лишь, более этичным способом, чем убийства.        За размышлениями пролетело и время, специально оставленное Гаарой перед выходом. Войдя в кабинет директрисы, и оповестив о своём отъезде, шиноби вышел из приюта с вещами и, зайдя в ближайший тупик, рассыпался песком по пыльному асфальту. Почти любая техника перемещения — всего лишь быстрое передвижение в пространстве, не более того. Вот и сейчас Сабаку Но песком стелился по дорогам Лондона, держа курс к небольшому городку Литтл-Уингику, в котором и пребывает Выживший. Путь был недолгим и уже через десять минут* красноволосый стоял перед четвёртым домом на Тисовой улице. Немного понаблюдав за собирающимися выезжать родственниками, Гаара беззастенчиво перепрыгнул через невысокое подобие забора и подошёл к Гарри.        Зеленоглазый застыл с поднятым на трясущихся руках, чемоданом над головой и в упор смотрел на нежданного гостя, в то время, как Дурсли ещё толком не осознали произошедшее и так же настороженно осматривали его. Впрочем, ничего нового Поттер в нём не увидел, шиноби не потрудился даже поменять одежду, но вот маггловскому семейству открылись новые детали его образа, незамеченные во тьме полуразваленной лачуги. Отсутствие бровей и неизвестный иероглиф на лбу лишь укрепляли их мнение о «ненормальности» пришедшего, но сказать что-либо по этому поводу им не дали. — Гарри-сан, я за вами. Пойдёмте, так будет быстрее, — на этих словах маг выхватывает злополучный чемодан из тонких мальчишески рук, а после и уводя его обладателя с собой, не уточняя, как именно он планирует доставить его на вокзал быстрее, чем на качественной, а от того и достаточно дорогой, машине. А это было и не нужно. Поттер лишь неуклюже что-то промычал, но всё же добровольно пошёл за телохранителем подальше от бранящих всё и кое-кого конкретного, Дурслей.       В тоже время, Сабаку Но начинал думать, что тёмные подворотни и вонючие тупики имеют все шансы стать наиболее посещаемыми им местами, что не радовало. Зайдя в одно из них, шиноби создал небольшую песчаную платформу и сказал Гарри забраться на неё. Когда оба мальчика уже расположились на песке и водрузили на него свой багаж, красноволосый наложил на них технику маскировки и, упёршись руками в импровизированный транспорт, заставил его взмыть в небо. Поттер опасливо смотрел вниз, на город, наблюдая за кукольными домиками с зелёными лужайками и их муравьями-обитателями. Лишь через пару минут он понял, что эти муравьи-обитатели могут их увидеть и тогда им обоим грозят большие проблемы. — Гаара, а магглы не увидят нас так? — обеспокоенно повернулся к шиноби мальчик. — Нет. Я использовал специальные чары для маскировки, — с момента взлёта джинчуурики поменял своё положение в наиболее удобное, теперь сидя в позе лотоса на краю песочного островка. Выживший, удовлетворив своё любопытство, повернулся назад, глядя на стремительную смену пейзажа. Его совершенно не волновало, что он может упасть и разбиться, если Гаара его телохранитель, то никакой опасности такая поездка не представляет, по крайней мере, в это хотелось верить. Раскинув руки, Гарри направил свой взор вперёд, на облака. Ветер безжалостно хлестал по лицу, очки больно врезались в нос, глаза слезились даже за ними, но он чувствовал себя лучше, чем когда-либо в жизни. От радости он даже закричал, но вдруг, опомнившись, повернулся к Сабаку Но с толикой испуга во взгляде и слегка опущенными руками. Чёлка моментально среагировала и стала упорно закрывать ему глаза, но он не обращал на это никакого внимания. Его азиатский друг лишь пожал плечами и продолжил смотреть вперёд. На такой скорости и высоте их всё равно никто не услышит. Поттер лишь улыбнулся и тоже вернулся к созерцанию пышных облаков.       Он уже называл Гаару другом, даже если последний об этом не догадывался. С ним было хорошо — ощущение безопасности никуда не уходило, а простое отношение к нему безусловно не оставляло равнодушным, — маг был первым сверстником Выжившего, не смотревшим на него с презрением или жалостью. Казалось, в его глазах не отображается ничего — только облака и здания мимоходом покрываются бирюзовой пеленой, — но это только успокаивало. Полная беспристрастность была в новинку, но всё же приятнее, чем ежедневная доза негатива от одноклассников и Дадли. Если самому Сабаку Но мнение Поттера о нём было исключительно параллельно, то последний всё ещё надеялся на тёплые с ним отношения, всё равно в ближайшие несколько лет они будут связаны контрактом.

***

       На вокзале Кингс-Кросс было людно и ужасно шумно. Гаара не любил вокзалы, вокруг толпа разношёрстных людей, спешащая к нужным платформам, дети кричат, поезда гудят, стоит пустынная жара, собаки лают, совы подавленно ухают (совы?), в общем — Ад на земле! Вы видели кого-нибудь, кто хочет отправиться в Ад? Даже если да, это точно не Гаара.        Двигаясь в направлении девятой и десятой платформы, Сабаку Но заметил несколько рыжих макушек, кажется, родственников, идущих туда же. Это подтверждало недовольство пухлой женщины, видимо, матери, по поводу ежегодной толпы магглов. Повернувшись к Гарри, мирно тащившему свою тележку чуть позади, он жестом попросил двигаться за ним. Подойдя к колонне, соединяющей две платформы, волшебники остановились за многочисленной семьёй рыжих голов, немного задержавшуюся у входа. Да, Гаара знал, где находится платформа — он ощущал присутствие чакры где-то в колонне, — но не знал, как туда попасть. Жестом наказав Поттеру молчать, он услышал необходимую информацию из уст маленькой, и единственной из детей, рыжеволосой девочки, Джинни. Пройти через стену? И не такое делали, без проблем! Шиноби повернулся к зеленоглазому и дал указания к действиям: — Гарри-сан, нам нужно будет пройти через эту стену. Можете разбежаться, если нервничаете, — последние слова были почти что цитатой женщины, обращающейся к своему сыну. — Хорошо! — чересчур громко ответил Гарри, нечаянно привлекая внимание волшебного семейства. Точнее, его большей части — старший сын уже прошёл через барьер, — Извините… — Ох, здравствуйте, мальчики! Первый раз едете в Хогвартс? — получив застенчивый кивок Поттера и молчаливое согласие Гаары, она продолжила, — Уже знаете, как добраться до платформы девять и три четверти? — снова получив подтверждение своих слов, Молли продолжила, — Хорошо. Это Рон, он тоже идёт на первый курс, — долговязый мальчик с россыпью веснушек и пятном на носу неловко кивнул на слова матери и уставился куда-то в пол, — Мы, наверное, немного вам помешали, проходите, — волшебники расступились и Гарри, поблагодарив Молли, побежал прямо к стене. Когда он исчез за барьером, туда же чинно прошёл и Сабаку Но, с присущим ему спокойствием.        Оказавшись в ещё более шумном месте, чем вокзал, Гаара взглядом нашёл Выжившего и позвал за собой. Войдя в последний вагон поезда, они принялись искать свободное купе. Мимо проходили спешащие первокурсники, ищущие подходящее место, за окнами прощались со своими детьми родители и радостно встречались однокурсники после двухмесячной разлуки. В одной из прощающихся семей волшебники узнали знакомых магов, стоявших достаточно близко к одному из окон, чтобы их было слышно. Молли давала последние наставления сыновьям и отдавала бутерброды в дорогу, а Джинни, которой близнецы пообещали прислать крышку от унитаза, что-то ей говорила: — Мама, я тоже хочу уже поехать в Хогвартс! Я же уже большая, почему мне нельзя с поехать с братиком? — девочка большими глазами смотрела на мать в ожидании ответа. — Ты же знаешь, Джинни, дорогая, поедешь когда исполнится одиннадцать, — со снисходительной улыбкой говорила Молли. — Но тот мальчик с красными волосами выглядит даже младше меня, — от подобного заявления Гарри подавился воздухом, а Гаара ожидаемо не изменился в лице. Вообще, он был ровесником Джинни, которой было около десяти лет. Единственное, он был достаточно низким по сравнению с её братом и едва ли доставал до её собственного роста. Видимо, по этому она и подумала, что он младше — её одиннадцатилетний брат выше неё где-то на голову и юная леди решила, — помимо того, что мальчики обычно выше девочек, разница в год отражается в десяти сантиметрах роста. Логично, ничего не скажешь. — Джинни! Если он едет в Хогвартс, значит, ему уже исполнилось одиннадцать! — ответила её мать. Дальше Гаара уже не слушал и продолжил путь. В проходе они повстречались с близнецами рыжего семейства. — Что, свободное купе ищите? — спросил один из них, а второй продолжил. — Помочь? — после согласия мальчика со шрамом, близнецы повели первокурсников в самый конец вагона, где осталось свободное место. — Спасибо, — искренне поблагодарил их Гарри, убирая с глаз взмокшую чёлку. — Что это? — Значит это ты?.. — Это он! — Кто — он? — спросил Поттер, почувствовав прилив краски к щекам. Гаара думал, должен ли он спровадить странных волшебников подальше, но на журналистов они не похожи, а значит, в его обязанности это не входит. Пройдя в самое последнее купе, он снял с плеча песчаную тыкву и поставил в угол. — Гарри Поттер! — хором ответили близнецы. Чемодан шиноби уже покоится на полке. — Ах, да, он. То есть, я — мальчишки уставились на него и Гарри почувствовал облегчение, когда их окликнула мать. Он даже не заметил, когда Сабаку Но выхватил его чемодан и клетку с Буклей и водрузил оба предмета на противоположную полку, — Спасибо.        Через несколько минут поезд тронулся и купе стали заполняться стуком колёс и голосами окончательно прощающихся со своими родителями, учеников. Та рыжеволосая девочка даже побежала за поездом, провожая братьев. Упала по пути, но встала и продолжила бежать. Когда платформа скрылась за поворотом и все провожающие остались позади, в купе двух юных магов постучался Рон: — Привет, можно к вам? Все купе уже заняты, — спросил гость — Конечно, проходи, — ответил Гарри, посчитав, что его сосед не будет против нового компаньона. И он не был. После водружения чемодана на полку, Рон хотел было представиться, как дверь купе отъехала в сторону и из-за неё показались две рыжие макушки. — Хей, Рон — это были близнецы, — Мы идём в середину вагона, там у Ли Джордона гигантский паук! — Прекрасно, — буркнул Рон, передёрнувшись. Он ненавидел и боялся всех пауков, так что слушать о них и тем более идти смотреть на одно такое восьмистопное существо ему не хотелось. — Ах да, забыли представиться. Я Фред. — Я Джордж Уизли, это наш брат Рон. А тебя как звать? — спросил назвавшийся, указывая на Гаару. — Сабаку Но Гаара, — ответил шиноби, отвлекаясь от лицезрения вида за окном -… — Собака, но Гаара? — С а б а к у Н о Г а а р а, — произнёс по буквам красноволосый, слегка раздражившись. Что, такое сложное имя? — А что из этого имя? — с какой-то искрой в глазах спросил Фред. — Гаара, — прищурив глаза, ответил шиноби в ожидании какого-то подвоха. — Китаец? — спросил уже Джордж. — Японец. — Один чёрт, — близнецы, произнеся это хором, исчезли в дверном проёме с ехидно сверкающими глазами. — Прости за них, Гаара, они всегда так. Не обращай внимания, — Рон иногда стыдился своих братьев, но поделать с этим ничего не мог. Шиноби на это лишь пожал плечами — Ничего, — и отвернулся к окну. Слушать дальнейшую беседу мальчишек ему не хотелось, так что он предпочёл облокотиться на оконную раму и наблюдать за сменяющимся пейзажем, следя за руслом разговора лишь краем уха.        Сейчас они проезжают мимо пастбищ с овцами и коровами, а Гаара думает о том, что стоило бы подняться на крышу поезда, здесь ему делать нечего. Как только он потянулся за тыквой, Рон поинтересовался у него: — А что на счёт твоей семьи, Гаара? Ксо       Кажется, они разговаривали о своих семьях, пока ели разные сладости — Уизли рассказывал о нелёгкой жизни с пятью братьями и сестрой, а Гарри что-то говорил о Дадли и старших Дурслях, не дающих покоя волшебнику. На вопрос об этом он отвечать не хотел. Легенда есть, при том достаточно хорошо продуманная, но на то она и легенда, что в ней лишь небольшая доля истины. С другой стороны, если он не скажет об отсутствии родственников сейчас, это может породить недомолвки в будущем, а их шиноби на дух не переносит. — У меня её нет. Я жил в детском доме, — просто сказал Сабаку Но и взял тыкву с собой, не дав вставить собеседникам и слова, поставил в известность о своём уходе: — Я ухожу, возможно на долго. Будет что-то нужно, позовёте, — произнёс он и создал песчаный глаз, — не обращайте на это внимания, меры предосторожности, — в дверях шиноби столкнулся с ещё одной преградой. Кудрявая девочка с пухленьким мальчиком за спиной открыла дверь первой. — Вы не видели жабу? Невилл потерял жабу. — Восьмое купе спереди.        Шиноби наконец-то покинул купе поезда, едва расслышав удивлённое «спасибо» и, оставив соседей на растерзание незнакомки, ушёл к аварийному выходу. В конце вагона располагалась чугунная дверь со старой как мир защёлкой. Легко подняв слегка заржавевшую перекладину, Гаара открыл дверь и ловко юркнул за неё. На небольшой платформе его миниатюрная фигура с тыквой едва ли помещалась, так что он не медлил, забираясь наверх. На покатой крыше было достаточно холодно для легко одетого жителя пустыни, но не холоднее, чем ночью в его родной стране. Терпимо. Устроившись на краю он принялся пустыми глазами всматриваться в даль. Степи сменились лесом, а вместе с местами пожелтевшими деревьями пришло и умиротворение. Свежий лесной воздух обжигал лёгкие, ветер растрепал и так непослушные алые волосы, а подол хаори легко развивался подобно невесомому тюлю. Тишину перебивает лишь стук колёс да тихий, едва уловимый, шелест листьев. Хогвартс-Экспресс едет медленно, отчего Гаара не отказывает себе в удовольствии насладиться спокойной атмосферой его крыши. Даже Шукаку, казалось, успокоился и молча расслаблялся под приятный гул где-то в его подсознании. Он почти не следил за происходящим в купе, юные волшебники общались со вздорной Гермионой, которая максимум, что могла сделать, так это выпилить им мозги. В обязанности телохранителя забота о сохранности мозгов Поттера не входит, так что он особо не концентрировался на этом мини-спектакле. Лес интереснее.        С его ухода прошёл где-то час. Сумерки сгущались над, так и не закончившимся, лесом, Сабаку Но неподвижно сидел на крыше, поджав под себя коленки, и даже не думал возвращаться. Ещё чего! Скоро закат и конец вечного леса, чёрта с два он такое пропустит. Закаты — одна из немногих вещей, которые шиноби искренне любил, наряду с рассветами и безоблачной ночью, но если последние две можно было наблюдать из Лондонского парка, та заход солнца постоянно скрывался за верхушками серых многоэтажек. Он редко его наблюдал и сейчас свой шанс не упустит. И пусть только кто-то попробует ему помешать.        На периферии зрения замелькали кадры из купе Гарри и Рона. К ним заходит белобрысый мальчик, тот, которого встретил первый на Косой Аллее. Он не был похож на журналиста, а потому и останавливать их беседу он тогда не счёл нужным. Но сейчас казалось, будто бы он пришёл вовсе не с добрыми намерениями. По обе стороны от него пристроились два грузных мальчугана, косящих под телохранителей. Не похоже от слова совсем, но такого хрупкого ребёнка, как Гарри, спугнут запросто. Лес закончился. В дали видна лишь узкая тёмная полоса за ближними горами. Они говорят о чём-то своём, видимо не очень приятном для его попутчиков. Малфой протягивает руку шрамированному и получает резкий отказ от сомнительного предложения. Видимо, не очень-то и надо было. Солнце вот-вот сядет за горизонт. Что-то сказанное бледнолицым заставило Уизли и Поттера встать напротив гостей плечом к плечу. Порозовевшее лицо Рона сливалось с волосами, что резко контрастировало с его хмурым видом, а Гарри что-то цедил сквозь зубы. Угрозы нет. Его не звали. Солнце уже на половину скрыто за горизонтом. Лицо Гаары едва уловимо меняется в предвкушении. Рука одного верзилы, кажется Гойла, тянется к шоколадной лягушке. Рыжеволосый рванул к нему, но его крыса, Короста, опережает своего хозяина и впивается зубами в палец воришки. Тот душераздирающе кричит и, стряхнув грызуна, выхватывает палочку из-за пазухи. От солнечного диска остались лишь яркие разводы на ночном небе. Солнце полностью зашло за горизонт. Двое гостей напряжённо смотрят на своего товарища, в то время, как он начинает шептать что-то одними губами с выступившими в уголках глаз слезами. Гарри и Рон испуганно смотрят на него. Сабаку Но всё равно. Какое такое опасное волшебство может произвести первокурсник, даже не доехавший до Хогвартса, с зубочисткой в руках и скудными размерами извилин? Правильно — никакое, он максимум искорки из палочки выпустит. Превратит их ещё в фей розового глиттера, вот это злодеяние всех веков. Но Гарри так не думает. — Гаара! — Это похоронное бюро Сабаку Но, земля вам песком, — монотонно произнёс шиноби, переместившийся на место активных действий. Среди всех присутствующих он был самым мелким на пару с Поттером, но его это ни капли не смущало. Песок угрожающе зашелестел в сосуде и моментально высвободился на волю. Гойлу, оказавшемуся в песчаном коконе, оставалось только хлопать отсталыми глазёнками. «А ты, оказывается, шутить умеешь! Хахаа!» — Сейчас я его отпускаю и вы уходите в своё купе. Старостам и персоналу ни слова, я ясно выразился? — слова Гаары выжигались на подкорке незваных гостей раскалённым прутом. Страшно. Это всё, о чём они могли думать. Выпущенная часть ки не помогала им справиться с ужасом. Дергано кивнув, двое вышли за дверь, а третий присоединился к ним мгновение спустя. Стоило тройке скрыться из виду, послышался гулкий топот заплетающихся ног.        В купе раздался заводной хохот двух юных волшебников. Держась за животы и пытаясь сказать что-то вразумительное, они опустились на кушетки. Приближающиеся шаги слегка поумерили их пыл и Рон подошёл к Коросте, пробираясь через ворох фантиков и конфет. Сабаку Но его крыса не нравилась — для начала, это вовсе не крыса. Даже совсем зелёный генин сможет обнаружить мужчину, обернувшегося крысой. Слишком много энергии для обычного зверька, будь он настоящим, моментально бы умер от такого количества, слишком долго живёт и слишком плохо эта самая недо-чакра распределена по телу — как при работе гендзюцу, не иначе. Он думал о том, что бы развеять эту технику простым «Кай», но раз человек, скрывающийся в теле крысы, не нападал на Гарри и посчитал нужным укусить человека, позарившегося на лакомства его хозяина, плохих намерений у него нет, или пока нет. Понаблюдает и решит. Но охрана Поттера в сонный час из-за него окажется необходимой мерой.        Тихо посетовав на вечный праздник Срачельник, шиноби принялся убирать фантики песком — беспорядок ему не по душе, тем более, они скоро приедут. За этим занятием его и застала открывшая дверь, Гермиона. — Что тут происходит? Вы дрались что-ли? — спросила она, оглядывая хаос, царивший в купе. Рон что-то сказал о заснувшем зверьке и выразительно посмотрел на Гаару. — Дрались не мы, а Короста. Тебе что-то нужно? — видимо, он не захотел докладывать об интересной схватке первокурсников, так что возложил весь груз ответственности на крысу. Кажется, она его молча осуждает. Грейнджер, заметив красноволосого, почти забыла о том, зачем пришла. — Как ты это делаешь? Что это за чары? — спросила она. Гаара плавно повернулся к ней и просто ответил. — Это врождённая способность, — Уизли уже с возмущением смотрел на волшебницу, не давшую ответа на вопрос, что и собирался выразить словами, но только он открыл рот, как понял, что она быстрее. Он сам-то не спросил Сабаку Но про его способности только из-за предупреждения Гарри, мол, скажет «врождённая способность» и замолчит. Его слова оказались на поверку правдивы. — Я читала об этом в книжке для дополнительного чтения, это достаточно редкое явление. Я бы хотела поговорить с тобой об этом в Хогвартсе, если ты не против. А сейчас вам лучше переодеться в форму. Мы скоро приедем, я уточняла у машиниста, — последние слова были обращены уже ко всем и на них же она удалилась. Но вдруг вернулась, приоткрыв створки купе, — а у тебя на носу грязь, ты в курсе?        Рон, которому это было сказано, гневно сверлил взглядом место, где секунду назад исчезла кудрявая голова Гермионы. После объявления вышеупомянутого машиниста о скором прибытии поезда, мальчики решили таки переодеться. И Уизли и Поттер попутно задавали шиноби множество вопросов, но он отвечал выборочно и немногословно. Ничего, переживут. Восхищение соседей его способностями было приятно, но не так, как он хотел. Гаара ничего серьёзного не сделал, это был простой захват, к тому же безболезненный. Тут нечем восторгаться и именно этот факт его очень огорчал. Он около четырёх месяцев уже никого не убивал и даже не сражался нормально. Только клоны да назойливые мухи. Хорошая длительная схватка сейчас была бы очень кстати…

***

       Скрепя сердцем, Сабаку Но оставил свою тыкву в купе. Мантия красиво развевалась при походке сзади, но его это отнюдь не приводило в восторг как, окруживших его со всех сторон, первокурсников. Идти было непривычно легко, он чувствовал себя как будто голым — беззащитным. Обыденный груз не давил на плечи, теперь они сами стремились распрямиться. Он и раньше знал о печальном состоянии забитых мышц на спине и трапеции, но сейчас оно явственно давало о себе знать — помимо лёгкости все возможные мышцы спины дико болели, растянувшись до состояния прямой осанки. Тайдзюцу он тренировался с песчаным сосудом наперевес по примеру Рока Ли — у того утяжелители весели минимум сто килограмм, а при снятии он срывался как собака с цепи — быстро и смертоносно. Но в его случае во время боя тыкву лучше не убирать — вместо прилива энергии он почувствует прилив боли. Как там говорил тот философ из книжки? Прочувствуйте боль, примите боль, поддайтесь боли, познайте боль… Или это была цитата какого-то психа из детектива? Впрочем, не важно.        Первокурсники двигались нестройной колонной к озеру, которое раньше пришлось лицезреть песчанику. С его берега на новичков ярко-жёлтыми глазами-окнами из ночной мглы смотрел Хогвартс. Сейчас он и правда красивее, чем днём, но сверстники Гаары поймут это лишь после. Хагрид попросил их рассесться по четыре человека в лодку, заняв при этом одну такую единолично. Красноволосый двигался в самом конце отряда первокурсников, так что к его приходу свободное место осталось только рядом с Малфоем и его прихвостнями. Гарри и Рон уже виновато смотрели на него, сидя с Гермионой и Невиллом. Ехать с хорьком не хотелось. С Хагридом тоже, да и нельзя видимо. Так что, окинув всю флотилию взглядом в последний раз, он просто… встал на воду. Под его ступнями в подобии сандалей по воде разошлись круги, и он обернулся на лесника. Тот не нашёл аргументов против такого решения, так что скомандовал старт. Дети то и дело оглядывались на него, но вскоре возвращались к разглядыванию замка.       Просьбу пригнуться шиноби проигнорировал, высота под занавесом плюща была подходящей для него, так что и дальше по тёмному тоннелю он шёл прямо. С болью, но прямо. Под потолком маленькой пещерки сновали туда-сюда светлячки, чем-то напоминающие звёзды. Красиво. Достигнув каменистого подземного причала, первокурсники высадились на берег. Поднимаясь к дверям школы дети взволнованно перешёптывались, хотя никто и не говорил им вести себя тихо, в полный голос они не разговаривали. Остановившись перед высокими дверьми и справившись** о присутствии всех первогодок, Хагрид трижды постучал кулаком в дверь.

***

       На пороге за распахнутыми дверьми стояла уже знакомая Гааре, Минерва Макгонагалл. Невероятно строгое лицо заставляло впечатлительных детей бояться её с первых секунд знакомства, а такой же твёрдый голос, приглашающий их войти, лишь подтверждал их опасения — с ней лучше не связываться. Вместо роскошного вестибюля и Большого зала первокурсников повели к пустой комнатке по соседству. Слишком близко для незнакомых людей, но профессора это не волнует. — Добро пожаловать в «Хогвартс», — заговорила она, — прежде чем вы присоединитесь к своим старшим товарищам по обучению, вас распределят по четырём факультетам. Распределение — очень важная церемония, в ближайшие семь лет факультет будет вам как второй дом — вы будете спать в одном общежитии, заниматься вместе, проводить время в общей гостиной и есть за одним столом. Как я уже сказала, факультетов всего четыре — «Гриффиндор», «Когтевран», «Пуффендуй» и «Слизерин». Во время обучения за все ваши успехи факультету будут начисляться баллы, за проступки они будут вычитаться. В конце года факультет, набравший наибольшее количество баллов будет награждён кубком, это большая честь. Церемония начнётся через несколько минут, я вернусь за вами когда всё будет готово. Советую не терять время зря и привести себя в порядок. Не шумите.        Профессор удалилась и комната заполнилась шёпотом. Ученики жутко волновались — кто-то боялся самого распределения и опасался сложных испытаний, кто-то лихорадочно поправлял мантии и причёски, кому-то было боязно за свой будущий факультет, а кто-то… А кто-то — это Гаара, которому на всё происходящее плевать хотелось с резиденции Казекаге. Он прочитал «Историю Хогвартса» и имел представление о предстоящем распределении. На счёт его результатов он был того же мнения, что и о церемонии. Ему без разницы, с кем он будет учиться, он пришёл сюда за информацией и деньгами — остальное значения не имеет. Привидения тоже не вызывают у него какой-либо реакции. В своей жизни он видел вещи по-страшнее полу-оторванных голов, и то не особо обращал на них внимания. Он просто ждал.

***

      Профессор вернулась через несколько минут, как и обещала. Выйдя за пределы комнатушки, первокурсники вздохнули с облегчением, а после и с восторгом — перед их взором открылся величественный Большой зал, приковывающий взгляд к зачарованному потолку и знамёнам, подвешенным над четырьмя столами. В углу расположилось две пары песочных часов, в которых вместо песка покоились разноцветные камни, что странно, только в верхних их половинах. Перед преподавательским столом на трёхногой табуретке лежала грязная заштопанная во всех мыслимых и немыслимых местах, шляпа. Остановившиеся перед столом первокурсники напряжённо смотрели на неё, полагая, что им придётся доставать из неё разноцветных кроликов. Какой цвет выпадет — такой и факультет. Но шляпа лишь запела, периодически открывая прорезь на манер рта. — Может, я не хороша, Но по виду не судите. Шляпы нет умней меня — Хоть полмира обойдите. Круглобоки котелки, А цилиндры высоки, Но зато в распределенье Я не шляпа — загляденье. Для меня секретов нет, Ничего не утаить, Как наденешь — так узнаешь, Где тебя должны учить. Может, в «Гриффиндор» дорога — По ней храбрые идут, Им за доблесть и отвагу Люди славу воздают. В «Пуффендуй» не попадёте, Коль глупы и нечестны, Пуффендуйцы все в почёте, Знамени труда верны. Дом «Когтевран» стар и мудр, Примет быстрого умом: Если любит кто учёбу, Там себе найдёт он дом. Или, может, в «Слизерине» Вы отыщете друзей, Они хитростью поныне К цели движутся своей. Так наденьте меня и не бойтесь! Вы в надёжных руках, успокойтесь. У меня с руками беда, Зато думаю я хоть куда!        Послышались оглушительные аплодисменты. Шляпа поклонилась всем четырём столам и замерла, а рядом послышался возмущённый шёпот Рона о близнеце-собаке, который наврал ему о поединке с троллем. Гаара предпочёл бы поединок. Судя из песни, максимум, что ему светит — дорога назад обратным поездом. Ну посмотрим, в таком случае он просто пристроится где-то в замке и будет охранять Гарри непонятно от чего.       Профессор Макгонагалл выступила вперёд со свитком и стала по очереди читать имена. Каждый названный мерил шляпу и отправлялся за стол своего факультета под дружные аплодисменты. Гарри волновался всё больше и больше, Гермиона и Рон уже отправились в Гриффиндор и он боялся попасть на Слизерин, к Драко. Уже отсюда все ученики змеиного факультета казались ему какими-то противными. — Поттер, Гарри! — позвала профессор Макгонагалл. Едва Гарри вышел из поредевшего строя, по залу прокатились шепотки: — Она сказала Поттер? — Тот самый Гарри Поттер?        Волнение накрыло его с головой, как и Шляпа, загородившая обзор. После непродолжительного мысленного разговора с ней, Поттер отправился к столу Гриффиндора под самые громкие аплодисменты из всех звучавших в зале до этого. Он с удовольствием присел напротив привидения в гофрированном воротнике и трико, пожал руку Перси и принял поздравления младшего Уизли. Осталось только пять человек. — Сабаку Но Гаара! — в этот раз шёпот был совсем другой, не заинтересованный, скорее глумливый — странное имя и человек со страной внешностью. Когда же Гаара, с той же прямой спиной подошёл к Шляпе, не обращая на разговоры внимания, она остановила его в двух метрах от стула: — Стой! Остановись и не делай и шагу ближе! — в зале резко воцарилась тишина. Сабаку Но мельком взглянул на профессора. Она молча кивнула, призывая действовать по указаниям Шляпы, — СЛИЗЕРИН!        Гаара, как ни в чём не бывало, повернулся к своему столу и сел в самый конец, подметив, что подкладка его мантии и галстук окрасились в цвета змеиного факультета. Зал молчал и аплодировать никому не хотелось. Гарри, Рон и почему-то Гермиона взволнованно посмотрели ему вслед. Он понял в чём дело. Ладно я, но слизеринцы-то чем провинились? «Да я смотрю, ты сегодня в ударе!»        После окончания распределения директор встал, произнёс несколько несвязанных между собой слов и призвал учеников к пению гимна Хогвартса, показавшемуся Гааре чуть ли не самой глупой в жизни вещью. Ознаменовавший конец патриотической минутки похоронный марш близнецов Уизли окончился, и на столах появились различные яства, наводящие на песчаника ужас. Такое разнообразие ему и ни снилось. Хотя, учитывая то, что об этом говорит человек, не спавший тринадцать лет, звучит иронично. Он решил взять привычные онигири и собу, оказавшиеся на столе каким-то чудом. Не то что бы эти блюда часто встречались на его обеденном столе, он обычно питался рисом и раменом быстрого приготовления, но когда-то он их всё же ел. Палочки для еды таким же чудом оказались рядом. Шиноби не был уверен в том, что еда не отравлена, но здравый смысл говорил об обратном. Это школа, кому ты здесь сдался? Стало очень шумно, но с Сабаку Но никто даже не думал заговорить. Логично, чёрт возьми. В какой-то момент, видимо, когда все уже наелись первыми блюдами, стол оказался переполнен сладостями. Разные пудинги, желе, торты, пирожные, мороженое, чего тут только не было. В бедной Стране Ветра о мороженом только слухи ходили, исключительно богатые люди, и те не всегда могли его добыть из-за погодных условий. Гаара взял данго и яблоки в темпуре, на его взгляд наиболее безопасные. Он думал о персиковом мороженом, но быстро такие мысли присёк — у него аллергия на персики.        Слова директора о том, куда ходить категорически запрещено только навели шиноби на мысль о необходимости нанести туда визит. Он полагал, что не его одного, но какая разница? Если здесь есть не только полигон, но и лес, куда в трезвом уме и здравии никто не заявится, почему бы не тренироваться там? Отправляясь к гостиной Слизерина, Гаара ловил на себе взгляды живых портретов и однокурсников. О нём говорили заранее не лестные вещи, но термин «грязнокровка» был ему неизвестен, так что он решил уточнить у кого-нибудь позже. Зайдя в мрачное помещение змеиных апартаментов, первокурсники остановились перед старостой, принявшемся рассказывать что-то о факультете. Что-то очень скучное. — Поздравляю с поступлением на Слизерин! Я — староста Джемма Фарли, и я рада приветствовать вас в Слизерине. На нашем гербе изображена змея, самое мудрое животное. Цвета факультета — изумрудно-зеленый и серебряный. Общая гостиная располагается в подземелье, ее окна выходят на глубину озера замка. Нам нравится думать, что это место окутано загадкой и таинственностью кораблекрушений.....        То, что было дальше Гаару не интересовало, но когда староста подозвала его к себе, кажется, после слов о том, что среди слизеринцев учатся не только чистокровные волшебники, он мигом вспомнил легенду о своём происхождении. — Вот, например, в этом году с нами будет учиться магглорождённый волшебник, Гаара. Попрошу вас отнестись к нему со всем возможным дружелюбием, если кто-нибудь из вас назовёт его грязнокровкой, я лично прослежу за тем, что бы вы вручную отмыли все котлы нашего декана… — тут её совершенно не скромно перебили. — Фарли-сан, я не магглорождённый. Все в моей семье чистокровные волшебники, я прибыл сюда из Японии, по этому моей фамилии нет в ваших списках, — кажется, сейчас в гостиной было тише, чем в Большом зале после попадания Сабаку Но. — Ох. Хорошо, Гаара, прости за это, — как-то неловко ответила Джемма и отправила его обратно в строй. Отточено закончив речь она отправила всех в спальни, а сама осталась в гостиной.        Ему не повезло. Соседями Гаары по комнате оказались Малфой, Кребб, Гойл и какой-то черноволосый мальчик, кажется, Блейз. Хорошо, что он не спит. Переодевшись в ванной, шиноби нырнул под на удивление тёплое одеяло. В подземельях было достаточно холодно, но вопреки всем стереотипам о жителях пустыни он чувствовал себя вполне комфортно. Ночи в Суне особой теплотой не отличались, но это не мешало джинчуурики гулять только в тёмное время суток — днём на улице было много людей, так что в этот период он предпочитал тренироваться на скалистых полигонах или сидеть в своей квартирке. Единственным, что причиняло дискомфорт, был нереально мягкий матрац. Он чувствовал себя так, будто бы вот-вот утонет в перине, что не давало расслабиться и погрузиться в медитацию. Да ещё и соседи… Они говорили о чём-то маловажном, но их присутствие всё равно напрягало, пусть и не так, как чрезмерно мягкая кровать. Он, шиноби, не привык к такой роскоши, как и к любому спальному месту в принципе. Человеку, которому нельзя спать кровать была не нужна, но её подобие всё равно находилось в его квартирке.        Шукаку заснул в своей клетке, тыква с песком рядом, плюшевый медведь в чемодане, соседи заснули — можно расслабиться перед завтрашним днём, но кому это надо, если ты находишься в старинном замке с кучей неисследованных мест? Никому. Вот и Гаара, оставив клона в постели вместо себя отправился гулять по Хогвартсу под техникой маскировки.