3:27, море в зените.

«– Знаешь, без тебя все будет уже не так как раньше – шептал Майк. Его черные глаза искрились в свете затухающего огня костра, а волосы, словно вороньи перья струились вдоль лица и шеи, пока рассвет поднимался далеко за океаном. Стояла убийственная тишина, если не брать в счет шуршание прохладных волн и хруст полена в костре, которое уже почти превратилось в кучку углей. Загорелые пальцы накручивали мои соленые кучерявые пряди, пряча бледный след от снятого серебряного кольца – это был очень ценный подарок и снимал он его только в редких случаях. Лежа у него на коленях, я видела, какое грустное у него лицо, хоть он и старательно скрывает это, как обнажаются его белые клыки при улыбке, как смешно дергаются ноздри, когда я нелепо шучу. – Без тебя тоже. – я провела по его подбородку пальцами и улыбнулась, пока Майк касался маленькой металлической сережки в ухе. – Ты не представляешь, как сильно я хочу остаться. Но, мама говорит, что мы едем туда скорее всего навсегда. – Но, почему? Почему ты не можешь просто остаться? Ты могла бы жить зд… – Мы банкроты, Майкл. Отец в затяжной депрессии. Мама в панике решила, что единственный вариант – это ее родина. – перебила его я, а от собственного голоса по спине побежал холодок. – Надеюсь, что она ошибается.» Она не ошиблась. У нас совершенно точно нет денег – это я поняла, когда меня поселили в одной комнате с двумя мальчиками-близнецами. Сложно засыпать, зная, что от твоей помады завтра останется только раздавленный розовый кусок на зеленом ковре. Но, если закрыть на это глаза, то ребята вполне сносные и по-своему интересные. Они рассказали мне о всех тайниках со сладким в доме тетушки, объяснили где тут самые интересные места и развлечения, и рассказали мне как дойти до самой живописной части моря. «Если это море красивее, чем в твоей Австралии, то ты должна нам две упаковки шоколадного печенья» - ухмыляясь заболтали меня близнецы и заставили поддаться спору. В компании совсем еще детей, ветра, и, бьющего об землю крупными каплями, дождя, я наконец увидела город впервые после приезда. Ни многоэтажек, ни пляжных баров, ни серфинга, только маленькие домики. Вдали виднелись крупные скалы и обрывы, покрытые слоем травы, зеленых растений и дождевой влагой. Благоухающие цветы распускались во двориках жилых построек, уютные кресла и столики прятались под крышами с красной черепицей. Здесь не было всего того, что я привыкла видеть дома, но в этом и была магия этого места. Все было другим. Море здесь было невероятно красивым, конечно, не таким голубым и лазурным, а скорее цвета китовой кожи – серовато-синим, и атмосфера благодаря этому казалась намного таинственнее. Я абсолютно точно проиграла в этом споре. Я еду вдоль маленьких домов, наблюдаю за птицами и их пением, пытаюсь вспомнить правильную дорогу по которой близнецы вели меня к воде. Асфальт сырой и кое-где еще встречаются лужи, в отражении которых застенчиво видно золотистое солнце. Горожане ведут своих животных в ближайший парк, шепчутся между собой о бытовых вещах, кто-то торопиться успеть на обед к семье, кто-то бежит в магазин за пачкой стирального порошка, и, за свежим, еще теплым, хлебом. У каждого здесь своя цель, свое предназначение, здесь для всех важно кем-то быть. Но быть собой мне хочется сейчас меньше всего. Я бы хотела стать улыбчивым и загорелым Майком, с его темными и огромными глазами, с колечком в ухе и смелым, добрым сердцем. Я бы хотела быть своей подругой Олли – с ее цветными, как радуга, волосами, с ее умением играть на гитаре, с ее щедрой, но очень ранимой душой. Я бы хотела стать своей матерью – храброй и стойкой, но по-своему нежной и уютной. Быть кем-то, кто счастлив. Проезжаю мимо чьего-то убежища и вижу фиолетовые цветы, ирисы, одни из любимых. Их яркие венчики усыпала утренняя роса, а едва уловимый аромат дразнил мои слишком чувствительные рецепторы. Толстые и сочные зеленые стебли цветов медленно покачивались, как-бы здороваясь со мной. Мне срочно нужно к ним прикоснуться.