Цитадель Гармонии

      Империя Зари была поистине удивительным местом: Аллен давно не встречал такого синтеза человеческих технологий и магии, а вернее, не находилось желающих их объединить. По-крайней мере, так умело и органично, как это смог сделать Комуи со своей командой. Аллен был почти во всех уголках света за свою жизнь и мог сразу увидеть, какие королевства будут процветать ещё отведенный им срок, а какие уже идут к своему упадку, если не последуют перемены. Однако, новое место жизни он выбирал по принципу созвучия идеологий людей, в нём живущих и самих людей. Когда он впервые встретился с Лави, который переборщил с заклинанием огненного торнадо посреди одного из самых богатых лесов на планете, Аллен сначала потушил огонь и прочитал ему длиннющую лекцию, пока напитывал почву живительной энергией, а потом понял, что бесполезно – ведь Лави и сам всё понял, но просто не рассчитал. Сложно посчитать импульс, который выдашь, если ранее не использовал определенную способность в связке с конкретной эмоцией. Злость была для Лави чем-то новым и нехарактерным, особенно в таком объеме, поэтому огонь вырвался из-под контроля. Как и любая стихия, направленная энергия, если не обозначить её границы намерением. Аллен впервые попал в Зарю, какой она есть сейчас, именно с Лави – ему нужна была серьезная медицинская помощь, а у Аллена с собой была, разве что, горстка кристаллов и своя энергия. Однако никогда не угадаешь, выдержит ли человек прямое потоковое исцеление. Особенно после того, как не справился со своим собственным потоком из-за дисбаланса. Лави оказался местным архивариусом и главой библиотеки, что сразу объяснило Аллену удивительную эрудицию и точность в выборе слов, которые он подметил, пока добирались. Молчать Лави было не с руки, чтобы не выключаться и не думать о негативном, а Аллен только и рад послушать интересного собеседника. Даже если не во всём с ним соглашался.       Ожоги Аллен лечить умел чуть ли не искуснее, чем что либо ещё. Испробовал на себе. Каждый раз, смотря на свои, теперь исцеленные полностью руки, Аллен испытывал расширяющееся тепло в груди. И ведь он сам нашёл способ, как убрать все последствия ожогов и исцелить все поражённые слои. Лави задело не так сильно как в своё время Аллена, но прилично. Аллен смог, под удивленные взгляды местных целителей, устранить ожог целиком за три часа, потраченные на зелье и около часа настойчивого повторения песни-заклинания. Голос немного сел под конец, но Аллен упрямо закончил все необходимые куплеты, чтобы действие закрепилось. Лави всё это время смотрел на его действия и запоминал. Внимательный и умный, очень способный маг. – А вы можете помочь с зельем от воспалений?       Новости об опытном маге-целителе разлетелись по Заре очень быстро, и его позвали в столицу. На аудиенцию к… Императору. Такого поворота Аллен точно не ожидал, но и не страшил. Линали – принцесса Империи, которая была прямой наследницей после Комуи, могла пропускать энергию через кристаллические браслеты на ногах, управляя воздушной стихией, но в недавней дипломатической поездке она оказалась рядом с разрывом. И работа кристаллической схемы, естественно, дала сбой. – Озеро Хан`ньель? – Аллен знал местные земли почти безошибочно. – Именно. Я не сразу почувствовала, что там разрыв, а на карте его обычно не отмечают, так как ни одни главные дороги через него не проходят. – Разрыв находится на самом дне. В этом озере огромная расщелина, заполненная темной материей. Принцесса, простите, а могу я узнать, что заставило вас свернуть с маршрута? Комуи внимательно смотрел на сестру в этот момент, тоже ожидая ответа. Линали прикрыла глаза, когда отвечала: – Любопытство. Ложь, очевидная ложь. – Комуи, могу я поговорить с принцессой наедине? Когда им представилась возможность переговорить с глазу на глаз, Аллен осторожно взял Линали за руку и спокойно объяснил, смотря в глаза. – Я смогу тебе помочь, только если ты объяснишь мне первопричину, по которой там оказалась. Люди, а особенно маги, редко инстинктивно приходят к точкам разрывов сами – это неестественно. Только если человек не находился под влиянием сильного страха или отчаяния, разочарования. Либо колдовства, путающего мысли и состояния. Аллен знал, как это работает и по тому, как отреагировала Линали, уже считал, что та не хотела беспокоить брата. – Дипломаты у них… так себе, – На последней фразе Линали попыталась выдавить улыбку, но провалившийся голос выдал её с головой. – Угрожали или?... – Или. Аллен успокоил собственный поднимающийся гнев, дыхание и посмотрел на Линали. Та покачала головой. Не успели, отлично. – Я могу за себя постоять. – Не сомневаюсь. А теперь по поводу браслетов: Вам нужно в эмоции полного покоя и умиротворения разрешить этой эмоции вытечь из браслетов в окружающую среду и развеять получившийся заряд. Но для этого, возможно, придётся перепрожить состояние, в котором Вы были, когда случилось то, что случилось. Если будет надежнее и спокойнее от присутствия мага, которому вы доверяете, чтобы не потеряться в эмоциях и суметь себя центрировать – хорошо заручиться такой поддержкой. Линали переваривала информацию пару минут, а потом решительно кивнула и подняла на него взгляд: – Вы свободны сегодня вечером? Аллен поразился смелости духа и с радостью помог. Уже через пару дней Линали снова практиковалась в управлении воздушными потоками, а кристаллические браслеты обрели стойкую, положенную им чистоту проводимости.       С тех пор Аллен Уолкер стал другом королевской семьи. А Комуи попросил его поднатаскать целителей в городе. Так Аллен и определил для себя, что теперь, в этот временной период, его зовёт это место. И, со временем, обзавёлся и рабочим местом, и домом, и учениками. А потом они познакомились с Кандой и Алмой. Так собрался новый круг друзей. Хорошо, что собрались все, кто был близок друг другу по духу. И по возрасту. Кроме самого Аллена, конечно же. – Тебе Сколько?! – Воскликнул Лави. Аллен неловко засмеялся, почесав затылок. И это он урезал в два раза. А про ещё четыресто ребятам сейчас знать уж точно необязательно. Благо, дистанцию они чувствовали недолго и потом тема с возрастом не то, что забылась, но перестала иметь значение за исключением моментов, когда Аллен помогал каким-то древним забытым знанием или начинал ворчать про неуважение к законам природы и всё такое. Но быстро отходил. Канда шутил про старческий маразм, за что тут же получал от Алмы, но Аллен не обижался – действительно ведь, что хорошего в ворчании. Но иногда хотелось и Аллен себе эту слабость позволял.       Так Аллен и остался в Заре. Месте, где моральные устои удивительно едины при разнообразии их носителей: открытость ко всему новому и неспешность суждений, почти радикальное принятие особенностей чужой личности и равновесие между магией и наукой, их синтез – создавали поистине удивительный коктейль.       Утро началось с аудиенции у Императора собственной персоной. Комуи задал несколько вопросов, уточнил, нет ли у Аллена других связей в Камелоте и какого они характера, чем обусловлено то, что им дали фору и возможно ли в будущем рассчитывать на наличие в Камелоте союзников или, хотя бы, лица, с которым можно договориться. Аллен на всё ответил максимально честно: да, есть, и это Роад, договориться с Тики можно только предложив ему что-то, что будет отвечать его личному интересу в этом деле или представлениям об удовольствии, которое он может или хочет из этого процесса получить. А что касается союзников – лучше пока не идеализировать никого, с кем они знакомы и даже того приветливого посла, что приезжал в прошлом году, поскольку Камелот славится своими жесткими принципами и странной склонностью, при всей “моральной серости” местного социального кодекса, жителей – следовать установленным правилам. А предателей в Камелоте не любят ой как. Комуи было возмутился, что дипломатия – это не предательство, а Аллен с вежливым равнодушием напомнил, что наличие у Зари огромной мощи и большой части полезных ископаемых – единственные причины, почему Камелот не пошёл их захватывать в своё время и до сих пор. Комуи покачал головой и заверил, что жизнь, всё же, успела сделать Аллена циником. Аллен добродушно вежливо улыбнулся: без доли сухости не так ценны наполненные жизнетворящей влагой моменты. – И всё-таки немного подозрительно, что тебя так просто отпустил именно Тики. У него, прямо скажем, не самая сияющая слава в кругах тех, кто сталкивался с ним в неблагоприятных обстоятельствах. “Ого, они живы? Везунчики” – подумал Аллен, но с вежливой улыбкой решил сказать Комуи правду. Он же единственный, кто знает, сколько Аллену лет и что такое из себя Аллен на самом деле. Хотя, кажется, пришло время удивить своих нынешних друзей. – Наши отношения, в определенные периоды, были ближе, чем можно подумать. В один из лучших мы даже жили вместе, встречали рассветы и закаты. Но сейчас история такова и я понимаю, в каком положении нахожусь. По разные стороны мы тоже уже были и оба знаем, что достойные противники. С Тики мы обменивались только личной информацией – о пристрастиях, условии форы и я сыграл ему на пианино. Больше ничего сомнительного не происходило. Аллен умолчал про пару прикосновений и общую атмосферу, но конкретно к делу это никак не относилось. Так что эти воспоминания Аллен сохранит для себя и только. Как и многие другие, связанные с Тики. Приятные и нет, но с Тики всегда было, что вспомнить. А самое главное – что прочувствовать и прожить. Бояться тьмы в таких проявлениях, в которых она была в нём и у него, Аллен, казалось, разучился. – Однако, – После паузы отреагировал Комуи, поправляя очки, – Не думал, что такие в твоём вкусе. Аллен обреченно вздохнул и развел руками: – Это не “такие”, это Тики. Он один такой. Комуи усмехнулся и отпил чай из кружки.       Выслушав версию Аллена о том, как всё было, Комуи не нашел сильных противоречий с общей информацией и полученной от Канды, потому решил что с последствиями вызволения главы стражи будут разбираться, если те возникнут, а пока Аллен свободен и может полноценно возвращаться к своим обязанностям. – Зайди потом у Алмы отметься что ты живой и напиши список необходимых инструментов. И ещё из рабочего: у нас есть партия айдентифайеров, которые нужно откалибровать и отладить. Если поможешь учёным с этим лично, будут благодарны. Комуи, хоть и был правителем Зари, был обычным человеком, без сильных способностей к магии. Хотя Аллен был убежден, что Алхимия – это его стезя не только в научно-магическом подходе и Комуи бы мог освоить прямую трансмутацию энергий, если бы у него была мотивация к тому и достойный учитель. Комуи любил шутить, что вся магия в их семье досталась Линали. Аллен же восхищался тем как, не смотря на отсутствие сильной магии, которая могла бы быть всегда своеобразной защитой или навыка владения мечом, Комуи всё равно мог с помощью силы своих разума и сердца, созвучия между ними, быть потрясающим лидером для многих: магов или нет, учёных или нет – не важно. Но на этом и строились принципы Зари. Свод базовых прав и правил Зари буквально гласил:

= На территории проживают разные расы. Все расы равны перед законом и в своих правах. Права регулируются законодательством. =

= Наука и магия одинаково важны. Оба эти источника процветания цивилизации и её развития имеют высокое, равное значение. =

= На территории Империи Зари существа, наделённые сознанием. обладающие и не обладающие магией – равны в своих правах. =

= Все граждане Империи Зари свободны любить и, соответственно, заключать брак с любимой персоной, вне зависимости от их социального статуса, пола, расы и гендерной принадлежности. Многоженство и многомужество может быть оформлено по специальным законам, предусмотренным законодательством Империи Зари. Требуются предварительные этапы. =

– Джонни просил? – Кто же ещё, конечно. Он очень рад тебя видеть. Аллен? Аллен уже было откланялся и пошёл к выходу, но затормозил, взглянув в глаза Комуи. Забота и немного беспокойства. – Как и все мы. Не думай, что не можешь что-то рассказать мне, Линали или тем же Лави и Канде с Алмой – я уверен, что мы тебя поймём. Аллен благодарно кивает и с улыбкой отвечает, что проверит устройства и, в свою очередь, уверен, что ему есть, к кому прийти и обратиться, если что – и это очень ценно. Но, разумеется, на допросе с Кандой была совсем другая история. С таким же градусом принятия, но вот вопросов у Канды скопилось непочатый край. А огорошивать того подробностями своей жизни и случайно раскрыть, что он ещё древнее, чем Канда знает на данный момент, не очень хотелось. Не из-за того, что Аллен Канде не доверял. А потому, что Канда и так относился к нему с лёгким “как можно жить так долго и остаться таким идиотом”, в его, конечно, мировосприятии. А Аллен что? Аллен и рад. Быть любящим жизнь дураком порой гораздо приятнее и в удовольствие, чем мудрым старцем с оторванностью от реалий и умением всё назвать и понять, но не прочувствовать. Аллен любил чувствовать. Аллен любил любить и жить. По приходу домой из дворца, Аллен обнаружил напротив печи… Канду. “Лучше бы ученик пришёл или заказ на зелья, честно”. Подумал Аллен, и даже не стал задаваться вопросом как его друг прошёл через чары. Бог с ним с замком. Который теперь придётся менять. Оказалось, что у того за ночь каверзных, как тому казалось, вопросов, накопилось ещё больше. И запала с ядом вместе с ними. Аллен тихо вздохнул и насыпал в чайный сбор пару ягод искрицы для бодрости. – Так что за история с Тики Микком и вашим давним знакомством? – И тебе доброе утро, Канда, – с ласковой улыбкой пропел Аллен, с грохотом поставив перед гостем тарелку с выпечкой и фруктами. Канда подцепил сладкий жёлтый плод и надкусил, не меняясь в лице. – Давно ты с такими отбитыми водишься? – Почти с формирования континентов, – Говорит Аллен чистую правду, но Канда фыркает и пинает его под столом, думая, что это шутка. – Очень остроумно, мояши. А теперь правду. Аллен про себя смеется, но на деле лишь с игривой улыбкой отвечает: – Достаточно давно, что успеть ещё и покрутить роман с таким отбитым. Твоё любопытство удовлетворено? Да-да, мы не друзья, но и не враги. И переживать тебе не о чем – я прекрасно знаю, что такое Тики и на что он способен, поэтому никакой важной информации ему выдавать и не подумал бы. У него всегда есть свои интересы, и пока они связаны с Камелотской верхушкой, мне нет никакого смысла с ним вести деловые разговоры. Канды оказался настолько огорошен информацией, что только отмахнулся и хмуро заметил: – Явно бред какой-то, но допустим. Смотри у меня, не хотелось бы, чтобы ты оказался засланным шпионом. – О, да, так разумно, будучи агентом Камелота, соваться туда и рисковать своей жизнью ради какой-то пешки в той игре, которую ты так обрисовал. Логичнее же некуда, да, Канда? – Пока в голове Канды Юу происходили сложные вычисления, Аллен налил себе чаю и с удовольствием им сюпнул, наслаждаясь каждым оттенком вкуса. Какой же шикарный в этом году урожай на ягоды и какие они все яркие, даже засушенными. Аллен выхватил булочку с тарелки и беззаботно жевал, пока Канда становился всё более хмурым. – Я не понимаю, почему он тебя отпустил. – Потому что не хотел убивать. Очевидно, нет? – Хорошо, а колокола с задержкой? – Фора в десять минут. Вот и всё. Канда усмехнулся, окинув Аллена оценивающим взглядом, от которого сразу поднялось защитное раздражение от живота к груди. – Не ровно к тебе дышит, значит. Забавно. – Завидуешь? – Ухмыляется Аллен, ставя Канду вопросом в ступор и распускает волосы, массируя голову, смотря чуть сверху. Канда ежится инстинктивно. Что-то в атмосфере, взгляде Аллена даёт понять, что это та грань, которую лучше не переходить. Они часто дурачились и дрались в шутку или состязались в “кто дальше запульнет шар магии”, тренировались на мечах. Но та сила, которой крайне редко, секундно, но всё же моментами веяло от Аллена, пробирала до костей и чему-то животному внутри хотелось как можно быстрее унести ноги от её источника. Канда сидит на месте, не двигаясь. Аллен закрывает глаза, расслабленно выдыхая и переходя массирующими движениями на шею. Ощущение пропадает, будто его и не было. – Думаю о степени твоей вовлеченности и том, какие последствия у этого могут быть. Аллен понимающе кивает. Канда, по-своему, прав. – Я понимаю. И что ты не можешь оставить это без внимания в силу своих обязанностей и заботы о безопасности Зари – тоже. Могу успокоить этим: Тики не интересует Заря как таковая вне контекста политических действий Камелота. Если у моей интервенции будут последствия, связанные с Тики, то они отразятся лично на мне. И придёт он ко мне. Мы слишком староваты для игр в подколодную змею и многие вопросы решаем лицом к лицу. Наши способности друг друга нейтрализуют. Канда удивленно моргает, что-то для себя поняв. – Так вот почему ты не шёл в резкую атаку в ответ на его, и старался уклоняться больше, чем обычно! – Именно, – Кивнул Аллен, – Если честно, мне очень повезло, что получилось оттолкнуться от воздушного импульса и не потерять концентрацию – попади Тики в меня материей или пропустив через меня её поток, ты бы со мной сейчас не разговаривал. Впрочем, как и Тики бы не смог так просто оправиться – или оправиться вообще – от серьезных повреждений, нанесенных моим чистым потоком. Канда задумчиво смотрит на него и замолкает с чаем. Повисает тишина. Но как почти всегда с Кандой – комфортная и спокойная. Канда, сам по-себе, очень заземляющий. Аллен любил его личность и находиться в его компании. Аллен протянул Канде кусок булки на пробу. – То есть, получается, что вы несовместимые и гармонизирующие одновременно? Друг для друга. Аллен хмыкнул и размешал сладкий сироп в чае ложкой, звонко постучав по краям, чтобы рассеять какую-то тоскливую ноту разговора. – Совместимые, но очень ситуативно. С гармонизирующей – в точку. Ты заметил как выглядит его магия? – Похожа на энергию в разрывах. Это тёмная материя в чистом виде? Аллен кивает. – Именно. Тики может ходить в межпространстве на небольшие расстояния. Выглядит как телепортация от этого. Может проходить сквозь предметы. Или застрять в них, если нужно. Аллен замечает, как его левая рука инстинктивно дрогнула от воспоминания о той поре, когда они сражались друг с другом всерьез. Всего пару раз, но этого хватило, чтобы от этой идеи на будущее отказаться. Каждый понёс слишком большие потери при прямом столкновении. Всё поправимо, но есть риск оправданный, а есть – нет. Схлестываться со своей прямой противоположностью не в гармонии и единстве, а в бою – точно того не стоит. – А у тебя свет в чистом виде. Вот как. Канда делает для себя все нужные выводы и поднимается с места, явно приняв для себя четкое решение. Аллен ждёт итога. – Будь осторожен, Аллен. И не молчи, если что. Ты умеешь. Аллен умеет. Он знает, что это не всегда лучшая тактика. А потому благодарно улыбается Канде. Вот поэтому они и друзья. – Спасибо, Канда. И прости, что так долго с вызволением. Долго думали, как провернуть без лишних потерь и привлечения внимания. – Да там и вариантов-то особых не было, как без привлечения, понятное дело, – раздражённо трёт переносицу Канда, – Не попался бы, не было бы и повода шумиху устраивать. Сам виноват. – Нет, – Резко обрывает Аллен так, что Канда даже замирает, – Твоей вины нет в том, что ты выполнял свой долг и не может быть. Я уверен, что ты сделал всё, что было в твоих силах. Тики просто хитрый. И сыграл на эффекте неожиданности – с такими способностями сложно справиться, если ты никогда с ними не сталкивался, потому что непонятен принцип их работы. Не вини себя. И выспись, хорошо? Руке нужен отдых. – Даже не будешь уже мыть мне мозг про отмену тренировок? Аллен машет рукой с деланным равнодушием. – Ой, нет, на это ещё силы тратить. Ты всё равно не перестанешь, пускай этим Алма занимается. Канда закатывает глаза, Аллен показывает язык. Оба смеются и на этом и расходятся. Аллен – на второй этаж за травами для сегодняшних зелий, а Канда – в сторону замка. Вот и договорились. С друзьями всё можно решить, даже если сначала возникли недопонимания.       Лави заходит вечером следующего дня с запиской от дедушки о необходимых зельях. Аллен пробегается взглядом: на концентрацию внимания и для остроты зрения, в основном. Разумно для книгочея. – От рассеянности внимания у меня есть, дающие бодрость тоже, а вот с зоркостью придется подождать. Час или около того – сделаю новое. Ему нужно будет дать остыть. Лави согласно понимающе кивнул и сел за стол. Аллен приступил к приготовлению: достал ступу, разделочную доску, ростки мирраны и крылья кристаллических жуков, немного врост-ягод и прочие ингредиенты, зажег огонь нагревающей конструкции легким движением руки – скорее для упрощения. Аллен мог поджечь что-то просто взглядом, спустя годы тренировок. Золотое правило мага: всегда помнить о силе намерения. Аллен с досадой отметил, что запасы крыльев придется возобновлять самому – эти негуманно оторваны и теряется большая площадь, не экономно и неразумно. И жестоко по отношению к жукам, им ещё долго сбрасывать остатки предыдущих, перед тем, как отрастить новые. А ещё Аллен заметил, что Лави не уходит. Сидит за столом и, будто бы изучая книгу о травах снежных долин, поглядывает на него изредка. Логическая цепочка складывается быстро: Канда о чем-то поговорил с Лави или рассказал суть их диалога Алме, а тот выдал информацию Лави. Переживать было не о чем – вне круга своих сведения никуда не уйдут, но Аллен понял, что его ждёт ещё один долгий диалог. – Лави, если ты хочешь что-то спросить, то давай сразу. Тот захлопнул книгу и откинулся на спинку стула, заинтересованно смотря в глаза, явно считывая реакции. Глаза у Лави – два изумрудных омута. Умных и глубоких, в таких лучше не теряться. – Хорошо. Мне интересно узнать про первородных. Раз уж ты начал хоть как-то эту тему рассказывать нам. Потому что в книгах и слухах есть очень много противоречий. Я хочу узнать, что такое первородные из первых уст и про остров Ария. Аллен облегченно расслабил плечи: разумеется, это Лави – ему важнее реальные знания и факты, чем что-то личное. – О, ну и, разумеется, про твой роман с мистером тень. Да твою ж налево! – И ты туда же? – С досадой протянул Аллен. Лави развёл руками мол, ничего не могу с собой поделать, слишком уникальная история, чтобы не полюбопытствовать. И повод немного подшутить, конечно же. – Про первородных какие только слухи не ходят, поэтому скажу так, как я это знаю по факту и чувствую. Первородные – это маги, у которых вся суть их магии и способностей берёт начало из конкретного, однонаправленного истока. В каком-то смысле, каждый из нас является воплощением того, с каким явлением, или какой силой – её потоком – связан напрямую. Например, у меня – Световой. По сути, это огромный канал чистой энергии, которая просто существует в мире и может быть трансмутирована, претворена в магию. Но это только одно из его проявлений. Например, свет от Луны или Солнца куда величественнее того, что могу выдать я. Ну, по крайней мере, на данном этапе и насколько мне известно. Но, тем не менее, в своей сути они – одно. Свет может сжигать, может проникать сквозь тьму, рассеивая её, может греть, может освещать путь, может способствовать росту или губить, в зависимости от рецептивности объекта к нему и подготовки, пропускной способности, например. Лави понимающе кивнул, впитывая знания и доставая пергамент для записи. Слушал внимательно. – Как это отражается на носителе? – Хм, давай так. Носитель… – Аллен задумался. Чтобы подобрать точные определения, понадобилось несколько долгих секунд, – “Носитель” – неправильный термин. Мы – проявления. Суть, проявленная в человеческой форме. – Как влияет? И ты, если правильно помню, можешь использовать и “общую” магию, в плане ту, которой, например, учили меня или Линали в детстве. Стихии, общую энергию, разные потоки и природные источники в духе кристаллов или напитанных мест, материалов-проводников. Аллен кивнул, переливая основу под зелье в пиалу, давая ей остыть. Принялся нарезать листья растения для дальнейшего этапа приготовления, залив новую воду в котёл. – Все первородные могут пользоваться и “обычной” магией, если ей обучены. А скорее всего, если пользуются своей силой – обучены и только, хотя бы самостоятельно. Видишь ли, схема совсем не меняется. Это такое же управление потоками и энергией как у “нормальных” магов. Но у первородных есть вот этот основной поток, который самый близкий и комфортный для работы, который ещё и как часть них. Как, хм, как основная стихия! Как у тебя огонь или воздух у Линали. Это просто ощущается как самое близкое и естественное, но ты ещё чувствуешь его на уровне души и тела одномоментно, что-то такое всеобъемлющее и неотъемлемое, как часть тебя. – Побочные эффекты, прикольные нюансы? – С интересом продолжал расспрашивать Лави. Аллен снова задумался. Не привык он о таких вещах говорить: с другими первородными было всегда незачем, а люди редко интересовались источником его силы, пока она могла им помочь. Но опыт был, безусловно, полезный. Хотя бы для переосмысления на ещё более “возрастную” голову. – Ну, мы можем полностью слиться с потоком своей силы энергетически. Однако, это так себе прикол, как можешь догадаться, и на очень странные или экстренные случаи – последствия для тела могут быть самые разные, при неаккуратном использовании. Это как перегрузить настроенный на проводимость ста единиц прибор чем-то в духе тысячи, примерно. Сам знаешь про проводимость и магию потоков. Лави неловко почесал затылок, вспомнив сцену их знакомства. Стихийная магия как раз одна из сильнейших, построенных на управлении чистым потоком энергии. – Не осуждаю и не читаю нотацию, со всеми бывает. Я по молодости как-то так лажанул, ой, ты бы знал – хорошо рядом оказался тот самый мистер тень, который нейтрализовал все последствия моей горящей задницы. В прямом и переносном смысле. Свет довольно жгучая штука, при желании. У нас даже родилась шутка про “горячую звёздочку” после этого: на то звезда и светящаяся, что горячее некуда. С горящими штанами я, наверное, смотрелся восхитительно.       Аллен поймал себя на широкой улыбке и смирился: конечно хорошо вспоминать какие-то моменты, которые сейчас воспринимаются не иначе как путём обучения и светлыми. Тики тогда предотвратил выжигание целой локации острова, но это он оставит за кадром. А всё потому, что Неа профессионально вывел его на превозмогание порога проводимости, в итоге чего Аллен существенно вырос в силе, расширив поток и объем силы, который может проводить. Но чуть не сжег добрую треть Арии. Тики как-то сам спохватился и накрыл сверху своей уютной, обволакивающей тьмой, превращая импульс в чистое ничего. Обе их силы тогда свелись к нулю и Неа, флегматично похлопав в ладоши с дежурной улыбкой, заключил: “а вот так выглядит обнуление света и тьмы, и их же умелая гармоничность. Спасибо, Тики, за помощь в демонстрации”. Тики тогда справедливо заметил, что о таком его не предупреждали, о демонстрации не просили и вообще он случайно, но удачно проходил мимо. Неа посмеялся: “случайно в этом мире не происходит ничего, особенно, когда дело касается дуальных противоположностей”. Аллен тогда фыркнул, что не в восторге от такой дуальности, на что Неа молча жестами и особенно унылым выражением лица изобразил Ману и жест “повеситься”, а потом развёл руками: мол, смотри, ну я-то как-то живу ещё. Смеялись все втроём знатно и Мане, конечно же, эту историю не пересказали. И про чуть не уничтоженную треть острова – тоже. Неа отличный учитель, пускай и идущий порой на риск, который со стороны мог показаться неоправданным. Но Аллен знал, как у того было всё просчитано. А Тики после той истории даже ненадолго заменил “малыш” на “звёздочку”. Но со звёздочкой Аллен как-то с удовольствием ужился и даже расхорохорился, поэтому к “юноша”, “юный маг” и “малыш” Тики вернулся слишком уж быстро. Аллен был бы не прочь ещё немного побыть горячей звёздочкой. Звучит же круто! И не такой уж он и юный, относительно Тики – разница у них всего лет в восемь с чем-то, а тот делал вид, что старше на многие столетия.       Лави громко смеялся, утирая слезу из уголка глаза. Аллен непонимающе на него посмотрел. – Я-то думал, ты мне сейчас расскажешь какую-нибудь долгую нудную историю про магистров, местных занудных учителей или климатическую катастрофу, которую ты случайно устроил, а у тебя штаны загорелись. – Ну, до катастрофы не дошло, но было почти близко, – хохотнул Аллен, помешивая зелье, – Реальная катастрофа – это ворчание тогдашнего главы Арии. Жуть вообще, как разошёлся, что средь бела дня, мол, ушли с учителем не пойми куда, а если бы, да кабы, а кто занятия вести будет и бла, бла, бла. Короче, фу. А, ну и другой препод меня жёстко стебал по поводу титула звёздочки горящей. Но этот вообще пропащий кадр – там никакой оптимизм не поможет. Как хорошо, что Кросс его не слышит. И не умеет читать мысли. Хотя, нет, вроде бы, тот владеет телепатией? Да и пускай, если владеет. Ничего ложного Аллен, в своём мировосприятии, не сказал. – А как же катастрофа в виде Тики? Что у вас там с ним, всё-таки? Канда думает что про вашу связь ты специально пошутил, чтобы он отстал. А вот я, смотря на то, как ты о нём рассказываешь, теперь почти убеждён, что там было что-то. Хотя бы что-то. Лави смотрел хитро, как лис или хищная птица и Аллен только прыснул на это, оставив зелье остывать и сел на стул напротив. Театрально вздохнул, накрутил прядь длинных снежных волос на палец и скучающим тоном протянул: – Мы всего лишь трахались эпизодически, потом были вместе, как пара, около трехсот пятидесяти двух, суммарно, лет вместе в разные периоды жизни, чуть больше двухсот семидесяти из которых – разом в определенную эпоху. Ну, а потом нас снова разнесло по разным сторонам света и мы с той поры до моего нынешнего визита в Камелот не виделись. А, ну и, в перерывах между годами, то были на разных сторонах баррикад и враждовали, то просто не состыковывались друг с другом долгие десятки и сотни лет. В общем, такие дела. Но во времена Эдо всё было прямо серьезно. И эпизод по молодости в пять десятков, когда просто было классно и весело узнавать друг друга – там же проработка дуальности была и всё такое, типа познание своей второй стороны, своей дуальной сути, чтобы лучше понять себя и обрести мастерство в управлении собой. Но это, конечно, красивые слова и официальный предлог для чувств. Лави, переварив информацию, восхищенно воскликнул: – Ого! Стоп, то есть ты ещё старше, чем я знаю? Мог бы мне сразу сказать. Если ты так говоришь, то ты старше Эдо. И явно не на пару десятков лет. Сколько тебе на деле? А вообще, возвращаясь к теме романтики – нифига себе! Не жалеешь? Аллен с улыбкой покачал головой, выслушав все вопросы, и принёс им печенья к чаю. – Ни единой минуты. Хотя жести тоже было много – без деталей, но мы друг друга чуть не поубивали пару раз, потом и поняли, что всерьез враждовать нам бессмысленно и смертельно опасно. Потому и молча сошлись на том, что если мы не в дружественных позициях, то без совсем ярких причин в конфронтацию на полных потенциалах не вступаем. Жить Тики любит также сильно, как я. – Поэтому он тебя отпустил и не стал атаковать сразу, – Сопоставил Лави, кивнув, – Теперь всё обретает ещё больший смысл. По сути, если вы оба используете друг на друге полную силу – то вы просто уничтожите друг друга или обнулите все примененные чары и рухнете без сил? Или вообще уйдете в энергетическую пустоту? Лави как никто ранее из не первородных понял суть и Аллен ещё раз пропел оды интеллекту друга про себя. – Именно. Но мне хотелось бы думать, что ещё из-за личного фактора. Однако, я не строю себе иллюзий и знаю, что если Тики решит меня уничтожить – и глазом не моргнёт, поскольку когда решение принял, уже не сомневается. Поэтому, как видишь, я не впадаю в ожидания чего-то совсем бескорыстного и милого там, где этого ещё не видно с гарантией. Потому можешь Канде передать, что всё в порядке. Лави замирает, даже выражение лица застывшее, а Аллен только улыбается добродушно: – Лави, я понял, что ты передашь это всё Канде. Передай ему, если не сложно, что глава шпионской сети из него – так себе. А вот из тебя актёр, лицедей и информатор – очень даже. Лави немного смутился, но посидел, записав все запомнившиеся важные сведения. Как вердикт выдав только: – Тень, значит? Тоже полезно. Особенно для особо ярких светил. Аллен снова поймал себя на улыбке, смотря в окно, концентрируясь на тепле чашки в ладонях. – А ещё именно во тьме зарождается жизнь. Гораздо чаще, чем на ярком свете. Не стоит думать, что тьма, тень – это только про негативное. Мы боимся темноты, потому что думаем, что там обязательно окажется наш страх. – И пока мы будем так думать, темнота будет казаться страшной. А если подойти к ней с любопытством… – Ухватил мысль Лави. – М, – Кивнул Аллен, – Можно найти что-то удивительное, новое и ценное. Точно так же, как и при всём сиянии и тепле света, о него можно обжечься. Когда Аллен уже упаковывал зелья, Лави спохватился: – А остров? – О, Ария – это совсем другая и долгая история. Даже я не знаю историю его происхождения до мельчайших деталей, но…       После прихода Лави было достаточно сложно отказаться от процесса эпизодического ныряния в воспоминания о тех днях, когда они с Тики были вместе. Конкретно – в эпохе Эдо. Благо, Аллен уже давно разучился тонуть в том, что было просто порождениями его разума или прошлой энергией. Без этого, определенный период своей жизни он бы не пережил. Но, к счастью, он был живым. И Тики – тоже.       А в эпоху процветающего королевства Эдо, которым управляла мудрейшая женщина с тёплыми карими глазами, всё было совсем иначе… Взгляды были зашореннее, чем сейчас в заре, как на социальные явления, так и не было такого сильного распространения и магического, и научного знания. Аллен посмеивался, про себя, над этим разграничением. По сути своей, обе области описывали одинаковые явления, просто на разных уровнях. Науке до магической базы, конечно, было ещё далеко, но достижения людей в этой области, действительно, поражали воображение.       В Эдо было… теплее. Единственное слово, засевшее в голове Аллена прочной ассоциацией. И это всеобъемлющее ощущение обволакивало во всём тогда: улыбках детей, которых обучал Аллен, объятиях Тики и пряном аромате масел от его волос в том периоде. Запахе фирменной столичной выпечки в форме шестиугольников с начинкой из вкуснейших фруктов, сырного крема и ягод – Аллен очень скучал по этому вкусу, поэтому научился готовить похожее сам. В отношении Королевы к своему народу и каждого второго жителя к ней. В чувстве любви, словно раздувавшим и гревшим грудную клетку, как огромный шар золотистого света. Аллен тогда много смеялся. А Тики много шутил. Не по-злому и настороженно, как дальнейшие или ранние годы, а искренне, катая на плечах учеников Аллена и помогая ему проворачивать перед юными магами фокусы-опыты в духе: “а вот так сгусток энергии может исчезать в межпространстве, и мы никогда не узнаем, в каком конце света он будет “выплюнут” – придумайте себе сами”. Под возмущение младших товарищей Аллен и Тики, обычно, доставали те самые многоугольные булочки и атмосфера сразу становилась ещё более радостной сердцу. Тики помогал с обустройством города и освоением новых территорий, оптимизацией процессов и строительством, на уровне планирования, стратегии развития и советов. Аллен помогал с оптимизацией процессов уже существующей цепочки городов, в основном с целительством и обучением магов. Большую часть времени Аллен проводил с детьми-магами в Эдо и ни разу об этом не пожалел. Их уроки, и правда, были чем-то необычным и весёлым. Именно тогда Аллен впервые попробовал себя в роли преподавателя и проникся внезапным новым уровнем уважения ко всем, кто, в свое время, обучал его: с детьми было всегда интересно, но уровень неожиданностей, которые могло создать сочетание детской фантазии и проявленного намерения – великая сила. Как минимум, Аллен был свидетелем ставшей пушистой огромной гусеницы, у которой появился хвост, потому что ученик боялся всех ползучих и очень сильно хотел, чтобы гусеница оказалась котиком. Кот из гусеницы вышел сомнительный, а Аллен долго применял заклинание возврата воздействия, читая лекцию о том, что нужно принимать проявления природы такими, какие они есть. До ужаса себе напомнив в тот момент одного из учителей и от того мысленно вздрогнув. Был ещё случай с тем, как талантливая ученица умудрилась запульнуть огненным шаром прямо в одну из башен с амулетом обнаружения, а вернее в центр “глаза” этого амулета, чем сбила получаемые им данные и за девочкой десяти лет с Алленом сбежалась вся королевская гвардия. Казус вышел так себе, но Королева только посмеялась, передав Аллену, что выделит ему место за пределами стены в лесу, где они смогут спокойно тренироваться и выдаст на это разрешение. Прекрасная была женщина. Идея была феерической, потому что сразу открыла возможности практиковать куда более сложные и даже разрушительные, при неумелом обращении, заклинания. Однажды, Тики пришёл понаблюдать и просто провести с ним время, а они как раз проходили взаимодействие стихий. Аллен только материализовал кинжал из воды, как напротив встал Тики и создал подобный, но из огня. Аллен приподнял бровь: – Хочешь сразиться? – Ты же не против? Будет демонстрация взаимодействия огня и воды. Аллен хмыкнул и с азартом включился в игру, создав ещё девять кинжалов, из воды и выстроил все в клин. Тики проделал то же самое с огнём, а потом они, переглянувшись, под удивленные вздохи детей, направили заряды друг на друга. По местности распространился пар. – Вот так, при взаимодействии огня и воды, можно получить пар. Если воды достаточно, то можно полностью потушить огонь… Ой, – Аллен помахал рукой перед носом, создав небольшой воздушный поток, развеивая влагу и посмотрел на кончики своих, доходивших до плеч волос, которые решили пойти волнами и завитками. Напротив стоял Тики, похожий на гибрид хищного, не особо довольного кота с бараном. Потому что и без того волнистые волосы сейчас выбились из привычной прически и вызывали смешки у детей. – Ты похож на море: волнистый такой, – Улыбнулся Аллен. Ему нравился Тики в расслабленной, не прилизанной версии: было в этом что-то домашнее и уютное, родное. – Меня волнует твоя наглость об этом заявить, вот и волнистый, – оскалился Тики, пытаясь пригладить беспорядок на голове без помощи магии. – Я поняла, вот поэтому у мистера Тики нет жены! – Выдала одна из старших учениц, вызвав всеобщий хохот. Тики аж опешил от такого заявления и издал громогласное “пфф”. – Жена, Милли, это слишком серьезная ответственность и крайне обременительно. – Ну хорошо, а девушки у вас тоже нет! Тики хитро глянул на Аллена и Аллен моментально похолодел, замерев, но взглядом предупредив. – Ты права, девушки у меня нет. Зато у меня есть Аллен. Тики подошёл к Аллену и накрутил прядь его волос на палец, подул на чёлку и ловко увернулся от замаха с левой. – Ахах, малыш, не злись так! – Здесь дети! И я просил тебя при них так меня не называть. – Я знаю, - шёпотом отвечает Тики и целует его в уголок губ, растворяя раздражение и оставив любовь и тепло, вызывающие улыбку, – Поэтому так. Под шокированные взгляды детей, которые не привыкли к такому сюжету, Аллен пожал плечами и, приглаживая волосы Тики на пару с ветром, объяснил, что любить можно кого угодно и от тела это не зависит. Если действительно любишь, и не вредишь этим себе или человеку – то можно быть вместе, если второй этого тоже хочет. Милли задумчиво посмотрела на них после конца занятия, когда Аллен уже просто разговаривал Тики, изо всех сил сдерживаясь чтобы не открыть портал в их дом прямо сейчас, поглаживая края одежд Тики и отвечая на рабочие вопросы. Аллен тогда чувствовал себя самым счастливым. – Аллен, а как ты понял, что любишь Тики? Они с Тики переглянулись, одновременно моргнув. Вот это вопрос. – И правда, малыш, как? – С интересом подхватил Тики, решив понаблюдать за ответом. Аллен, поняв, что выкручиваться нет смысла, да и избежать вопроса не получится, задумался и немного погрузился в воспоминания, отматывая события, постукивая пальцем по подбородку. А потом щелкнул, сообразив: вот же оно! – Просто в какой-то момент почувствовал, что когда Тики счастлив – мне тоже становится счастливее, а ещё хочу проводить с ним время и совсем не важно, чем будем заниматься – с ним всегда интереснее, чем без него. Но и одному мне тоже хорошо. Думаю, что это всегда чувствуется – когда любишь кого-то. Это невозможно подделать или перепутать. Милли задумалась о чём-то своём и задала последний на сегодня вопрос, пока Тики, к тихому смеху про себя Аллена, стоял в немного обалдевшем от такого признания состоянии. – А если вы поссоритесь, то всё равно будете любить друг друга? Аллен чуть нахмурился, поняв, что раз тема так волнует, скорее всего что-то происходит у девочки дома. Присев на корточки, Аллен взял её за руки и посмотрел в глаза с улыбкой. – Если люди любят друг друга, то обязательно помирятся или найдут способ разрешить причину ссоры, разобраться с ней. Но если люди не любят друг друга или не хотят слышать и понимать друг друга, тогда понять позицию другого будет сложно. И не ссориться или помириться – тоже. Думаю, что это так. Тебя что-то беспокоит? – А если люди друг друга не любят, то им не стоит быть вместе? – В глазах девочки читалась странная решимость узнать ответ. Аллен хотел подать сладкий десерт вместо правды, но увидев такой взгляд, передумал. – Эти два человека или более, должны сами решить, что им стоит делать. И каждый из них примет самостоятельное решение, хочет ли он оставаться или нет. Но, я думаю, что если в месте нет любви, или в деле – то оно не стоит того, чтобы оставаться там, если тебе там плохо. Милли кивнула, поблагодарила и было убрала руки, но Аллен кивнул Тики и сжал одну покрепче. – Давай мы проводим тебя до стен города, уже начинает темнеть. Тики молча стоял рядом, смотря на убегающую от них к матери Милли и слушал, как Аллен напевает детскую колыбельную, прикрыв глаза. – Она сильная. Всё будет с ней хорошо, что бы там ни было. А если нет, то такова судьба. Аллен знал, как всё происходит, но оставаться равнодушным к детям не мог. Как и Тики, на самом-то деле. Поэтому так часто приходил посмотреть на их занятия или вызывался помочь с проведением. – Я знаю. От волос и кожи Тики пахло пряностями этой местности, а в объятиях было тепло и уютно. В такие моменты все заботы забывались. Они тоже просто люди и у их есть своя жизнь, которая требует их внимания и присутствия. Жизнь приятная и удивительная.       Дома было тепло и уютно: Тики щелкнул пальцами, разжигая камин, поддал жара энергией и пошёл мыться. Водоснабжение и канализация в Эдо были прототипами всего, что существовало далее. Аллен, умыв лицо и помыв руки, разделся до нижней рубахи и рухнул на кровать с довольным мычанием, раскинув руки и ноги, прикрывая глаза. Дни, в последнее время, были загруженными, но всегда начинались с дорогих сердцу поцелуев и теплых объятий, а заканчивались разговорами перед сном. Жаловаться было не на что. Тики зашёл в комнату в одних домашних штанах и сел на кровать, недолго поизучал его взглядом, а потом мягко коснулся тыльной стороной ладони его щеки и ресниц. Аллен закрыл глаза и издал подобие мурчащего звука, расслабленно выдыхая. Потёрся о руку щекой в шутку, заулыбавшись от ощущения ладони Тики на животе. – Щекотно. – Ты слишком милый, когда лежишь так расслабленно. – Ты слишком красивый, когда такой домашний и растрёпанный. – Один-один. Аллен смеется и тянет Тики на себя за руку, а тот только подаётся и нависает сверху, нежно целуя в лоб. Между ними тепло и много гуляющей свободно энергии, которая готова исчезнуть или разрядиться, а возможно и создать что-то большее. В их случае – гармоничное ничего, из которого потом может родиться что-то. Они всегда подготавливают почву новому, где бы ни были. Но главное – тепло, что разливалось по телу и позволяло чувствовать друг друга точнее, лучше. Точная сонастройка и мелодия желания и любви – током по кончикам пальцев рук и ног, ритм участившегося немного дыхания и стучащее в спокойном предвкушении удовольствия сердце. Сладостные мгновения до первого за вечер поцелуя. Тики касается его губ почти невинно, сминая и чуть прихватывая, и Аллен забывается ненадолго. Не важно, где они, что происходит вокруг – в его мире тепло и спокойно, а ещё волнительно-сладко сейчас. И этот мир с Тики они делят в моменте на двоих. Горячий язык по губам, лёгкая дрожь и открытость. Аллен притягивает Тики за шею и глубоко целует с присущей ему настойчивостью, но размеренно, немного растягивая удовольствие. Тики перехватывает инициативу, когда у Аллена немного кружится голова от прикосновений горячих пальцев к низу живота и Аллен расслабляется, чуть раздвигая ноги, позволяя Тики удобнее устроиться между них. Им хорошо. Аллен чувствует сердцебиение Тики, когда касается его груди, слышит его учащенное дыхание на ухо и лёгкую хрипотцу голоса: – Ты прекрасен, Аллен. – Я тебя тоже люблю.       А потом началась война. Тики ушёл в близкие ему по натуре методы, которые Аллен не мог принять, а Аллен вцепился в людей и идеологию, которые Тики не смог понять. Они оба покинули Эдо по окончанию войны, которую помогли тогдашней правительнице выиграть и убедились, что мир восстановился и город снова процветает – чувства ответственности за своих оба не лишены, но быть друг с другом на прежнем расстоянии было крайне сложно, после принятых каждым решений. Разошлись в разные края света. А потом Эдо пал. И теперь они встретились, спустя сто пятьдесят семь лет, будучи магическими советниками разных государств. Аллен улыбнулся, размешивая сладкий корень в чае: вот тебе и ирония. На разных сторонах они уже тоже были, до Эдо. Но теперь каждый из них, кажется, был умнее, чем пытаться убить своё дополнение. Свет и Тьма не столько противоположны, сколько необходимы друг другу для гармоничного существования. И лучше это будет добровольное принятие, чем истощающая, всегда приводящая ни к чему, борьба. В чём они с Тики всегда сходились, так это в том, что лучше созидать гармонию, в которой можно найти счастье и удовольствие, единение, чем разрушение и сепарацию. Но тогда, в войне перед развалом Эдо, они не поняли друг друга как люди. Прежде всего, пока они оба ходят по этой земле в этих телах, будучи душами в именно этом теле, они – люди. И имеют право на свои выводы, мировоззрения, несостыковки, согласия и ошибки. Которые, на самом деле, просто опыт. Аллен для себя, после встречи в стенах Камелота, понял, что не хочет больше того опыта, что разделяет их с Тики и отдаляет друг от друга. Нужно найти повод увидеться ещё раз… Хотя, нет, не стоит. Судьба сама сведёт их. Или свободная воля обоих. Всё будет так, как должно быть. К тому же, кажется, у Камелота в этом году сменился амбассадор и было смутное ощущение, на кого… Интуиция и догадка, не более. Близился фестиваль обмена культурами и научным прогрессом Четырёх Государств. Который происходил на территории самой открытой, в вопросах этических норм и подходов к познанию мира, Империи Зари. Аллен вынырнул из своих мыслей, концентрируясь на восстановлении съеденного бабочками Тики светового плаща. Слишком привычный ему артефакт и удобный инструмент. Спустя долгое время, проведённое в предельной концентрации, Аллен, наконец, увидел в руках ту самую плотность и гибкость, сонастройку с собой и накинул на плечи родной свет. Стало теплее и легче на душе. Прямо перед сном, как всегда это и бывает с коварными воспоминаниями, в образах в голове всплыл некогда дремучий лес, почти выжженный дотла в ходе сражения части первородных со сторонниками Неа. И попавших под перекрёстный огонь жителей людского королевства, стоявшего на пути у обеих сторон, которых Аллен отчаянно старался защитить всеми силами. Тики тогда не хотел учавствовать ни в какой войне, как и Аллен, но нужно было выбирать, оставаться в стороне Аллену бы не позволила совесть. Аллен выбрал, что и кого будет защищать. Под одеялом резко стало холодно от почти физически ощутимого эпизода прошлого: как Тики прошёл сквозь его сердце ладонью и потом резко её материализовал. Аллен до сих пор считал, что выжил чудом. Тики не стал его добивать – оставил лежать на покрытой пеплом земле, отправив весточку, что задание выполнил, с минимальными шансами на выживание. Кажется, до того как отключиться и уйти в глубокую гибернацию, пустив все силы потока на поддержание формы и работы функций сердца, то есть на его медленное, но верное исцеление, Аллен услышал что-то в духе “если ночь не заберёт тебя сегодня, буду рад снова сыграть с тобой на удачу”. Даже сейчас левая рука дрожала подсознательно от воспоминаний, хотя раны на ней, полученные в тот день, Аллен давно зарастил и от них не осталось даже шрамов, благодаря его долгим поискам решения. Аллен сжимает руку в кулак, прислушиваясь к ровно бьющемуся сердцу и успокаивается. Он здесь, это давно закончилось. Его спас Тим. Унёс на драконьих крыльях к источнику, прямо в Арию, где не подпускал к нему никого, даже матерящегося отборно Кросса. Аллен то прибывал во сне, то выныривал в реальность, чтобы попить и подпитаться напрямую от истока чистой световой энергией, то снова погружался в глубокий сон. Полное восстановление заняло месяц такой полудрёмы. Но зато потом, Аллен просто встал и пошёл в один день, чувствуя себя полностью обновленным. По иронии, Тики подарил ему перерождение. Аллен, спустя четверть века, ответил ему тем же, проткнув священным оружием насквозь и полоснув по руке. Тики тоже было, что вспомнить. Они причинили друг другу достаточно боли, но ни до тех лет, ни после, более этого не делали. Просто потому, что быть счастливыми и живыми им обоим нравилось больше. Аллен никогда не хотел убивать Тики, но тогда встал вопрос безопасности его друзей. А друзья – это та колонна света, та ценность, которую Аллен готов защищать всегда. Эпохи менялись, список самых важных людей – тоже. Но не менялось осознание того, что такой связи, как с Тики, у него ни с кем не будет. По крайней мере, пока. И это ощущение и осознание так и не поменялось до настоящего времени. Аллен заснул, когда за окном тучи скрыли Луну и стало совсем темно. В тьме было много чего успокаивающего, а бояться её Аллен давно уже разучился. У тьмы волнистые волосы и ответы на самые важные вопросы. Ответы и себе – в том числе. Те, в которых признаться боишься, порой, даже себе. Если бы не Тики, он бы никогда не узнал некоторые грани себя. И за это, что бы ни было между ними в прошлом, настоящем и будущем, он всегда ему благодарен. Следующее утро встречает Аллена подлетевшим к нему работником научного отдела, поправляющим круглые очки и наспех объясняющим суть проблемы. Оказывается, что один из летающих островов начал выдавать пару дней назад мини-землетрясения, причину которых установить не удалось, поэтому хорошо бы, чтобы опытный маг посмотрел целостность кристаллического ядра в породе. Аллен кивнул и улыбнулся: – Хорошо, конечно, Джонни. Я могу уже идти или есть нюансы? – Канда и Лави пойдут с тобой, подходи к подъему на остров и встретитесь там. Аллен кивнул и хмыкнул, представив примерно, в каком “восторге” Канда, которому временно нельзя показываться на свободных землях и выполнять обязанности вне стен столицы, от такой работы. А Лави – это хорошо. Главное избежать неуместных шуточек. Ну, или никого случайно не спалить. А то он умеет – звёздочка очень горячая. Остров, и правда, знатно перекосило. Аллен чувствовал это нутром, почти физически: потоки были сбиты и перекошены, как будто что-то повредило ядро. Джонни хоть и не был магом, а суть явлений всегда распознавал верно. В научном отделе вообще были выдающиеся личности: как духом, так и умом. – Мояши, что так долго? Ходил пешком до Камелота и обратно увидеться со своим “не другом”? Телепортация тебе на что? – Задором от Канды так и разило за километр. Аллен из привычной мягкой улыбки растянул зубастый оскал и медленно театрально похлопал в ладоши. – Канда, ты выучил так много слов, я горжусь тобой. Наблюдавший сцену Лави попытался встать между ними, но был отодвинут рукой Аллена в один лёгкий жест. – О, я так понимаю, ты даже не собираешься опровергать? – Мне нечего опровергать, это всё твои фантазии. Интересно, кстати, что о двух мужчинах, ни один из которых – не Алма. Мне ему стоит сказать о том, что пора начать беспокоиться? – Аллен, – Осторожно протянул руку Лави, боясь получить от Канды. – Закройся, тупой кролик. – Смена темы, о-о, – Протянул Аллен, разводя руками, – Понятно всё с тобой, Канда, понятно. – Пф. Вот и поговорили. Аллен легко хихикнул и протянул руку, медленно, чтобы убрать с плеча Канды лист уже начавшего желтеть клёна. – Ладно, я тоже рад тебя видеть и рад, что мы оба выбрались из той заварушки. Рука не болит? Канда внимательно посмотрел на него и отрицательно качнул головой. Аллен кивнул. Отлично, значит, даже на смятенную голову залечил правильно. – … Вы не ссорились? – Ничего не понимающий Лави зашёл за ними на платформу для подъема. Канда фыркнул, а Аллен пожал плечами. – Да мы каждый день так ссоримся, что аж расстаться на больше, чем пару дел не можем, сам же видишь. И Аллен толкнул их потоком воздуха. Платформа подлетела, загорелись золотистые письмена, и они плавно направились на парящем куске породы к месту. Все “лифты” были сделаны из орева. Орев – камень с высокой проводимостью стихийных энергий. Ступив на остров, Аллен обернулся, чтобы посмотреть на реакции Лави и Канды. Лави сразу опустился на землю, прислушиваясь к ощущениям, а вот Канда закрыл глаза и пустил немного своей энергии по площади. У каждого свой метод. – Это правая часть кристалла снизу, которая опорная, но не прямо под нашими ногами, а чуть ниже. – Со стороны захода Солнца, – Кивнул Аллен и пошёл на противоположную сторону островка. – Там что-то живое, – Заявил Лави внезапно, – Живое и что может взаимодействовать с кристаллами, как с источником энергии. Есть ощущение как от элементалей, но наоборот, то есть энергию не выделяют, а поглощают. И тело более физическое. У Аллена пронеслась догадка, в чём может быть дело. А вернее, в каком существе. Догадка подтвердилась. Прямо на небольшом выступе кристалла устроился тьясс: существо магии с головой оленя, витыми спиралью рогами, переливающимися всеми цветами радуги, плотным телом и мягкими лапами с когтями и хвостом, как у кота и широкими крыльями из искрящихся энергией белыми крыльями. Чуть больше стандартного упитанного городского кота. Молодая особь, но уже взрослых размеров. И эта особь беззаботно хрумкала кристалл основы. Вот тебе и причина “замыкания” энергопотоков. Аллен, пребывавший в крайне смешной позе, а именно: свесившийся с края острова и задницей кверху, чтобы проще было держать равновесие, удивленно моргнул. – Малыш, ты что тут забыл? Неужели негде было больше поесть? Обычно, тьяссы выбирают более легкодоступные источники энергии: местные водопады Зари, ягоды мурра, богатые чистой энергией света или же подъедают хозяйские коллекции кристаллов местных магов – вот почему их отказались признавать домашним видом. Аллен бы с радостью обзавёлся таким компаньоном, но пребывание в доме тьясса – равно постепенное опустошение всех кристаллических и природных источников, то есть, полное обесточивание. Канда свесился следом, явно испытав облегчение от такой причины и тихо спросил: – Действительно странно. Зачем ему целый огромный кристалл. Аллен нахмурился и присмотрелся к виду животного. Крыло! – Левое крыло не искрится даже изредка. Скорее всего, он пытается восстановить его, излечить, объевшись чистой энергией, но не может, потому что не понимает, что проблема не в подпитке. Они переглянулись и молча кивнули. Канда использовал иллюзию жуков, которые окружили тьясса, тот начал пытаться взлететь и оторвался от кристалла, а потом завалился на одну сторону, потеряв равновесие, и было сорвался вниз. Но тут его подхватили путы белого плаща Аллена и притянули наверх. Аллен поднялся на ноги и осторожно взял в объятия трясущееся животное, погладив по переносице. – Давай мы вылечим твоё крыло, а потом ты полетишь к своим, а мы займемся восстановлением острова. Ага? Ай! Аллен не ожидал, что его волосы начнут жевать, как траву. – Маленький, я всё понимаю, но с моим замедленным от природы старением, я эту длину отращивал сорок лет! Отвяжись! Канда пришёл на помощь и собрал ему волосы в хвост, после чего они выдвинулись в сторону дома Аллена. Лави вызвался оповестить научный отдел и заняться подбором нужного кристалла или найти того, кто знает заклинания умножения или копирования структуры материи. Аллен кивнул. – Полагаюсь на тебя. Канда выглядел почти умиротворённым, пока они шли и просто наблюдал за постепенно расслаблявшимся тьяссом. – Обязательно было его так пугать? – Аллен почесал милейшее существо за ухом и прижал к себе покрепче, но так, чтобы крыло оставалось на весу в естественном положении. – Он бы, по-твоему, как-то ещё отцепился от источника, как ему казалось, силы и безопасности? – Ты прав, прости. Маленький, ты такой милашка. – Ага, пока не голодный. Кого-то напоминает, например тебя. Аллен рассмеялся – вот это была хорошая шутка и ирония. Аллен и правда был страшен, когда кто-то покушался на его еду или он давно не ел. Особенно его голодного страшились повара в местных тавернах! Аллен посадил почти заснувшего на его руках тьясса на стол, но тот ринулся к нему и снова попросился на руки. Аллен прикрыл глаза и улыбнулся. – Малыш, я не батарейка и не кристалл, хорошо? Канда замер, было доставая нужные для шины материалы и бинты. – Он тебя ел пока мы шли всю дорогу? – Скорее уж пил, но – да. Я же чистый источник и прямой проводник, забыл? Канда нахмурился и перенял упирающееся животное из его рук. – Давай по-быстрому. – Спасибо.       Залечить крыло не заняло много времени: Аллен применил сочетание мазей и целительной магии. А вот прощаться с виновником неполадок на острове было весьма сложно: тот никак не хотел улетать далеко и теперь просто кружил вокруг Аллена, иногда игриво пожевывая его волосы. Аллен обреченно вздохнул и, подождав немного, поиграв с тьяссом, отловил его и поцеловал между рогами, а потом серьезно-серьезно посмотрел в глаза. – Ты замечательный и с тобой очень интересно, но мне пора, ладно? И тебе пора. Уверен, у тебя есть, с кем веселиться. Вы не особо одиночки по природе, так ведь? Сколько у тебя в группе товарищей, два, три, четыре? Лети к ним. Аллен чувствовал щемящую нежность в груди от того, как мягкие пушистые лапки осторожно переминались на его плечах. Когти чуть-чуть царапали, но просто потому, что от природы у тьяссов они очень длинные жесткие, как и зубы, способные раскалывать породы. Его лизнули в щеку и Аллен засмеялся, отпуская нового друга. – Ну вот ещё, давай, лети, а то я сам не захочу уходить. Издав подобие мурчащего звука, тьясс поднялся высоко в воздух и, напоследок сверкнув от рогов вспышкой магической энергии, которой в нём теперь было хоть отбавляй, повернулся к нему лицом, подул на него легким потоком ветра на прощание и улетел в сторону центра города. Тьяссы в краях не редкость, но такой инцидент был из ряда вон. Аллен улыбнулся, махая вслед, а потом почувствовал как слабеет рука. Этот цикл знакомств, встреч, радости, дружбы, спада, расставаний и прощаний всегда такой же, но Аллен, к своей досаде, за все восемьсот лет с небольшим… Всё никак не может охладеть к нему или, хотя бы, привыкнуть. Особенно, когда дело касается людей. Однажды, ему придётся попрощаться и с нынешними друзьями. Но сейчас – не время об этом думать! И вообще, он обещал вытащить Линали прогуляться из замка в город на вкуснейшую птицу в меду. И кто он такой, вообще-то, чтобы отказывать принцессе и, главное, подруге! На этом было принято решение серьезными вопросами сегодня больше не задаваться.       За столом Аллен был несвойственно ему задумчив и даже мечателен, что не укрылось от внимательных взглядов друзей. – Аллен, ты не влюбился, случайно? – С хитрой улыбкой спросила Линали, передавая Канде блюдо с закусками. Аллен так и замер, опешив от такого вопроса, а потом нервно засмеялся. – Линали, я, конечно, не буду врать, что якобы староват для таких приключений. Но ты серьезно? Просто задумался. – О чём? – Решил дожать Алма, забежавший на общий огонёк после работы. – О делах. – Сердечных, разумеется, – хмыкнул Лави, – Ой, ну брось! С таким лицом только о делах государства и думают, вот один в один с таким! Все засмеялись, включая Аллена, но он быстро уткнулся в еду и фыркнул, пробубнив, набив рот картошкой, что-то в духе “вот вы сами когда будете обдумывать что вам делать в отношении какой-то неоднозначной вещи, будете с такими же лицами, и я вас тоже буду стебать, даже не надейтесь”. Канда внимательно смотрел на него и почти весь ужин молчал. Аллен заметил, но реагировать на это не стал. Только налил Канде попробовать сок лунных ягод, который тот всё брезговал пригубить уже пару лет. И тот согласился. В итоге, у Аллена стало на кружку меньше.       Аллен был вдохновлён дальше двигаться и работать, но мысли иногда возвращались к Тики и в Камелот. “Я довольно сильно их приложил той вспышкой, интересно, они с Роад уже восстановились? И ещё, не попало ли ему от Шерила за то, что с пустыми руками. Не то, чтобы Тики когда-то дал собой помыкать, но всё же – быть в разладе с Шерилом ситуация крайне напряженная и некомфортная. Ладно, не моё дело сейчас. Главное, что все живы. И он меня тоже задел, так что квиты. А вот за плащ надо при встрече вставить звездюлей. Или пускай возмещает чем-то приятным… Приятным.” Перед глазами Аллена невольно всплыла смешанная картинка воспоминаний о том, насколько Тики в прекрасной форме и как с ним бывает хорошо, когда они оба расслаблены и приняли решение быть вместе только вдвоем… – Мояши, отвисни. Аллен оглянулся и понял, что в таверне они с Кандой остались одни. – А? Извини, задумался. Канда смерил его странным взглядом и вдруг схватил под локоть, хмуро выдав: – Пойдём-ка прогуляемся.       Они молча вышли за стены города к подножию горы и Аллен с мычанием потянулся, наслаждаясь свежим воздухом, разрывая тишину. Не гнетущую, но немного тяжелую сегодня. – Решил, что будешь делать? По поводу Тики. Аллен удивляется внезапной проницательности. И ведь Алма, Линали и Лави куда-то ушли почти в одно время. Не стоило забывать что, когда надо, Канда неплохой тактик и стратег. Скорее тактик, конечно, но на поле боя это чаще и требовалось. Аллен глубоко вдыхает и выдыхает шумно и длинно. – Нет ещё. Канда садится на землю, расправляя ровным жестом подолы чёрного плаща и смотрит на небо. Аллен следит за его взглядом до пухлеющего полумесяца. Скоро полнолуние. Аллен садится рядом. – В чём затруднение? Боишься, что может повлиять на внутренние дела или…? – Там… сложная история. Я, наверное, просто боюсь себе признаться, Канда. Канда молчит, но всё же спрашивает потом: – В чём? Канда любит доводить диалоги и дела до конца. – Что, не смотря на все жестокие, ужасные, грубые и морально неприемлемые, тёмные вещи, которые Тики сделал за свою жизнь и я о них знаю, а многие видел собственными глазами и даже некоторые прочувствовал на себе я, всё ещё, могу его просить и, на самом деле, при встрече понял, что уже давно простил. И всё ещё люблю всё то в нём, что всегда любил и что изначально показало мне его человечную, светлую сторону. Канда тихо выдыхает и вдруг говорит спокойно: – Я убивал людей. Аллен оборачивается на него и моргает удивленно. – Я тоже. И ты – глава столичной части армии, по сути, это часть твоей работы. – Я не хотел убивать людей, когда шёл в стражи. Я хотел защищать их. Но всё же – многих убил. Потому что сделал такой выбор. – Ситуации бывают разные… – Именно. У Тики был выбор. И тебя он не убил. А ситуация была очень определенная. Я не знаю, какие зверства чинили вы оба, я не знаю, почему ты подсознательно боишься ему снова довериться, но я вижу, что ты этого хочешь. И если тебе нужно просто перебороть себя – то лучше сделать это во время фестиваля. Пришли данные о прибывающих амбассадорах. Тики Микк – от Камелота. Аллен говорит тихое “спасибо, Канда”, а потом обнимает колени и чуть опускает голову. – Не боюсь я его. И доверять людям после нескольких предательств не боюсь. Гораздо страшнее – никому никогда не открыться снова. Я с собой не могу договориться, вернее, пока сложно принять, что я могу простить всё то, что было и то, чего не было. Тики… не плохой человек. Да, я видел как он убивал на войне. Но на войне все убивают, Канда, ты знаешь это также хорошо, как и я. Но он также помогал мне обеспечивать всем необходимым полевой госпиталь. Он предавал одних и спасал своими данными других. Он врал и был честен со всеми: и своими, и чужими. Он совершал насилие и помогал исцелить, минимизировать его последствия. И я ничем не лучше. Я тоже делал очень много вещей в своей жизни, о которых жалею до сих пор, но смог себя простить. Я не считаю, что всегда поступал или поступаю правильно, но таков мой выбор в тот или иной момент. – М, – Кивнул Канда. Понимал, о чём он. Вздернутая бровь: но? – Но… В мои нормы морали и представления о том, что правильно, совсем не укладывается то, что творил Тики в определенные периоды, а особенно под конец эпохи Эдо. Он не предавал меня лично, не делал мне больно с давних пор, не пытался сделать что-то в отношении меня. Но то, как он поступал в тех реалиях в отношении других людей, я… Это не правильно, что я так легко это отпустил, в моём понимании. Что так легко принял это и всё ещё могу испытывать к нему что-то тёплое. Знаю, что это звучит абсурдно, но это будто две стороны меня, которые не могут найти между собой равновесия. Со мной давно такого не было. Обычно, мне очень легко мириться с собственной тьмой. Канда выслушивает его и этого достаточно. А Аллен чувствует что, оказывается, с момента телепортации обратно он всё это время был жутко напряжен, потому что голос под конец прорезается полной силой и из тела уходит тяжесть, зажатость. Кровь лучше циркулирует. – Что тебе обычно помогало, когда ты не мог примириться с тенью? Аллен задумывается. Ответ приходит быстро: такой простой, банальный и понятный, но от него конкретно сейчас немного не по-себе, поэтому Аллен смеется, смаргивая слезы из уголков глаз, поднимая взгляд к звёздному небу. – С этой самой тенью поговорить. Вернее, с самим её проявлением. Канда плавно протягивает ему флягу с водой. Аллен выпивает пару глотков и качает головой. – Спасибо. Никакого больше вина после тяжелого дня. – За сотню, а пить всё не научился, – хмыкает Канда и поднимается, – Поздно уже.       Аллен поднимается следом, возвращает флягу и улыбается Луне. Как-нибудь, да разрешится. Поговорит с Тики и примет для себя решение. Даже будучи очень опытным, нельзя требовать от себя мгновенных ответов на все-все вопросы в жизни. Жизнь – она немножко не так работает. Это момент, опыт в здесь и сейчас. А он пытается решить настоящее то ли наперед, то ли через прошлое. Глупая тактика. Как сказал бы Кросс: от того, что ты ноешь, что бутылка пустая, она не наполнится. Ты либо смиряешься, что она пустая, пока идёшь за новой, или открываешь новую и лишаешь себя повода ныть. Тактика не про проработку эмоций, но когда по-другому решать не получалось, Аллен иногда про неё вспоминал. – Спасибо, Канда. И передай Алме мою благодарность, а то вон, с его юношей ошиваюсь по ночам, сбегая из города. Канда фыркает и от чего-то слегка мрачнеет. Аллен осторожно спрашивает: – У вас что-то случилось? Вместе вас редко видно, в последнее время. Канда сворачивает не к дому, а к ночной таверне. Значит, случилось. – Ничего особенного. Я просто нихрена не понимаю, что именно Алма хочет. Орёт на меня сначала, что я его к себе не подпускаю, а как только я приближаюсь, начинает, образно, бить по рукам. Аллен серьезно пускается в анализ. Поведение на Алму максимально не похоже, только если не… – Ты не отвергал его предложения недавно? Вы не ссорились на этой почве? Канда замирает у входа в таверну и, спустя время, отвисает, уставившись на него. – Было дело. Ерунда какая-то: съездить с ним в Гишор, на дипломатической основе, аля как личная охрана. Я ему прямо ответил, что охрана нужна всем от него, с его способностями, а не наоборот, а он обиделся. Ну, правда, вот делать нечего – три недели пути если на лошадях, когда здесь такой завал был. Аллен мягко улыбнулся и потрепал Канду по голове. – Время он с тобой наедине провести хотел, дурак ты, Канда. На лице друга прочиталось такое искреннее удивление, близкое к шоку и осознанию сезона, что Аллен не сдержал смешок и помахал рукой, направившись к дому. – Купи ему его любимой еды, заобнимай хорошенько и извинись, и дело с концом, думаю. Поиздевается пару дней подколами или дразнилками, и отойдёт. Обязательно извинись! Даже если считаешь, что не за что! Просто попробуй. На следующее утро Алма с Кандой оба опоздали на заседание с Комуи, при этом Алма был почти по подбородок завёрнут в шёлковый шарф, а Канда излучал ауру “ничего, и ещё бы подождали”. Комуи в шутку протянул Канде местный символ власти – сферу с сияющим вечным рассветом сгустком энергии внутри – и предложил “истинному королю этого дня” провести собрание. От смеха загибались все, долго и упорно. Началась подготовка к фестивалю. Освободился Аллен с наступлением темноты: уже закрывались некоторые таверны, звёзды сегодня были прикрыты тучами и пробивался развеивающий тайны свет Луны. Теперь, когда в голове было место для мыслей не о благоустройстве Зари и пунктах, которые необходимо выполнить к началу фестиваля, Аллен задумался о дилемме насущной: Тики и как ему относиться к своей готовности снова быть с ним вместе. И всё же, лучшим вариантом казалось действовать по велению сердца – насиловать себя в таких вопросах бессмысленно и только увеличивает страдание, а оно крайне неприятно и, к тому же, лишает возможности достигать целей и наслаждаться жизнью. Вот про наслаждения он у Тики понабрался, точно. Что же… Отрицать любовь было бесполезно. Это как, смотря на Солнце, заявить, что его там нет. Вам всем просто привиделось. А свет и тепло откуда? А, ну так это, знаете, источник неподалёку, вот и воздух нагрелся, а свет от свечей, откуда бы ещё ему быть. Нет уж, в такие игры он играть с собой не хочет и не будет. Не маленький уже. Хотя порой казалось, что лет в шестьдесят или даже шестнадцать всё было гораздо проще. Да даже в триста, что уж там. – Вот бы булочек сейчас тех самых, с персиками, ягодами и творожным кремом, как в Эдо… О! У меня есть всё, кроме ягод. Так, ну это я могу себе организовать! Таким образом, прогулка до дома заняла чуть больше часа, поскольку Аллен решил пособирать сезонные кислюки у южных врат на холмах. Разумеется, гениальная идея – пойти в лес, когда уже стемнело, была не настолько опрометчивой, как могло показаться. Убедившись, что рядом нет людей, которые могли бы его заметить, Аллен расслабился внутренне и выпустил часть своей силы. От ладоней исходил мягкий белый, ровный свет. Всё в порядке и с потоками, и с навыком. Ходить большой светящейся лампочкой по Заре Аллен всё ещё не рисковал, хотя Комуи, Линали и, теперь, Лави с Кандой знали, что он из первородных. Кислюки были диаметром с фалангу пальца средней по размеру ладони и отличались приятным фиолетово-бордовым переливом кожуры. Выглядели, на фоне своих ядовитых собратьев, не привлекательно, но были съедобны и хороши для десертов, а ещё прекрасно помогали при простуде или просто взбодриться. Аллен любил добавлять ягоды кисляка в чай, который пил утром, вместе со специями. Что-то пронеслось по лесу быстрым вихрем в паре десятков метров от него. Аллен удивленно замер, тут же погасив свет и не издавая ни звука. Видимо, унеслось в направлении города. Странно. Пора возвращаться. По дороге домой и в черте города, ничего странного он не заметил. С сумкой, набитой кисляком и свитками с записями с собрания, Аллен ввалился домой когда Луна была уже высоко. Заклинание барьера было немного ослаблено, но не тронуто. Никаких брешей, нарушений структуры. Аллен проявил код и прочитал ноты. Лишний полутон. Настолько аккуратно через его тип сотворения заклинаний мог пройти только один маг, которого он знал. Ну, или кто-то из друзей сильно подрос в уровне. Призвав плащ, Аллен бесшумно поставил в прихожей сумку и прошёл в кухню-гостинную. За столом сидел Тики, помешивая чай. – Привет, малыш. Хорошо выглядишь, прогуливался? У Аллена непроизвольно дернулась бровь и зачесалась рука. – Как видишь. Ягодок принёс. Хотел мирный спокойный ужин. – Ты всё ещё плохо принимаешь комплименты. – Ты вошёл в мой дом без приглашения и спроса, не переводи тему, – Аллен в пару шагов пересёк комнату и опустил руку на стол прямо у чашки Тики, возмущенно смотря прямо в глаза. “Магистра ради, снова этот аромат пряных масел, ну сколько можно пахнуть как всё самое любимое одновременно, это невыносимо”. Захотелось хорошенько стукнуть, только уже себя. И покрепче так, чтобы наверняка. Не тот акцент выдало внимание. Тики с интересом смотрел на него, а потом откинулся на спинку стула, расслабившись. Всем своим видом показал, что понял, что всерьез Аллен его атаковать не намерен и он это вычислил. Вот же омерзительно прекрасный гад. – Тебя не было дома. А я проделал путь сюда только, чтобы с тобой увидеться. Выставишь меня на улицу вот так? Ты жесток, малыш. Аллен зажмурился, беря под контроль эмоции, потёр переносицу и посмотрел на Тики, уже спокойнее, но с укором. – Ты же знаешь, что нет. И чай оставь. Тики изменился в лице: маска стекла и осталось настоящее. То, с чем всегда можно иметь дело и честно разговаривать. Тики спокойно накрыл его ладонь на столе своей и произнес со всей честностью: – Захотелось тебя увидеть. Аллен почувствовал разлившееся от кисти и до груди тепло и смягчился в выражении лица и внутренне. – Я рад тебя видеть, Тики. Он ведь, действительно, рад. Просто не ожидал и не знает, учитывая внутренний конфликт, как ему сейчас реагировать наверняка. Но ведь, вот и возможность всё для себя решить, разве нет? Тики немного поглаживал его руку, успокаивая, и Аллен вдруг улыбнулся. – Интересно, что это не левая. Было бы иронично. Тики морщится от неприятного и для него воспоминания. – Как тебе это может быть весело – не могу понять до сих пор. – Мне и весело и грустно, но это не значит, что можно давать этой грусти победить. Не ты ли меня всегда учил наслаждаться жизнью такой, какая она есть, и искать возможность получить своё удовольствие? Играть, так с высокими ставками, разве нет? Тики усмехнулся и покачал головой. – Умеешь ты применить подобные тактики в самых неожиданных областях. Помочь с ужином?       И будто не было ничего: никаких лет поодаль, расставания, недосказанности и просьбы простить, в обе стороны, в глазах. В груди словно развязался огромный узел и стало легко-легко. Кажется, Аллен знает ответ. – Это я оптимистично загнул с ужином. Мне бы зелья сделать, которые ночь настаиваться должны сначала, а потом уже всё остальное. Так что тебе придётся подождать, если хочешь продолжить вечер. Шерил не заметит ничего странного, если тебя не будет подольше? Тики отрицательно покачал головой и отпустил его руку. Аллен только сейчас понял, что наклонился ближе и почти наклонился к лицу Тики. Смутившись, Аллен вздохнул и резко выпрямился, направившись за оставленной в холле сумкой. Ну, что за? Неужели сегодня у него никакой выдержки? Так игра не будет интересной. Впрочем, Тики явился сюда, явно просчитав свой уход, так что и у него намерения не совсем про просто провести время. – Тики, ты всё ещё любишь те шестиугольные булочки? Я набрал кисляка. И есть персики. – Давай я помогу тебе с зельями. Аллен удивленно моргает. Навыкам Тики он доверял, даже очень, но предложение было… неожиданным. Сверх того, что он предполагал услышать сегодня. Он не сомневался, что Тики останется, но раз так, то и для Тики этот вечер очень важен. Как важны для них обоих все вечера, когда они вместе и просто Аллен и Тики, а не первородные света и тьмы или при каких-то временных титулах. – Оставим титулы магических советников на сегодня? – Улыбается Аллен, и протягивает список зелий. Тики пробегается по ним взглядом, выделяя, какие из них настаиваются за ночь, внимательно перечитывает и кивает: запомнил. – Оставим. Было бы отлично не только на сегодня, но тут – как пойдёт. Дай-ка, – Тики уже снял верхнюю одежду и остался в рубашке, теперь закатав рукава и двинулся к котлам. – Оставь мне красный, я в нём обычно сильнодействующие варю, первое в списке сам и сделаю. Тики кивнул и взял два котла: один побольше, второй поменьше. Достал необходимые травы и другие ингредиенты. – Свежие корни лесницы есть, или только засушенные? Аллен подвинул Тики засушенные и придвинулся поближе. Пока Тики подготавливал ингредиенты и кипятил воду, Аллен наблюдал за ним, а потом достал персики и коротко положил голову на плечо. – Я соскучился, Тики. Тёплая ладонь мягко потрепала его волосы и Аллен зажмурился. – У тебя волосы будто пожевал кто в некоторых местах, не обессудь – такой себе стиль. Аллен засмеялся и поднял на Тики взгляд. Ох уж эта не слишком большая, но заметная разница в росте – Аллен был Тики по линию губ. – Не поверишь, но так и есть. Тьясс днём ранее – устроил переполох из-за вывихнутого крыла. – А, логично, ты же для него как одна большая конфета. Аллен длинно фыркнул и оттолкнул Тики, заверив, что он придурок и принялся замешивать тесто, параллельно помешивая в красном котле базу. – У тьяссов есть вкус, ты очень сладенький. Когда не бьешься-я-А! – Тики еле увернулся от удара поварёшкой и ухмыльнулся. – Напоминаю, что твой удар может пройти сквозь меня и всё. Не трать силы, лучше сделай булочки. – А чего уворачиваешься тогда?! Умник хренов. У меня, может, поварёшки из светлой материи, не всё то, чем кажется! Тики рассмеялся и ущипнул его за бок, Аллен ойкнул от неожиданности, пригрозил поварёшкой ещё раз. Тики, на всякий случай, попятился: поварёшки из светлой материи – меньшее, на что Аллен был способен. Уж он-то знал. – После твоего кубка из светлой материи, из которого ты споил мне тот чай с яблоками, я уже ничего не боюсь, Аллен. Это было жестоко! Как выпить токсин с подсластителем. – Ну, так ты мне лгал и сделал то, чего сказал, что делать не будешь. Вот тебе и на. И вообще, не помер же, а всего лишь протошнило, – Развел руками Аллен, а потом, уже мягче, добавил: – Я бы не стал делать что-то, что может серьезно тебе навредить. Если ты не дал бы мне повода, конечно. Тики посмотрел на него как-то странно, а потом притянул к себе за затылок и поцеловал в макушку. – Я знаю. Аллен прикрыл глаза, чувствуя, как сопротивление окончательно покидает тело. Ну, вот. Ответ яснее некуда, но почему такое чувство, будто всё ещё хочется отойти? Аллен прислушивается к себе и понимает: дело не в Тики. Он отвык. Просто отвык. От объятий, поцелуев, заботы, помощи без лишнего “но” и всяческих дурацких предлогов, без ожиданий чего-то взамен. Тики просто знает, что они так устроены, что всегда дают друг другу что-то, пускай это просто присутствие. – Прости. Я отвык от тебя. – Но видеть хочешь? – Хочу. И трогать и обнимать хочу. И слышать, и чувствовать. – Тогда всё в порядке. Давай закончим с делами и поедим. Алллен кивнул. Когда зелья уже остывали в котлах, а на столе перед ними была стопка ароматных, румяных шестиугольников с закругленными краями, а Аллен заботливо расталкивал в чашках кисляк и сладкий корень, перемешивая чайные листья, Тики наконец ощутил всеобъемлющее спокойствие и то чувство, за которым пришёл на самом деле: гармонию. Аллен провел тыльной стороной ладони по лбу, улыбнулся и подвинул ему чашку по столу. Снял с себя белые, расшитые золотыми нитями верхние одежды, оставшись в рубашке цвета нежного голубого утреннего неба. Рубахи в Заре были на запах, с поясом посередине. Очень удобно снимать. Так, нет, Тики, не сейчас. Ещё не время, но мысль приятная. Однако, немного уставшее состояние Аллена занимало его внимание куда больше. – Аллен, ты отдыхаешь? – А? – Аллен садится напротив и вытягивает ноги к его ногам, специально немного задев в знак доброго расположения духа, – В последнее время много всего делать нужно, а так, обычно – да, и вдоволь. Вот и хорошо. Хотя, конечно, со вдоволь малыш приврал. Знает Тики его отдых – полдня повалялся, поел и всё: вперёд, снова что-нибудь делать или, что ещё хуже – думать. Думать слишком много Аллену тотально вредно, на его взгляд. Аллен крутит чашку в руках, о чем-то несерьезном задумавшись, чуть морщит нос на кошачий манер и складывает губы в тихое “о”. Очаровательный. – Знаешь, что? К магистрам эту всю историю про Камелот и Зарю, в плане позиций. За нас, Тики. Вот это уже разговор, Аллен не разочаровывает, как и всегда. – За нас. Чокнувшись кружками, они приступили к булочкам. Тики не сдержался от тихого стона наслаждения: выпечка у Аллена всегда получалась отменная, как и птица. – Один в один почти, это прекрасно, малыш. – Ну, остроцвет мы не найдем уже для них, – с ноткой ностальгии и грусти сказал Аллен, – Совсем как тогда не получится, вид считается уничтоженным. Тики качает головой, заверяя: – Так даже вкуснее. Аллен подпирает голову рукой и припечатывает с довольной хитрой улыбкой: – Умеешь ты задабривать, Тики. Не подлизывайся – нет необходимости. Едим и едим, хороший вечер. Язва. Аллен прекрасен: умный, сообразительный, не теряется, решительный, смелый, сильный и духом, и телом. Очень чувственный и глубокий эмоционально. Не умея плавать, в этой глубине можно утонуть, и это не фигура речи. Тики раньше боялся этих вод, но Аллен провёл, в своё время, за руку, показав, как с ними жить в гармонии. Аллен смешной и открытый, жизнерадостный и любящий жизнь. Живой. Красивый. Аллен распускает волосы и густые пряди тонких, отливающих серебром снежных волос покрывают спину до копчика. Отрастил же. Хотя Тики и сам снова вернулся к длинным. Вот тебе и синхронизмы без малейшего понятия о том, как в нынешнем веке выглядит твоя дуальная сторона. Пушистые ресницы и серые глаза, цвета затянутого облаками неба. Такое небо обещает спокойствие и очищающий душу дождь. Облегчение, благо, радугу после шторма. Аллен как доброе предзнаменование и надежда в одном флаконе. Аллен – свет. Но Тики прекрасно помнит и знает, что Аллен может сжечь город сердних размеров по одному своему желанию и у него ещё останутся силы. Аллен может обратить в пепел что угодно. Включая собственное чувствительное, открытое и очень сильное, доброе сердце. В котором очень часто находится место для боли совершенно незнакомых ему людей. Аллен потягивается и край рубахи открывает немного кожи. Красивые острые ключицы, светлая кожа как молоко. Тики помнит: тонкая и мягкая, легко краснеет от малейшего воздействия и притока крови. Аллен тихо стонет, разминая шею. Специально? Нет, не похоже. Просто Тики тоже очень соскучился. – Я всё жду, когда мы перестанем приходить к точке “ты, я, стол с чаем вместо алкоголя и какая-то то ли ирония и шутка судьбы, то ли неизбежность счастья на двоих, когда никто не против”. Аллен склоняет голову на бок, облизывает губы, словно пробуя формулировку на вкус. – Отлично сказано. Если честно… я думал об этом недавно и, мне кажется, когда кто-то из нас умрёт. Или когда кто-то сдастся и его принципы или точка зрения будут ему дороже и выше любви и гармонии. Вот тогда. – Можешь меня ударить, но даже вариант с “умрёт” кажется мне менее драматичным и несчастным. Аллен кивает расслабленно и потягивается, явно уже наевшись и полностью успокоившись. От него Тики тоже не чувствовал никакой угрозы. Вот и славно. – Так конечно. Потом в перерождение или ещё куда, можно решить. В принципе в том, что энергия поменяет форму, ничего трагичного нет. Хотя, конечно, когда любимые и дорогие сердцу люди уходят – это всегда больно. Так что знаешь, Тики… Давай постараемся не умирать ещё немного? – И в глазах немая просьба. Аллен не то, чтобы боится одиночества – слишком к нему привык, но, как и все, не хочет для себя большей боли. И это абсолютно здоровое желание.       Тики не может понять, как у него всегда получается достучаться до самого сердца, при всей его природной не сухости, но умении отделять эмоции и наблюдать за ними, а не жить в них. Аллен живёт сквозь них постоянно и Тики считает его самым отважным из всех, кого он знает. – Обязательно. Аллен встаёт и пересаживается к нему на скамью. Шуршат одежды и немного скрипит дерево. В воздухе запах выпечки и пряностей, немного тянет уже морозной сыростью из окна – листья желтеют всё сильнее и скоро начнут опадать. Природа медленно готовится ко сну и перерождению. Аллен прислоняется к нему и, осторожно, будто до конца не веря в возможность, кладёт голову на его плечо. Тики чувствует волну обволакивающего тепла и доверия, а потом чувствует, как их энергии, естественным образом, начинают балансировать друг друга. Добровольное позволение – ключ, а значит, Аллен тоже ему открылся. – Аллен. – М? – Прости за то, что случилось у Камелота. Рана зажила? – Да, я вовремя залечил. Всё в порядке. Как твоё зрение? – Прекрасно. Вижу тебя во всей красе. Аллен фыркает и даже не дергается, когда Тики осторожно отодвигает края одежд на нём, чтобы провести рукой по голой коже вниз, до того места, где оставил разрез. Даже шрама нет. На славу постарался. – Твой потенциал как лекаря просто удивительный. Никто, кроме Неа, кажется, не ставил на эту область и не думал, что тебе нужно её развивать? – Неа не идиот, – Спокойно резюмировал Аллен, – А потом, самое главное – это воля человека. Я хотел. Помогать и знать, как и чем помочь человеку, который хочет исцелиться, хочет жить и двигаться дальше. Для меня это как часть света, я понял: это процесс взращивания, восстановления, роста, обновления или вывода ненужной энергии. Просто очень близкая область по натуре. У тебя так есть с чем-нибудь? – Аллен звучал немного сонно. Уже начал засыпать. Видимо, длинный день. Тики тоже чувствовал, как напряжение спало и даже на Шерила с Роад стало как-то совсем всё равно в моменте, а ещё перестала болеть голова, мучившая с недавнего стратегического совета. – С алхимией. Трансмутация одних энергий в другие чем-то похожа на то, как всё и ничего можно создать из темноты. Знаешь же, как многие семена прорастают именно в темноте? Есть и в ней элемент того, что способствует развитию. Кто-то назовёт это лишением света, но что, если это именно присутствие тьмы и её воздействие? В тёмной земле множество полезных веществ. И это я не способность выгораживаю. – Я знаю, Тики. Я принимаю тьму такой, какая она есть. Без неё и меня бы не было. Всё хорошо, я понимаю тебя. Продолжай. Тики на несколько секунд замолкает и даёт себе просто быть в этой атмосфере полного принятия. Аллен тихо вздыхает на плече и обнимает его осторожно. Тики обнимает в ответ. – Не могу больше делать вид, что не хочу быть с тобой рядом. Тики закрывает глаза. Дурацкие обстоятельства. – Не делай. Тики пришёл сегодня сам, сделав свой выбор – хотя бы попробовать. Тики продолжает. – В алхимии много чего проходит через стадию условной тьмы, “ничего”, нулевой стадии той же или через “бездну”, “пустоту”. Я думаю, что именно пребывание в темноте позволяет нам увидеть свет и различить его. Это всё игра на контрастах, о переходе из одного состояния в другое. Так же, как я уважаю и тьму, и свет, алхимия уважает все состояния, и переходные – в том числе. И не сводит суть явления или материю к дихотомии “хорошо”-”плохо”. Поэтому, алхимия. Аллен кивает в знак согласия. Спустя время, когда Аллен на его плече выходит из состояния гибернации и влажно и нежно целует его в шею, Тики признаётся: – Знаешь, у меня в планах было тебя раздеть, но сейчас я больше настроен на просто заснуть вместе. И я принёс “песнь зари”. Аллен тут же выпрямляется и с энтузиазмом и сияющими радостью глазами просит: – Сыграй! – Разумеется. – И я бы, всё же, перешёл в спальню, – играет бровями Аллен, а потом резко широко зевает на манеру огромного хищного кота, – Ой… Тики смеется и поднимается на второй этаж. Карманы с тёмной материей – штука весьма интересная, в них можно уместить или разместить почти что угодно. Тики вынимает из кармана брюк инструмент, очень похожий внешне на абажур для люстры: в два ряда окружностей подвешенные к креплению в виде замкнутых в круг прутьев, кристаллы. Разной плотности, формы, из разных глубин земли и уголков света, соотносящиеся с разными стихиями. Двое из них светятся таким же тёмным фиолетовым, как те, что в серьгах Тики, а двое – тем же мягким серо-белым, который переливается в кольце Аллена. А с виду металлические прутья – это застывшие и иссохшие от времени жилы дракона. – “Песнь” же ныне известна и используется только на территории Арии и Поляриса? Или где-то вспомнили, или прижилась сама собой? – Уточняет Аллен, а Тики смотрит за тем, как он переступает ногами, выбираясь из обтягивающих фигуру белых штанов и как, вслед за поясом, на пол опадают голубые одежды. Аллен наполняет энергией ещё пару кристаллических ламп и в комнате создаётся освещение, будто от холодной звезды: достаточное, чтобы видеть выражения лиц и очертания тела, но недостаточное, чтобы видеть всё. Аллен – мастер интимности, хотя по поверхностному впечатлению от него этого никогда не скажешь. Тики видит, как Аллен легко садится на кровать голым и принимается расчёсывать волосы гребнем в этой полутьме. – Насколько я знаю, только там. Насчёт Поляриса данных, в целом, мало, а вот в Арии до сих пор есть мастера этого инструмента. Аллен кивает в знак того, что услышал. Тики снимает с себя рубашку и снова берёт инструмент в руки. Настраивается, а потом задаёт голосом только одну ноту – ноту сердца. А дальше играет, управляя потоком чистой энергии. Кристаллы звучат, реагируя на частоту вибраций, которую посылает Тики потоком, и создаётся удивительная, уникальная мелодия. Мало какую мелодию можно точь-в-точь повторить дважды на этом инструменте – состояние меняется, звучание души человека разное в каждый момент его жизни. Но потому именно те, кто могут создать и повторить точную структуру мелодии на этом инструменте – по праву считаются магами мастерами и, более того, не вслух – истинными мастерами себя. Аллен слушает знакомую мелодию, закрыв глаза. Это вариация на самое первое, что сыграл ему Тики, ещё во времена их совместного обучения на Арии, когда они были совсем юными. Тики так признавался ему в своих чувствах и раскрывал их перед ним, не умея правильно выразить ещё тогда всё словами. Но слова были и не нужны. Вибрации, звук – куда честнее, это как ещё одно выражение чувств, но в котором совсем невозможно соврать и остаётся только максимально открыться и принять эти чувства, эту мелодию такой, какая она есть. Аллен сейчас ощущает в мелодии лёгкую долю волнения. Тики хочет быть ближе и дотянуться до самого сердца душой, но пока не придумал, как именно им быть вместе в текущих условиях. “Реальность достаточно гибкая – я найду способ быть вместе, если этого хочешь ты”. Один кристалл отзывается тихим звоном по велению Аллена: “я хочу”. Тики заканчивает. Они лежат вместе: на широкой кровати, голые, открытые, лицом друг к другу под одним одеялом. Аллен переплетает пальцы рук, а Тики тянет их на себя и целует костяшки Аллена. Аллен прикрывает глаза, чувствуя, как по телу от места поцелуя расходится приятное щекочущее чувство. Это не дрожь от тревоги и страха, не боязнь оказаться отвергнутым: это тепло и приятное предвкушение, это трепет и нежность, открытость и, в том числе – открытость возможной боли. Потому что Аллен хочет пройти с Тики ещё один этап своей жизни и готов принять всё, что за этим может последовать. В груди, наконец, легко и свободно: внутренний конфликт разрешён. – До твоего прихода я сомневался. Метался между тем, что правильно и тем, что хочу. Но, знаешь, кажется, Тики, хотеть тебя и быть с тобой – для меня правильно. – Осторожнее с такими формулировками, малыш, я ведь уже голый, – шутит Тики, но Аллен чувствует, как тот коротко напрягается и расслабляется, получив признание и положительный для него ответ. – Я не про секс. Хотя, про него тоже, – Аллен игриво проводит кончиком пальца свободной руки по рельефному торсу и прикусывает губу, – Вот же, я забыл, насколько ты притягательный. Тики притягивает его к себе за поясницу и Аллен улыбается, чувствуя просто тёплые объятия. Вот и чудесно. Сегодня хочется именно так: близко, с теплящейся внутри страстью, но не дальше дразнящих поцелуев или прикосновений кожа к коже. Аллен приобнимает Тики и думает, чем бы таким ответить на потрясающий музыкальный подарок, чтобы с такой же долей искренности и открытости. Вспомнил. – Тики, тебя разбудить на рассвете или до? – С первыми лучами, – Тики начал засыпать, как только почувствовал себя полностью гармонизированным. Аллен тоже чувствовал, как энергии мирно текли, превращаясь одна в другую и проходя через ноль. Комфортное чувство, будто ты и полон и пуст одновременно. Аллен любил гармонию как явление. Но ещё больше любил Тики и гармонию между ними. Тики опустился ниже и улёгся так, чтобы утыкаться носом Аллену в ключицу и плечо, прижался ближе. Аллен растроганно уткнулся носом в пахнущие пряной вишней волосы и обнял Тики уже обеими руками, закрывая глаза и наслаждаясь моментом. Впитывая каждой клеточкой и единицей своего бытия те тепло, доверие и ту любовь, что сейчас чувствовал. – Я люблю тебя, Тики. Тики едва заметно провел носом по ключице. Аллен улыбнулся и запел колыбельную его родных земель, которую, во всём этом городе, в настоящее время, знали только два человека: Где Луны касается небосвод – Расцветает жизни река Миллионом кувшинок и нот, Что поёт золотая стрела. Тот, кто вышел сквозь реку вброд – Оказался навеселе. Для боявшихся — сумасброд, Полюбившийся дикой Луне. Будь и ты мил и дорог ей: Свети сутью, что хватит сил. Отражает любовь дикарей Ведь, сильнейшее из светил. Люди чествуют Солнца свет, Забывая про правду одну: Когда сил идти больше нет ‐ Люди воют на маму-Луну. И Солнцу нужен свой путь, И дорожка нужна Луне. Можно тень в яркий свет обернуть, Можно светом погаснуть во тьме. Всему в жизни есть свой черёд: Как за днём наступает ночь. На твой путь нужны силы и сон – Разреши этой песне помочь. И Солнцу нужен свой путь, И дорожка нужна Луне. Как во сне раскрывается суть – Так и ты откроешься мне. Тики заснул, пока Аллен напевал и гладил его по бушующим волнам волос. – Добрых снов, Лунный свет. И Тики, до того, как его лица не коснутся первые лучи Солнца, не вспомнит, что тень. И проживёт глубокий, оздоровляющий и гармонизирующий сон. В котором кто-то есть рядом и долго обнимает его не потому, что ему от Тики что-то нужно, а потому, что Тики любим. Тики просыпается с полным ощущением довольства жизнью и только укутывает сонного Аллена поплотнее в одеяло, обещая, что они увидятся на фестивале. Аллен желает безопасно вернуться назад. Тики желает отдыхать полноценно и почаще. Аллен успевает заснуть в своей личной сказке, а проснуться через пару часов от стука в дверь и визита Лави. Начинается рабочий день. Аллен вытряхивает и моет чашку Тики будничным жестом, убирает свою со стола следом и старается не реагировать на взгляд Лави в спину. – Ждёшь гостей? Аллен выливает воду из кружки и опускает её дном вверх на столешницу, как можно более равнодушно отвечая правду: – Пока – нет.       Камелот не выдвинул никаких официальных обвинений Заре, вопреки ожиданиям Комуи, а потому Фестиваль обмена культурами и научным прогрессом Четырёх Королевств состоялся. Прибыли дипломаты-представители от всех сторон, кроме Поляриса, но в силу и так особой закрытости государства, никто не стал делать из этого повод для прекращения банкета. Хотя, конечно, гонца с посланием-уточнением послали, а также пару скоростных писем с птицами-прыгунами и запрос на общение через проекцию к магическому штату Поляриса. В этом году было решено принимать гостей, в первый день из четырёх, в формате бала и пиршества, а уже со второго дня приступить к формальностям. Аллен выступал в роли ему и положенной – магического советника Императора, потому выглядел в соответствующе: парадные для Зари одежды включали в себя накидку до колен в цвета герба – тёмно-зеленый с золотой вышивкой и чёрно-белыми широкими рукавами и сапоги с округлыми, с золотистым напылением, носами. Всё остальное оставалось на усмотрение актора.       Аллен поправил стоячий ворот белой рубахи под накидкой и привычные белые кожаные штаны. Особенно заморачиваться он не стал, только с причёской постарался особенно: заплёл свободную косу, но передние пряди оставил выпущенными и вплёл в основание косы несколько свежесорванных маленьких лиловых цветов с острыми лепестками. Бал предполагал, что ему нужно с кем-то танцевать, если предложат. Если нет, Комуи разрешил пригласить Линали. Ему такая честь была позволена просто потому, что Аллен не представлял “угрозы” – Комуи на пушечный выстрел не подпускал к Линали большинство мужчин, ведь она – его любимая сестрёнка. Как Линали жилось с таким контролем – это уже другая история, но сбегать ночью из покоев к Лави ей это явно не мешало. – Амбассадор Камелота – Тики Микк, – Объявляли всех представителей по очереди, и Тики объявили последним. Аллен обернулся к двери и замер. Цвета Камелота – фиолетовый, золотистый, синий и винный. Тики появился в камзоле глубокого винного цвета сверху на гармонично сочетающуюся с ним глубокую рубашку цвета индиго, высоких сапогах и брюках в цвет рубашке. Привычные серьги с кристаллами как никогда лучше дополняли образ, наравне с золотыми кольцами, перстнями и тонкими браслетами на руках. Запах от Тики сегодня был более сладкий и древесный. Вот же… пижон. И красавец. “Так, Аллен Уолкер, у тебя официальное мероприятие, соберись”. А ещё Тики нёс в руках пышный букет белых озёрных лилий, которые отличались характерным голубоватым переливом на солнечном свете и удивительной живучестью в сорванном виде. Аллен знал это, потому что озёрные лилии – его любимые. Когда Тики поприветствовал Комуи и всех остальных лиц первой важности, уже объявляли начало танцевальной части. Аллен успел заскучать и переговорить о последних научных открытиях с Ривером, представлявшим научный отдел Зари, исследовать наряды пришедших дам и прийти к выводу, что Линали, всё же, первая красавица вечера, а ещё съесть несколько тарталеток со столика с закусками. Грянула музыка и тут к нему подошёл Тики, чуть склонившись в вежливом жесте, протягивая букет. – Магический советник Аллен Уолкер, не окажете ли мне честь исполнить со мной танец? Аллен так и опешил. Но внешне ничем своё удивление не выдал. “Это игра? Или совмещение приятного с полезным? Не похоже…” В глазах Тики – жидкое золото и привычный азарт. Ответная искра зажглась в груди. Не-ет, это – лучше и больше, в каком-то смысле – куда опаснее. Это игра для себя и она – про удовольствие от неё. Что ж. В Заре законом разрешены однополые браки, так что танцующими мужчинами тут никого не удивишь, даже на таком официальном уровне. А кому чуждо – те сегодня в гостях, так что будут чтить традиции. Отдав персоналу букет, попросив поставить его отдельно, Аллен широко улыбнулся и принял предложение. – С удовольствием, Магический советник Тики Микк. Аллен перехватил Тики за талию и сделал первый шаг в такт.