3:27, море в зените.

Это был самый холодный май за всю мою жизнь. Привыкшая к жгучему солнцу, бронзовому загару на лице, и соленым от океанской воды, волосам, я не представляла себе жизнь среди холодных ветров и вечных снегов Исландии. Мне нравилось, что Австралия была совсем не как другие страны, все здесь было другое: и люди, и солнце, другая школа, январь был самым теплым месяцем, а июль – самым дождливым. А здесь, все было по-обычному унылым и скучным. Вечные ливни – не успели мы выйти из местного аэропорта, как мои синие кеды беспощадно затопило в первой же попавшейся луже, бесконечная прохлада - несмотря на начало самого теплого весеннего месяца. Море было холодным и зверским. Его волны были словно злы на что-то, так открыто и без стеснения, пытались укусить бледный берег побольнее, пока холодный бриз, сбегая подальше, обдувал рябые постройки вдоль побережья. Говорить о купании вообще бессмысленно, в такой воде тебя просто поймает одна сплошная судорога, и ты кирпичом уйдешь под стену ледяной жидкости, что собственно означало - никакого серфинга ближайшее время. Но, как вспоминаю о пенистых белых волнах, соленом бризе и о своей любимой лиловой доске, так хочется найти стимул жить и бороться за право вернуться назад к скольжению по воде и своим верным друзьям. Хочется еще раз поплавать на морском дне вместе с Майком, понаблюдать за необычными рыбками и крабами, встретить пару дельфинов и прокатиться на их скользких плавниках до ближайшего острова, пособирать там диких ягод и наслаждаться теплом январского солнца на своих веснушчатых плечах. Я проезжаю вдоль дороги на старом мамином велосипеде, который в далекой юности был единственным средством передвижения по северному городу. Мимо местного магазина с рыбой меня застает слишком уж омерзительный запах, от чего нос сводит, а глаза начинает щипать почти до слез. Мне постоянно твердили, что мой нос был слишком странным - острым, орлиным, с едва выпирающей горбинкой посередине. "Давай, заколи меня насмерть своим крючком" - язвительно пробормотал Янис и потянулся к моим губам. Лицо мое тут же покрылось пятнами, но не от смущения, а от ярости и злобы. Он получил тогда знатную оплеуху, так что можете не переживать за мои ущемлённые чувства. Припомнив прошлую ошибку с кедами, заранее додумалась надеть прозрачную резиновую обувь, из-под которой отчаянно светились (в прямом смысле) кислотно-оранжевые махровые носки. Носить носки - было чем-то вроде моего хобби. Они олицетворяли внутреннее настроение или планы, желания и возможности, но сегодняшний день был смутно странным, чем сделал мой выбор самым тяжелым за последнее время