Восход.

Прогибаюсь в пояснице, мило поджав нижнюю губу, облеченную в персиковую душистую помаду. Указательным пальчиком приподнимаю веревочку бикини и, словно малое дитя, проскальзываю мягкой тканью между сухожилиями. Игриво. — И когда теперь резы? — интересуется друг, всматриваясь куда-то вверх. Солнечные лучи отражаются в линзах массивных чёрных очков. — Через несколько недель. Спасибо связям матери с членами образования, иначе меня бы не засунули в резервные дни. — рассуждения звуковыми вибрациями возрождаются в окружающую среду, и я искренне восхищаюсь своим спокойствием. ЕГЭ каждому под силу сдать. Но не дожить. Как показала действительность. Суровая, но всё же. — Ёбэнэ. — шепчет третий голос, и я лениво приподнимаю веки. И увидела Галатея Дрочера—Полифема и вновь захотела его отвергнуть. Глуповатая улыбка Гены побуждает усмехнуться. Приподнимаюсь на локтях, непроизвольно смещая взор на приоткрытую округлую грудь. Поздравляю, девочки, у вас новенький фанатик. — Кошечка—хаврошечка… — Боже, Дрочер, ты че опять детскую порнуху смотрел? — стебётся Ник, и искренняя широкая улыбка озаряет моё личико. Отталкиваюсь, соприкасаясь с мягкой свежескошенной травой футбольного поля. Солнечные лучи приятно прокатываются по нежной чувствительной коже, и крошечные светлые волоски на теле колышутся от легкого Московского ветерка. Множество вновь возникших силуэтов выстраиваются вокруг отдыхающих, напрочь загораживая летнее солнышко столицы. Приспускаю очки, недовольно всматриваясь в лицо блондинки, вальяжно разместившей руки на грудной клетке. Очередная недовольная женщина в моей жизни. Кажется, данная цикличность становится изрядно надоедливой. — Милая, отойди немного, загораживаешь. — язвительно шепчу я, вновь натягивая солнечные очки. — А у вас всё ок вообще? Ты в центре, дорогуша, а не на пляже, трусики могла натянуть и повыше. — вздымаю ресницы, непринужденно закатывая глаза. Избавьте меня от столь поучительных нотаций. — А мне нравится. — с широкой улыбкой произносит Платонов, и я одариваю его дружелюбной ехидной усмешкой. — Как насчёт тусовки? Братан затевает движ… Всматриваюсь в светлые глаза нового друга, старательно копошась в его возможных мыслях. Аккуратно приспускает веко, и шторм возможных происшествий накрывает моё сознание. Присаживаюсь, всё ещё продолжая всматриваться в зрачки Платонова. — Никто. — на выдохе шепчу я, неспешно приподнимаясь с газона. — Да ты чего, Кирюх, хороший повод бухнуть! — перечит Ник, определённо не находя истину в моей эмоциональности. — Заткнись. — недовольно рычу я, и спешно дергаю на себя тело Егора, стараясь избавиться от назойливых глаз остальных присутствующих. Стаскиваю со скамьи светлый сарафан, настойчиво таща за собой тело молодого мужчины. Он шумно выдыхает и послушно шагает за стройным женским телом. Подобно барану, так старательно направляющегося в сторону чабака. — Кир, да ты че, все пройдёт чики-пики. Никакой ментовки, кокаина и бесконечного бухла. — радужно вещает Платонов и совершает небольшую паузу, дабы перевести дыхание. — Лишь травка, пиво и танцы! — Их накроют менты, сегодня. — сухо отвечаю я, когда эмоция недоумения застывает на лице одноклассника. — И я там буду, и прикрою свою задницу, но без всех вас. — Кира, че ты блять собралась делать?! — В двенадцать я солью видео. — спокойно отвечаю я, когда парень хватает меня за плечи. Токообразные импульсы передаются по коже, и несколько крупных мурашек взращиваются на пояснице, отдавая неприятные вибрации по всему телу. — Твои источники лживы. Сегодня бал-маскарад у элиты дна. Вы нужны там лишь для массовки, дабы во время неожиданного ментовского кипиша вас накрыли, а богатенькие мудаки успели скрыться. Взрослей, Платонов. А теперь иди и придумай какую-то хуйню, но чтобы сегодня ночью вы все были где угодно, но не на Мичуринском проспекте. Отталкиваю чужие конечности, всматриваясь в смуглое лицо собеседника. Эмоция сметения проскальзывает по клеточкам мужчины, и я уставляю недовольный изумрудный взгляд в пол, стараясь выровнять дыхание. — Я понял. Их там не будет. — Никого не будет. Твердость в моем голосе сменяется смятением. Страх порабощает и побуждает нейроны выпускать импульсы немного чаще. Мыслительный процесс ускорен и страшен. Я не потяну на дно тех, кого не признаю виновными.

***

Золотистая плетенная маска с вставками из драгоценных камней обрамляет мои глаза, стараясь скрыть от посторонних принадлежность моей персоны. Кроваво-алое платье переливается под софитами, искажающими лучи света от иссиня белого к тёплому желтоватому. Портье любезно приглашает внутрь, проверив приглашение на моем запястье. Небольшое тату с инициалами и крылом дракона, нанесённое плотными чернилами в художественной галерее. — Шампанское, мисс? Кратко киваю, перенимая бокал с сухим игристым с серебристого подноса. Знакомые силуэты мужчин заседают немного выше, с высока смотря на происходящее побоище. Множество интеллигентно разодетых шлюх трутся ягодицами об промежности нелегальных бизнесменов. И я готова поставить несколько сотен баксов, что именно сейчас с уст одной из них скатился наигранно сладостный стон. Но увы, не обладаю необходимыми ресурсами. Темные глаза соприкасаются с моим лицом, и я судорожно дергаю головой в сторону, наигранно выставляя свой профиль в сторону насильника. И даже сейчас этот чертов ублюдок подсознательно выбирает меня. Я помечена? — Вы здесь одна? Вас хотел бы пригласить за столик вот тот господин. — подобно сладостному шоколадному фонтану щебечет охранник в темном костюме, устремляя взгляд в фойе на втором этаже. — Извини, дорогая, немного задержался на совещании. Знакомый голос до самых низких тонов пронизанный уверенностью, властная рука на моей чувствительной талии и до одури красивый смокинг, так очаровательно сидящий на его теле. — Хорошего вечера. — любезно произносит охранник, спешно удаляясь к начальству. Верхушка недовольна. — В какую херню ты вновь ввязалась? — шипит вновь прибывший, немного сильнее сжимая нежную кожу на девичьей талии. Нелепо ёжусь, стараясь остаться незамеченной на окружающих. — Встречный вопрос. — сухо отчеканиваю я, всматриваясь в светлые глаза собеседника. — Какого черта ты здесь делаешь? Возвращаю полный бокал со спиртным мимо проходящему работнику и по-предательски шумно выдыхаю. — Стандартная схема. Дрочер-трепло, девки с недовольными лицами и Платонов, вынужденный рассказать. ГОСТ. — по-актёрски притворно щебечет мужчина, и я наконец-то выбираюсь из капкана крепких рук. Подхватывает за талию, властно расположив тёплые подушечки пальцев на оголенной спине. Второй кистью соприкасается с моей, приступая аккуратно вести в танце. Довольно элегантно переставляю стройные ноги, позволяя закружить свои мысли в порывах фантазийной действительности. Окружающие следуют примеру и старательно вступают в такт музыкальной композиции. — Я здесь, чтобы лицезреть свою главную роль вместе со всеми. И только сейчас я замечаю темную маску на его лице, выполненную из плотной велюровой ткани с атласными вставками. Уголки губ, покрытых насыщенно вишнёвой помадой, приподнимаются. Красив. — Тебе это не нужно. — уверенно произносит мужчина, немного наклонив моё тело, на что я машинально выполняю прогиб в пояснице. — И хоть мы сейчас в масках, я хочу, чтобы они были сняты. — Вы жестоки, Антон Вадимович. Вынудили рассказать мое местонахождение, явились в чудесном обличии и предлагаете перестать игнорировать ваши деяния? Вы очень учтивы, господин, но явно запамятовали, что ощущения растворяются спустя несколько минут после получения желаемого. Полагаю, вы отметили мой ответ, как отказ от возможного продолжения диалога в данном русле. Откровенно лгу, стараясь всматриваться в верхний уголок радужки светлых глаз напротив. — Полагаю, для своих семнадцати вы очень учтивы, Кира. Однако забыли отметить столь важный факт: для растворения желаемого необходимо его исполнение. Грустно улыбаюсь, отступая на несколько шажков назад. Музыка завершается, и мое тело судорожно отпрянуло от мысленного магнита моего бессознательного. Игнорирование—не выход. Ощущения—гибель. — Мне почти двадцать семь и я влюблён. — откровенно произносит Антон, и я вновь лицезрею спасателя напротив себя. — Влюблён в несовершеннолетнюю девушку с множеством психологических проблем, эмоционально искалеченную, но усердно борющуюся за истину. И спустя несколько месяцев нашего знакомства я научился у неё главному—никогда не сдаваться. Как бы хуево и чертовски сложно не было. В третьем лице. И по телу пробегает табун мурашек. — Пожалуйста, уходи. — моля шепчу я, стараясь избавить его от скорого лицезрения меня на голубом экране. Всматриваюсь в циферблат крупных настенных часов. 23:57 Судорожно моргаю, стараясь избавиться от навязчивой мысли сбежать с данного мероприятия в надежде скрыться от медленно разъедающих сознание мыслей и поступков. — Прошу тебя! Мы обсудим всё позже, правда. Уйди. Отрицательно покачивает головой, ни на мгновение не отрываясь от моих изумрудных глаз. 00:00 Шумные телодвижения; крики, разрывающие глотку девушки; размазанная помада по лицу; горящие щеки от соприкосновений с огрубевшей кожей насильника. Я знаю этот кинематограф наизусть. Смотреть необязательно, чтобы вновь ощутить мерзкое покалывание между ног и разгоряченные слёзы на щеках. Вооруженные омоновцы заполняют площадку мероприятия, и я покачиваю головой, стараясь совладать с физической оболочкой. — Кира, уходим, быстро!

***