Мне тебя не хватает

— Фред, — Джинни дышит. Дышит очень глубоко и тяжело. А затем вовсе не дышит. Лучше бы ее глаза никогда не видели этого ужаса, лучше бы ее нос не осязал этот омерзительный запах смерти, лучше бы ее руки не прижимали к себе такое до боли родное тело. Холодное тело, которое она не успела выхватить из рук коварной Смерти. Она своими костлявыми пальцами отобрала его...ее Фреда. Вечно улыбающегося мальчишку-солнце. Вечно... — Еще, давай, — Джинни не улыбается когда закидывает очередной квоффл в одно из трех колец. Джинни не чувствует удовольствия от проделанной работы. Ей мало. Квиддич помогает отвлечься, а случайная (или нет), причиненная боль бладжером, импульсом отдается по всем нервным окончаниям хрупкого на вид тела. Джинни сердито вытирает слезу, держась за больную ногу. Заново зашнуровывает свои ботинки и, не успев сесть на метлу, слышит голос матери. — Уже иду! — недовольно отозвалась дочь, тяжелой походкой заходя домой. — Тебе пришло письмо от Гермионы, уже третье на этой неделе. Может ответишь? Джинни не сморит на мать, так как не может выносить ее слезы. Вообще, ничьи слезы... Она молча берет конверт и уходит в свою комнату. Настолько быстро, насколько может позволить ее нога. Гермиона пишет, что ее родители постепенно приходят в себя после потери памяти. Министерство с радостью помогает ей в этом. Она предлагает встретиться. Вообще-то это уже третье приглашение за все время. Но Джинни не может его принять. Нет ни желания, ни времени. Тем более, весь учебный год рыжеволосая будет проводить в компании Гермионы. Вздохнув, она начеркала пару строк с вежливым отказом. Джинни была очень благодарна Гермионе. Та все время пытается ее развеселить, даже через письма. И несмотря на все, Гермиона не сдается в этом плане. Порой, общество Мисс Уизли скрашивает Луна Лавгуд, живущая неподалеку от семьи Уизли. Как бы это было несправделиво по отношению к Грейнджер, но компанию Луны она выносит более или менее спокойнее. Луна не говорит о войне и смерти, хотя она сама отчасти почувствовала лапы Смерти в поместье Малфоев. Не говорит о предстоящем учебном году, не говорит обо всем подряд, лишь бы отвлечь Джинни от мыслей о смерти Фреда. Они просто сидят на траве, пока Луна борется с мозгошмыгами. Это так завлекает Джинни, что та забывает обо всем на свете. Поначалу они с Гарри мало виделись. Ведь тот — Герой Войны. Помимо многочисленных встреч и приглашений, Гарри должен был побыть наедине. Джинни уважала его выбор, так же, как и он ее. По этой причине, они переживают произошедшее врозь. Может это и неправильно, но так им было легче. Ведь делать вид, что ничего не произошло невозможно. Слишком много чего произошло, чтобы вот так просто продолжить жить дальше. После отъезда Чарли, Перси с Одри стало совсем тоскливо. Уже август, а это означает, что нужно взять себя в руки. Скоро она отправится в еще один “увлекательный” учебный год. Может так лучше, она наконец отвлечется. Но буквально каждая мелочь кричала о брате: начиная с квиддичного поля, заканчивая портативным болотом (которое они организовали, будучи на седьмом году обучения, во время тирании Амбридж). Тот маленький, оставшийся кусочек под окном — память о двух великих волшебниках. Ночами ей не спится. Когда она закрывает глаза, ужас второго мая девяностого восьмого воспроизводится в голове. Она помнит истошные крики людей. Людей, с которыми она училась все это время. Они боялись, плакали, словно дети. И не говорите, что на войне никто не имеет права распускать сопли. Это борьба не на жизнь, а на смерть. Когда твоя жизнь все время на волоске от смерти, мимо тебя пролетают зеленые лучи смерти, а любое твое действие может повлиять на будущий исход. Джинни вспоминает как мама просила ее остаться. Мама ужасно боялась за жизнь единственной дочери. Ровно, как и за жизни остальных ее родных... Но, естественно, рыжеволосая гриффиндорка ее не послушала. Ведь как она, Джиневра Молли Уизли, самая отважная и бойкая девушка, могла оставаться в тени событий, когда другие рискуют своей жизнью? Однажды Сириус невзначай назвал ее другим именем. А на немой вопрос ответил целой историей. Он видит в ней — тень Лили Поттер. Хитрый взгляд Джинни, ухмылка, прекрасный смех и даже многие действия и произнесенные слова... С этими мыслями она отправилась вперед. К неизвестному будущему. Быть может, она умрет в первые пять минут? А может ей суждено жить еще целых семьдесят лет? Но она даже не подозревала, что может лишиться Фреда. Вечно смеющегося и заботливого брата. Тот, что дул на ее разбитые коленки, рассказывал забавные истории, когда ей было тоскливо, придумывал байки о большом и злобном тролле, лишь бы скрасить ее дни, лишь бы увидеть заветную улыбку на девичьем лице. Тот, что всегда огораживал ее от всего, что могло навредить. Как только она открыла глаза, кошмар закончился. А закончится ли это ужасное, съедающее чувство внутри? Босыми ногами прошлепав до двери комнаты, Джинни отворила дверь. Ночной дом встретил ее прохладным ветерком. Когда ей не спалось или преследовали кошмары, девушка всегда находила утешение у близнецов. Но дело в том, что Джордж запер дверь. Он не открывал ее никому. Поджав губы от легкой обиды на старшего брата, рыжеволосая прислонилась затылком к двери. Сжимая ладони до кровавых отметин, Джинни сползла вниз, пытаясь заглушить дикий плач внутри себя. Но это словно попытаться уместить рыбу в бутылке. За все годы, проведенные в Хогвартсе, она научилась этому делу. Никто не мог видеть Джинни Уизли в подавленном виде. Даже друзья. Внезапно она почувствовала притяжение назад. Подняв взгляд опухших глаз, она застыла. Как же он плохо выглядел. Что-то кольнуло в сердце. — Джин? Что ты здесь делаешь? —заметив свою сестру в прохладном коридоре, да еще и на полу, Джордж мигом почувствовал вину. Он помог ей подняться, все так же недоуменно глядя. Джинни замешкалась, не зная что ответить. Впервые она не знает что сказать родному брату. Она боится его спугнуть. Что это за ужасное чувство? Неужели так будет всегда? — Джордж, я... — голос ее охрипший, выдал все состояние. А может внешний вид сделал это раньше? По щеке потекла первая слеза. Она сердито ее смахнула. Не нужны Джорджу слезу. Джинни гневалась на саму себя за слабость перед братом. Она, не зная, куда себя деть, приблизилась к брату и слабо обняла за пояс. И, не сдержавшись, пустила вторую, третью слезу... Уизли растерянно глядел вперед. Левая рука обняла сестру за плечи, а вторая аккуратно коснулась рыжих волос. — Прости м...меня, Дж..Джордж, — заикаясь прошептала Джинни, стискивая в кулаках футболку брата. — За что? — так же тихо спросил парень. — За то, чт..что...за то, что не сдержалась. Я знаю, что это не совсем то, что нужно тебе. Но я так больше не могу. Мне ужасно больно, будто огромная дыра в груди...я задыхаюсь, брат, — Джинни редко называла его братом. Лунный свет освещал темную комнату. Их лица были скрыты друг в друге: она, уткнувшись в его грудь, и он, спрятав лицо в рыжих волосах. — Джинни. Мне тоже его не хватает. Ты даже не представляешь как... — он закусил губу до крови, но слез все не было. Они будто исчерпали себя. — Я... — продолжать не было смысла. Да и зачем? — И мне не хватает тебя, Джордж. Прошу, вернись ко мне, вернись к нам. Ты нам нужен, пожалуйста, — она отстранилась, заглядывая в такие же карие глаза. Он сочувственно опустил взгляд: — Прости, — только и ответил Джордж. Мягко подтолкнув ее к двери, парень закрыл за ней дверь, вновь наложив запирающие чары. Джинни не была бы Джинни, если бы не сделала следующее: она гневно похлопала в дверь, твердя: — Ты сейчас же откроешь дверь, Джордж! Открой, — один удар. — Открой дверь! — второй удар. — ОТКРОЙ! — третий удар пришелся самым болезненным для ее тонких рук. Она почувствовала запах металла, но это все уходило на второй план. На крики прибежала мама, затем и остальные. Но Джинни не реагировала. По разбитым костяшкам текла кровь, она обессиленно упала на пол. «Мне тебя не хватает. Мне не хватает всех вас»