Цитадель Гармонии

      Аллену Уолкеру предстояло непростое путешествие с одним главным пунктом: вызволить Главу Императорской Стражи Канду Юу из темниц Камелота и вернуть в родные стены. Живым. По возможности – невредимым. Но, зная Шерила, Аллен на последнее не слишком рассчитывал. А потому отправился посреди ночи, не став дожидаться рассвета. Камелот похорошел ещё больше за то время, которое Аллен не посещал его пределы. А это было в пределах двухсот лет. Аллен Уолкер знает, что камеры Камелота охраняются лучше сокровищницы. Ещё Аллен знает, что друзей не бросают. Ни в беде, ни в большом счастье. А Канда – самый настоящий друг, хоть иногда и хотелось закатить глаза после этого признания и повести носом на кошачий манер. Но друзья – это как судьба: твоё и всё тут, это чувствуешь всем нутром, самой душой. А потому Аллен рискнул сунуться в стены Камелота в одиночку без особой маскировки. Ну, не считая заклинания невидимости, под которым его ни разу не обнаруживали обычные стражи.       Канда не был из тех, кто легко проваливал важную миссию, особенно – секретную. Но, в этот раз, стечение обстоятельств было не на его стороне – Тики Микк, обычно занимающийся внешней политикой и личными поручениями Короля вне стен замка, на этот раз был в Камелоте. Аллен, как никто другой, знал, на что способен Тики, а потому вызвался лично вытащить его из-под стражи: рисковать главным стратегом императорской армии была так себе идея. Не столько из соображений информационной безопасности (Канда ни за что бы не сдал своих, в этом Аллен был полностью уверен), сколько из понимания, что второго Канду им не найти. Император только согласно кивнул, приказав не медлить – Комуи умеет принимать жесткие решения, если нужно. Хотя с виду Комуи – тот ещё сумасброд. Аллен, однако, за долгие годы жизни, по внешности судить разучился. Но всегда её учитывал – между формой и содержанием, всё же, всегда была некая связь.       Отвлечь стражу труда не составило: пара играющих с пламенем факелов заклинаний, звуковая иллюзия и незаметно снять ключи с пояса. Пока отвлеченные гонялись за силуэтом и звуком шагов, Аллен, не снимая заклятия невидимости, открыл камеру и тут же получил шипящее "Мояши?" – Кого ты ожидал увидеть, Лави или принцессу лично? – Фыркнул Аллен, распространив на Канду невидимость. – Явно не тебя. И, фактически, я тебя не вижу. – Ради природы, помолчи. Всё, чшш. Выбираемся к северным воротам, от них откроем портал в прилеске. Камеры для особо насоливших преступников были прямо под покоями королевских персон и выйти на поверхность из замка можно было только поднявшись по лестнице, пройдя насквозь длинный коридор, испещренный дверьми в покои королевской семьи и приближенных, дойдя до ведущей лестницы. Всегда был вариант "через окно", но так они бы точно привлекли внимание, а целью был сохранный, тихий побег. Коридор они преодолели медленно, но верно, минув стражей, но уже на лестнице Аллен резко затормозил. Трое фигур, одна из которых была особенно знакомой, вели диалог. Знакомый силуэт обернулся к ним лицом и, на секунду, Аллен почувствовал прямой взгляд в глаза: одновременно холодный и тёплый. Как будто вступаешь в море, по которому соскучился, но уже осенью, когда холодает. Разумеется, для мага такого уровня, заклинание невидимости было не помехой для обнаружения живой цели. Или?... Силуэт развернулся, чтобы закончить диалог. Аллен покрыл Канду более плотным заклинанием и жестом указал на лестницу, когда фигура направилась к ним. Шаги у мужчины были беззвучные и почти невесомые, но его сила ощущалась в этой плавности в полной мере. Канда непонимающе посмотрел на него, мол "ты спятил? Оставить тебя здесь?" Аллен одними губами произнес: "именно". Канда недоверчиво оглянулся уже на лестнице за спиной направлявшегося по коридору в сторону Аллена мужчины, но времени раздумывать не было. Канда, выбравшись за стены замка, пробираясь по городу к воротам, думал об одном: Тики Микк смог поймать и обезвредить его, а значит и Аллен не неуязвим.              Аллен замер под заклятием невидимости, встав на месте. Не шевелился, но свободно дышал: глубоко и спокойно. Тики, конечно же, его заметил. Вернее, их. Но за Кандой не погнался. Далее может быть несколько сценариев, но Аллен не спешил с выводами. Тики подошёл к нему вплотную и, резко схватив за плечо, обставив для стражи этот жест как сотворение заклинания открытия дверей, втолкнул его в комнату и плотно захлопнул за ними дубовый массив, указав "не беспокоить, нужно подумать о поручении Короля". Стража послушно отошла от двери. Тики не любил лишних в своем пространстве в целом. Что-то с годами не менялось. Аллен отошел в другой конец комнаты и развеял заклинание невидимости, потерявшее смысл. Тики, наложив на комнату чары звуконепроницаемости, повернулся к нему и ухмыльнулся почти тепло. – Здравствуй, Аллен. Атаки не предвиделось. Пока. – Здравствуй, Тики. – Расслабься немного, время ещё есть. Пока. Разумеется, это же Тики. В ситуации, где у него есть выбранная сторона и статус, он будет играть на поддержание, хотя бы частично. Аллен, однако, расслабился и подошёл к покрытому тонким слоем пыли фортепиано, пальцами собрав и растерев пыль. Комната Тики обладала свойственной ему двойственностью: балдахин над застеленной чёрным шёлком кроватью, много характерных для южного климата Камелота фруктов в ажурном блюде, интересные, сюжетные, мрачные элементы декора – бок о бок с романтичными миниатюрами скульптур. – Почему Камелот? – Спрашивает искренне интересующий его вопрос Аллен. – Серьезно, малыш? А как же "как твои дела, что нового, Тики, как ты поживаешь, что интересует тебя нынче?" Никакой дружеской ноты. Глумится и водит за нос, выявляя намерения, но доля искренности в этом есть. Соскучился. Аллен, если не кривить душой – тоже. – Почему Камелот? – Спокойно смотря в переливающиеся золотом глаза повторяет Аллен. Глаза всё такие же тёплые, когда смотрят на него. Хищность из черт Тики не уходила никогда, но Аллен видел чуть больше. "Волосы красиво отросли и отвечают современной местной моде" – пронеслось в голове отдельно от общего контекста. На Тики были надеты чёрная рубашка с белой вышивкой на воротнике, чёрно-белый камзол, больше, однако, напоминавший силуэтом фрак, в котором белыми были лацканы и несколько удлиненных ромбов внизу. И золотые серьги ромбами, внутри которых чуть заметно поблескивали отливающие тёмным фиолетовым, глубокого, почти чёрного цвета кристаллы. Аллен знал наверняка, что при дневном свете они всё же фиолетовые. Эти серьги он, в принципе, знал слишком детально и хорошо. Тики всегда любил некую чистоту и резкость в образе. Почти карнавальный наряд, но практичный: ткань позволяла свободно двигаться, на ногах были удобные сапоги для дальних странствий. Серьга качнулась, Тики подошёл вплотную и потянулся рукой за Аллена. Хрустнул яблоком и предложил его Аллену в театральном жесте "вот, я протягиваю тебе руку то ли помощи, то ли яда, попробуй угадай – любимая игра с высокими ставками". – Здесь есть, где развернуться и Шерил вполне себе неплохой правитель. Угощайся. Аллен отодвинул руку Тики с легко читаемым отказом. Что-то здесь не укладывалось и не вязалось от слова совсем. Аллен сам пока не понимал, что его так задело, что скребло на душе десятком диких котов. – Политика Камелота далека от того, что тебе близко. – Политика Земель Зари слишком про цель и прогресс, а не про людей, но ты всё же там и, как я понимаю, служишь местному королю. Тики усмехается, покачивая яблоко в руке и смотря на Аллена. – Вернее, делаешь вид, пока это согласуется с твоими интересами и комфортно для тебя. По каким-то твоим причинам. Или ты нашел друзей. В любом случае – у тебя своя выгода в том, что ты делаешь и где, с кем. – Мы оба делаем вид, – Припечатывает Аллен, смотря в глаза с непонятно откуда взявшейся резкостью. Тики. Такой родной, близкий, красивый, желанный, сейчас близко – только руку протянуть. И всё же, Аллен чувствует, будто что-то не так. Но не может понять, что именно. – Не хочешь ничего у меня спросить? – Нет, – качает головой Тики и становится серьезным, маска стекает с лица, – Кроме того, стоит ли тебе так рисковать. Ценный юноша? Канда Юу. – Для будущего Зари – думаю, что да, – Кивает Аллен. И в своем ответе он правдив и искренен. – Для тебя лично? – Поддевает Тики. – Друг. И не более, не надейся на компрометирующую информацию или рычаг. История снова развела их по разные стороны баррикад. Империя Зари и Камелот никогда не были дружными государствами. Вот, что царапало Аллена глухой болью изнутри. Казалось бы, когда столько ходишь по свету, живешь и видишь разные сюжеты, должно меньше трогать такое... личное? Но на то оно и личное. Здесь они с тем же Кроссом никогда не смогут понять друг друга. Вернее, нет, понять – смогут и даже могут уже, но во мнениях не сойдутся. Потому что Аллен для себя может признать, что скучает по людям, привязывается к ним, любит, ненавидит, живёт, чувствует. А Кросс – нет. Тики, при всём внешнем пофигизме, сможет. Ближе и точнее, чем многие. – Я дам тебе фору в ещё десять минут. Потом зазвонят колокола. О, и, малыш? Аллен внимательно смотрит на Тики, активируя безмолвно щитовые чары. – Не сыграешь? Оно пылится здесь без дела, но отлажено, – Тики тянет момент. Аллен может только предполагать, почему, но в глубине души надеется, что тому тоже не хочется, чтобы их пути вот так разминулись после нескольких лет в неведении о статусе друг друга кроме "жив". Если его тень бы умерла, Аллен бы почувствовал дичайшую дисгармонию. И в обратную сторону – также. Аллен поднимает крышку резким движением и плавно опускает бортик с тихим скрипом. Застарело. – Ухаживай за ним бережно, прекрасный инструмент, – говорит Аллен и подвигает банкетку ближе. Садится и замирает над клавишами, чтобы небольшим сжатым и направленным потоком ветра сдуть лишние крошки и частицы пыли.       Глубокий вдох и Аллен наигрывает мелодию – одну из тех, что уже не услышишь в королевствах этого времени, которую помнят только те, кто застал Эдо. Аллен помнил все светлые дни, проведенные в расцвет Эдо в нём и позволил себе даже умело переплести ведущую мелодию с вкраплениями той, что играл Тики лично, когда они по вечерам собирались в их доме неподалёку от главной площади. Сейчас там были руины и не самая жаркая пустыня. Печальное зрелище. Но таково безжалостное течение времени. Аллен закончил мелодией, похожей на вальс, в которой Тики мог узнать тот самый – под который они танцевали на приёме у Благотворящего Короля Эдо. Кажется, тогда они впервые открыто поцеловались при всём зале, вызвав пополам ужасание и бурную радость собравшихся. Аллен улыбался, поднимаясь из-за инструмента. А потом улыбка медленно сменилась спокойствием, стоило увидеть в глазах Тики ответную тёплую искру и живое выражение лица. Но сейчас ситуация требует мер от них обоих. – Не надейся, что я не пойду за Вами лично. Будет подозрительно. Аллен кивает понимающе и улыбается чуть свободнее. – Спасибо. Тики кивает и наклоняется, чтобы убрать прядь волос Аллена за ухо. Аллен, на секунду, замирает, но удара не ждёт. – Отсчёт уже идёт. – Я знаю. Аллен расслабленно поднимает взгляд и Тики сталкивается со всё тем же азартным мальчишкой, с которым они познакомились очень давно. С человеком, который принимает мир и людей такими, какие они есть, но не теряет надежды сделать всё немного милосерднее и добрее. Аллен кончиками пальцев гладит его ладонь на своем лице и прикрывает глаза. А потом резко подаётся вперёд, без лишней силлы толкая в плечо ладонью ближе к сердцу и направляется к выходу, накинув снова чары невидимости. Останавливается у выхода. Тики не идет следом, он помнит про фору. – Тики, ты... точно не хочешь ничего спросить? Аллен рад знать, что Тики жив и здравствует, не сошёл с ума и остался собой, но ещё не определил для себя, что чувствует по поводу их положения на разных сторонах враждующих государств. Не первый раз, когда такое случалось, но... – За те полторы сотни лет, что мы не виделись, ты начал любить голубой цвет? Аллен осознает, что Тики про рубаху в его костюме и тихо прыскает. – Сто пятьдесят семь. И тебя интересует именно это? – Мне всегда интересно, как ты думаешь и о чём, почему меняешь мировоззрение. Аллен испытывает сильнейший, нездоровый соблазн остаться. Но помнит про Канду и цель визита в Камелот. И про то, что он успел вовремя и это был вопрос времени – когда Тики начал бы пытать Канду, чтобы получить нужные сведения. – Знаю. Да, полюбил. Схож с небом. Тики? – М? – Тики серьезнеет едва заметно, видя, что Аллен материализует меч, но пока просто держится за рукоять. – Постарайся не связываться с Империей Зари в контексте боевых действий. У нас есть, что противопоставить. Тики смеется и машет рукой на прощание. Хотя теперь-то они, разумеется, ещё увидятся. – Постарайся не попадаться так глупо. И я уже понял твой титул на месте, так что можешь не шифроваться. Но так даже интереснее – мы снова в одинаковом положении по разные стороны. – Знаешь, Тики. Если позволишь... Выбирать стороны ты так и не научился. Ни ты, ни я не любим этого делать. Но с навыком у тебя всё ещё туго. – А ты всё также выбираешь друзей там, где можно было бы выбрать себя. Аллен улыбается с ноткой грусти. Справедливо. – Хорошей погони, Тики. Спасибо ещё раз. Дверь за Алленом беззвучно закрывается. Тики считает секунды про себя. Проводит пальцами по будто ожившим клавишам и зависает в безмолвном переваривании произошедшего на несколько минут. Закрывает крышку. Смотрит сначала в окно на назревающую грозу, а потом на дверь. – Умеешь ты подкинуть пищи для размышлений, юноша. Собственный голос звучит скорее медленно, чем уверенно и ленно. Тики смиренно улыбается и надевает перчатки. Три, два, один. Камелот заполняет звон колоколов.       Аллен воссоединяется с Кандой уже не так близко к городу, но и не достаточно далеко, чтобы просто развернуть портал и перебросить их в Зарю без последствий для местных магических потоков, а вернее – чтобы не оставить следов. По приказу Короля Шерила, здесь всё в нитях, которые считывают потоки и запоминают ближайшие по времени воздействия. Такой инструмент контроля – если кто-то из магов в городе решит пойти против устава королевства, законов или воли правящей элиты, быстро будет вычислен и представлен двору во всей красе как подсудимый. – Дурацкие нити, – На бегу морщится Канда, максимально овивая себя иллюзиями разного ранга, чтобы запутать энергетический фон. Поскольку Канда больше специализируется на боевых заклинаниях, это для него серьезная и непривычная трата энергии. Аллен же просто закутался в плащ, сотканный из чистой световой материи. Но для многих он просто белый и всё. – Узнаю почерк Шерила, – Спокойно отвечает Аллен, чувствуя, как некоторые из нитей не могут проводить столько энергии, как исходит от них и истончаются. Всё равно заметят – уже всё равно. Колокола. – Дай-ка я проясню: тебя поймал этот чудик, но отпустил? Это как? Ты его обезоружил или что происходит? – Канда выплюнул волновавший его вопрос и наконец обрел привычный грозный вид. Аллен правда, в отличие от многих, думал, что Канда скорее похож на грозовую тучу – такую же, как над их головами – ему просто нужно иногда разразиться молнией со всей дури – и сразу похож на безобидное, чуть хмурое облачко. Но вопрос, конечно, правильный: Канда – глава императорской стражи не просто так. Понял, что они с Тики знакомы. Понял, что его именно отпустили с миром. Относительным, конечно, но всё же. – Долгая история. Мы знакомы давно, я учился магии ещё, когда с Тики познакомился. – На том странном острове где натаскивают особенно отличившихся, которые опасны если не обучены? Аллен только собирается огрызнуться, как успевает боковым зрением заметить проявляющуюся дверь Роад и укрыть Канду плащом, когда в тонкую завесу света впиваются острия свеч. Вернее, чистой магической силы, проявленной в материальной форме. – Роад может делать представленное реальным и перемещаться между измерениями – не дай себя поймать. Тики с ней, я чувствую его материю здесь. Канда включает боевой режим и дальше они действуют слаженно, но не говоря. Главное – дойти до черты леса, где заканчивается круг нитей, чтобы за ними не могли последовать во дворец. Аллен может раскрыть портал так, чтобы ни Тики, ни Роад не смогли последовать за ним и их невозможно было отследить до столицы. С Роад будет сложнее. Тики в его материи просто окажется почти без способностей, как и он – в его. Обнуление света и тьмы забавная штука. Но сейчас – крайне неприятная.       Тики вылавливает его буквально в паре метров от границы. Плащ исчезает под десятками тёмных бабочек, которые пожирают его, но Аллен успевает мечом заблокировать оба кинжала Тики и заставляет того перейти в рукопашную, просто сжигая светом всех созданным их существ. – Всё также любишь лицом к лицу. – Всё также любишь эффектные появления, – с рычащими нотками отвечает Аллен и теснит Тики дальше от границы. Чего Тики не замечает сразу – это то, что Канда вполне сопротивляется Роад. Поэтому его план с обездвиживанием Аллена или дезориентацией через её способности канул в пропасть. А в свето-теневую рукопашную они сражались не один раз и не то, чтобы кто-то был сильнее, но потери они оба понесут значительные, если так продолжится. Тики не хотелось вредить Аллену до смертельных, в перспективе ранений, но и Аллен не делал того, чем мог серьезно пробить энергетическую целостность Тики. Они оба – воплощения сути своих способностей, поэтому сквозь них течет чистая энергия, как и через всех "подлинных" – того, что им более всего близко и доступно. Аллен как-то пошутил, что если они с Тики по природе аннулируют способности друг друга, то в теории они как раз и создают баланс таким образом. Тики посмеялся: юный Аллен выдал это с буквально торчащей у него в теле рукой Тики который, так уж получилось, может играться материей как захочет. Тёмная материя – она везде и всё из неё состоит. Но свет по своей сути тоже вездесущ, пока у него есть источник.       Аллен делает резкий выпад и клинок Тики идёт трещинами от натиска. И тут Канда с Алленом резко меняются противниками. Тики приходится всерьез биться и сосредоточиться на блоках, поскольку Канда – это не Аллен, Канда, как он уже успел понять, долго мучиться метаниями совести не будет, если есть чёткая и понятая цель. А Тики для него именно, что цель. Враг. Роад резко схлопывает пространство позади него и вылетает из двери ему в спину, а за ней прилетает направленный луч света, который мог бы прошить Роад насквозь, если бы Тики не успел выставить щит из темной материи. Резкая вспышка, толчок, Роад тянет его за рукав и всё заполняет белым. Тики ориентируется на чутье и бросается вперёд, но Аллен вталкивает в раскрытый сияющий карман портала Канду первым, прикрывая его собой, как щитом и отталкивается от точки сворачивания воздушной волной, в результате смягчив получаемый урон. Портал захлопывается прямо у Тики перед носом и он недовольно цокает, открыв глаза, но всё ещё видя пятнами. Напоследок сказанное телепатически "мирасс" – название растения, которым лечат глазные заболевания – засело в памяти теплом интонации. Роад тяжело дышит и трёт глаза где-то в зоне слышимости и Тики зло вонзает кинжал в землю. Ну, вот какого дракона? Снова.       Аллен вылетает из портала спиной вперёд и на него приземляется Канда, каким-то чудом умудрившийся сделать это чуть боком, чтобы не влететь Аллену всем весом прямо на рану. Аллен плотно закрывает портал, лежит, просто проверяя ощущения от пространства и только, когда ничего кроме учащенного дыхания Канды не вызывает у него беспокойства, шумно выдыхает и достает из зачарованного кармана лечебный солнцецвет, прикладывая на рану и проводя через руки мощный поток целительной энергии. Ткани срастаются быстро, а до кости Тики не достал. Отлично. Пронесло и по-крупному. Побудет в режиме восстановления пару дней и остаточные явления спадут. Канда безмолвно протягивает раненную руку, когда Аллен замечает её и с укором смотрит на попытки встать и уйти. Канда оглядывается. – Ты перенёс нас в зал заседания? – Ближе до всех важных точек во дворце, а тебе ещё отчитываться Комуи. И мне – тоже. Канда молчит, явно чувствуя раздражение от того, что не справился и ещё непонятное ему самому до конца чувство вины. Аллен ободряюще улыбается, отпуская его руку. – Ты ни в чём не виноват и всё сделал правильно. Хорошо, что дождался помощи. Канду видимо попускает, но он только переключает тему на "откуда ты знаешь Тики Микка" и поднимается с ног. Аллен закатывает глаза. – Всё тебе расскажи. Долгая история – и по обучению, и в далёкие времена жили в одном королевстве, не в такой уж антагонистичной позиции. – То есть, вы друзья. – Нет, Канда, мы не друзья. И у нас обоих был тяжелый день, как на счёт отчитаться, убедиться что мы не создали слишком уж грандиозного шума и пойти выспаться, а допрос ты сможешь провести позже? Канда смотрит на него, явно разрываясь между продолжением давления и "заткнуться и достать попозже", потому что Аллен его, всё-таки, вызволил. И второе, к чести Канды, побеждает. Они проводят у Комуи довольно долго: солнце успевает закатиться за горизонт. Канда отправляется к себе, стоит им выйти из зала, с обещанием завтра зайти и всё выяснить. Разумеется, будет самый настоящий допрос. Но это – в обязанностях Канды, как военного стратега, поэтому Аллен только кивает и, пожелав доброго пути, направляется к себе.       Чай в руках остывает слишком медленно и Аллен успевает засмотреться на Луну в стенах своего дома. В Заре архитектура удивительная: такая смесь между изяществом и природными линиями и чёткой геометрией. Город окружен левитирующими островами, которые держатся на энергии природных кристаллов и их скоплений в местных породах, а вход в самый важный этап города – его сердце – находится около водопада. Сама Заря стоит на огромной горе и, по сути своей, представляет собой многоуровневый огромный полис. В центре которого, на вершине, возвышается башня Империального Ордена. В ней и принимаются все центральные решения. Аллен не так долго, относительно восьмиста с небольшим лет своей жизни, был магическим советником Комуи Ли, но уже успел понять, что больших человечности и силы, многогранности ума – ещё поискать. К Комуи Аллен относился с безграничным уважением и действительно верил в его способность построить новую землю, на которой народы смогут жить в мире и согласии. Должна же у него быть своя мечта? Такая большая-маленькая, но очень заветная. Аллен верит. В Тики Аллен тоже верит. И, смотря на луну, знает: Тики тоже не хотел сегодня сражаться. – Как же так получается, что мы с тобой всегда оказываемся либо в центре гармонии, либо по разные стороны?... Задал куда-то в ночь вопрос Аллен, прикрывая глаза, вспоминая тепло ладони на щеке и в волосах. Где-то в Камелоте снова открылась крышка фортепиано. После визита исполнителя, пыльным и заброшенным этому инструменту быть больше не шло. И вино на вкус совершенно другое, хотя сорт и год те же, что Тики брал вчера.