От света во тьму

      Тьма обнимала стылым воздухом и тяжёлым духом нескончаемого подземелья. Каждый раз приходилось смотреть под ноги, останавливаться, когда на границе зрения качалась тень. Они зажигали свет, тратили драгоценные заклинания только для того, чтобы увериться в обмане зрения и расшалившейся фантазии.       В слабом свечении грибов, мха и кристаллов это место, казалось, сошло со страниц страшных сказок. Они шли на отдалённый гул, напоминающий шум водопада, пока что это – единственное разумное направление, никто не мог без воды, там всегда теплилась жизнь. Шэдоухарт оказалась единственной, кому нравилась эта неуютная атмосфера бесконечной ночи. Послушница Шар с наслаждением осматривала переплетения ходов, ярусы тоннелей, которые соединялись в площадки со светящимися грибами, и твердила, что ей всё равно на мнение остальных, тут божественно красиво.       Возле бурлящего водопада их правда встретила жизнь, только не та, какая ожидалась. Хорошо они успели остановить схватившуюся за меч Лаэзель прежде, чем гитиянки вступила в схватку с необычными на вид существами. Лили, да и остальные, давно ощущали странную щекотку в носу, но списывали это на пыль и затхлость пещер. Из темноты создания вышли на яркий свет от растущих огромных грибов. Их огромные шляпки образовывали многоярусные лестницы, блестевшие влагой.       – Споры, – тут же радостно отозвался Гейл. – Это микониды, они общаются при помощи спор.       И в ответ на его мысли человекоподобная фигура вынырнула из полумрака, показываясь во всей красе. Точнее это был гриб, которого роднило с человеком только наличие двух рук, ног и глаз, светящихся в темноте. Наросты и грибная кожа светились в темноте влагой, создавая иллюминацию света и блеска до странности неуместного в этом мире ужаса и тьмы. В голову тут же проникли образы, как Лили лежала на земле, а тело её пожирала грибница, сажая споры, а на лопающейся коже вырастали наросты.       – Я не причиню вам вреда, – постаралась успокоить и спрятать страх Лили, ощущая хор голосов, которые пели песню.       Она звенела в голове отдалённым эхом и наполняла печалью сердце. Недавно произошло что–то страшное, микониды потеряли близких и хотели отомстить, но не решались, та схватка унесла слишком много жизней.       – Только не говори, что мы будем теперь вершить месть за разумные грибы? – подал голос Астарион. – Нет, быть милым и добрым слишком обременительно.       – Так оставайся тут, они тебя постерегут, – зашипела на него Лаэзель. – Потому что меня уже тошнит от твоих комментариев.       – Милая Лаэзель, обычно тошнота у женщины признак довольно интересного положения, – как всегда не удержался от колкости вампир. – Только боюсь, с твоим характером это тебе не грозит.       Гитиянки всё-таки кинулась на него с намерением оттяпать ему голову, но Астарион оказался проворнее и нагло спрятался за Уилла. Тот выставил руки, зажигая зеленоватый импульс, готовясь отбросить от себя воительницу, дабы не быть разрубленным на две части.       – Пёс с тобой, тварь! – прорычала та и первой пошла по шапкам грибов мимо выступивших вперёд миконидов. Правда, уже занеся ногу над очередной «ступенькой» обернулась и ехидно сказала: – Хорошо, что и твоей жрице это не грозит. Такие, как ты, хвала Влаакит, размножаться не могут.       И с чувством выполненного долга скрылась среди стражей-миконидов.              Знакомство с правителем колонии было довольно интересным и очень увлекательным. Лили никогда не общалась мыслями, и, хвала Селунэ, теперешним контактом была обязана не этой чертовой личинке, а взвеси из грибных спор, щекочущих теперь не только нос и горло, но ещё и разум.       Только оказавшись в относительной безопасности, они ощутили, как же долго были в дороге. Да, микониды просили о помощи, убить двергаров, посмевших напасть и порубить почти весь молодняк и соседнюю колонию. Хальсин говорил, что проход к Лунным Башням пройдёт через Подземье и Эбенозеро и надо же случиться такому, что работорговцы обосновались именно на его берегу.       Эльфке не спалось, удушающая тьма давила на неё и та бродила среди светящихся грибов, будто заблудившаяся девочка в колдовском лесу. Страшном колдовском лесу. Её везде сопровождал гул голосов, сменявшийся на звуки шагов. Убитых двергаров главарь колонии превратил в рабов, чтобы те охраняли его покой. Видимо, этим созданиям была не чужда ирония, хотя тут больше усматривалась практичность.       Впереди забрезжил мягким синеватый свет и под каменной галькой показались огромные корни. Дерево? В таком месте?       Вскоре она увидела его во всей красе, огромный ствол освещал большую залу, его листья слабо светились в темноте, заливая всё вокруг жутковатым голубым сиянием, прожилки стеклянными вкраплениями виднелись на стволе, настолько неестественно выглядя на фоне вполне обычной коры.       Взгляд упал на крупный цветок, от которого исходил легкий аромат: сладковатый, оставляющий на языке едва заметный привкус кислоты. Блёклый свет листьев напоминал лунный и стало так спокойно на душе, будто и не было вокруг этой страшной темноты, способной, казалось поглотить любую жизнь.       На границе слуха она уловила шорох шагов.       – Астарион, это уже…       Договорить она не успела. Стоило повернуться, как на границе света и тени зажглись красным светом глаза, звякнула пружина ручного арбалета, а в бок жалом впился дротик. Она выдернула его, и тут же перед глазами всё поплыло, эльфка пыталась дотянуться до оружия, произнести молитву, но сознание неумолимо гасло, погружая в забвение.       Последнее, что она видела, перед тем как темнота окончательно заволокла сознание, чёрные с отливом сапоги, где на голенище красовался едва заметный символ паука.              – Ну вот нахера ты её сюда притащил? – возмущался кто-то на самой границе слуха. – Не стоит эта соплячка таких ухищрений!       – Мне на эту мерзкую соплячку-гномиху плевать, – второй голос был мягче, но не предвещал ничего хорошего.       – Вас тут и так, как грязи, Верные. Чего ты её усыпил и сюда притащил?       – Минтара умерла от её рук. Во всяком случае, она была самым ярким воспоминанием перед смертью. И кстати, эта тварь проснулась…       Хлёсткий удар по щеке заставил вскрикнуть и распахнуть глаза. Она всё ещё плохо видела, но стоило пошевелить руками, как в запястья впилась верёвка, а шею сдавило. Колени и лодыжки тоже оказались связанными так, что не двинешься. Выпутаться из этих верёвок и не задушить при этом себя крайне сложно.       Она оказалась в небольшом домике, сложенном из досок, только едкий запах пыли говорил, что здесь давно никто не обитает. Свет давали несколько светящихся кристаллов, установленных в разных углах комнаты. Судя по расставленным книгам, колбам, сложенным на столе свиткам, тут мог жить какой-нибудь мудрец, алхимик или просто собиратель редкостей.       Перед ней на корточки присел дроу, лица которого она не могла разглядеть из-за капюшона и маски, были видны лишь горящие любопытством и злобой глаза. Позади него стоял широкоплечий двергар и продолжил свою тираду.       – Слушай, Альдер, у нас не так много времени, – заметил он. – Хочешь её пытать – не возражаю. Но микониды нам численность сократили, я не хочу, чтобы эти твари пришли и попытались присоединить нас к своей грибнице.       – Так уплывай и скажи Нере, что я скоро буду, появились дела.       – Я тебе чего, посыльный что ли? Ты говори, да не заговаривайся.       – Прикуси язык, –дроу выпрямился и угрожающе навис над двергаром. – Иначе останешься без него.       Сделав небольшой шаг, он уронил со стола несколько пергаментов, и там девушка заметила волшебные символы. Сургучные печати и скрепляющие ленты давно истлели, но вот волшебные слова всё ещё хранили сами свитки в целости и сохранности. На одном из них эльфка заметила символы огня, вот только быстро дотянуться, не задушив и не выдав себя никак не могла.       – Хорошо, хочешь с ней позабавиться, мешать не буду, – поднял руки вверх двергар. – Но учти, если эти сраные грибы покажутся в тоннелях, я уплыву без тебя.       – Согласен.       Двергар ушёл, что-то выговаривая себе под нос, а вот дроу навис над Лили и внимательно всмотрелся в неё.       Тут же голову разорвал приступ боли, чёртов паразит стал метаться за глазом, будто старался убежать, вгрызался в мозг, где сидели недавние воспоминания. Связанные руки она попыталась прижать к раскалывающейся голове, но только стянула удавку на шее.       – Покажи, кто был с тобой в момент её смерти! – приказал ей Альдер.       Перед глазами вспыхнул образ Минтары, которую разрывают огромные пауки. Дети Лолт были голодны, испуганы и жаждали мести, потому с радостью накинулись на изломанную женщину. Паразит копошился дальше, Лили же старалась напрячь волю и не дать ему увидеть лица товарищей, закрыть их за воспоминаниями о темноте забытья.       Дроу дёрнул головой, и навязчивое проникновение в разум прекратилось, дышать сразу стало легче, несмотря на грубую верёвку. Отблеск стали и ощущение сильных пальцев, впившихся в лицо, заставили сердце ускорить темп. Она мало знала о своих подземных собратьях, но одно помнила хорошо – пытать они умеют и любят, а самая лучшая жертва для них – наземный сородич.       – Ты Верная, но не служишь Абсолют, а ещё из-за тебя умерла Минтара.       Лили в этот момент заметила движение на столе. Там, в пыльной банке едва шевелилась иллитидская личинка, видимо, та самая, сбежавшая из головы жрицы.       – Говори, кто ещё здесь с тобой и что задумала та, чья вонь исходит от тебя?       – Я ничего не знаю, – Лили постаралась унять дрожь и постараться его заболтать. – Меня похитили, заразили, я лишь ищу, таких, как я.       Провоцировать – не выход, рано или поздно он начнёт её пытать и сейчас самое главное – втянуть его в беседу, выиграть время, возможно даже в чём-то убедить. Ответ его нисколько не устроил, но хотя бы злоба в глазах несколько утихла, отвоёвывая больше место для любопытства.       – Предположим, – он отпустил её лицо и воткнул в стену возле её головы кинжал, обдав порывом ветра и сыпанув пыли в глаза. – И сколько же вас таких, заражённых? Ты одного окликнула возле дерева ссусура.       «Так вот как оно называется», – промелькнула мысль, стоило вспомнить синеватые листья подземного дерева, его красоту. И тут же отдёргивая себя, поскольку сейчас явно не время предаваться таким воспоминаниям.       – Ещё один, – отрицать, что с ней есть ещё кто-то – глупо, но и выкладывать всё не желала. – Тоже эльф.       – А теперь вопрос – кто отдал приказ убить Минтару?       – Никто его не отдавал, клянусь. Мы лишь искали убежище таких же, как мы, хотели понять, что происходит.       – Ты лжешь, – уверенно сказал Альдер. – Я не думал, что мне придётся заняться этим здесь, но уверяю, даже с подручными средствами ты познаешь, что значит боль. Посмотрим, как твоя ложная богиня тебя защитит.       Он вытащил из сапога тонкий нож, больше напоминающий бритву и поднёс к её лицу.       – Предоставлю тебе выбор, с чего начать – лицо или руки? Я бы вот начал с лица. Оно у тебя и так не слишком привлекательно, феечка. Так что я бы не жалел об утраченной красоте.       – Я, правда, ничего не знаю, Минтара сама напала, мне пришлось защищаться.       – В любом случае, ты расстроила планы Абсолют, уже за одно это тебя следует наказать, elg’carres.       Холодное лезвие коснулось губ, ему явно доставило удовольствие видеть, как Лили зажмурилась, задрожала от страха, ожидая, когда он порежет её, оставляя шрам.       Тут земля задрожала, стены заходили ходуном, доски заскрипели, а пол был готов проломиться.       – Это что за херня?! – послышался громкий крик двергара, а потом шум раздираемой земли. – Булей!       – Iblit!       Дроу вскочил с места, хорошо не порезал её, выглянул наружу и тут же спрятался за косяк давно слетевшей с петель или сгнившей двери. Туда попал плевок кислоты, моментально разъев треть стены.       Позабыв о своей добыче, тёмный эльф решил сделать всё в соответствии с традицией детей Лолт – сделать ноги, сохраняя свою драгоценную жизнь. Потому выскочил в пустой оконный проём с другой стороны дома. Снаружи кричали, слышалась возня и крики двергаров, которые отчаянно пытались справиться с чудовищем Подземья.       Лили постаралась дотянуться до свитка, отчаянно пытаясь совладать с паникой и не задушить при этом себя. Бумага была хрупкой, влажной, и могла порваться в любой момент, если она слишком сильно её схватит. Всё-таки эти свитки пролежали тут уйму времени.       Ей кое-как удалось его расправить в тот момент, когда крики снаружи стихли, а чудовище, похоже, убегать никуда не спешило и грузно плелось по тропинке всё ближе к дому, где находилась селунитка.       Стараясь успокоиться и прийти в себя, Лили произносила слова заклинания, но те расплывались перед глазами. Поскольку к моменту, когда эльфка смогла расправить свиток и увидеть формулу, уже почти теряла сознания, а верёвка сильно натянулась на шее и воздуха категорически не хватало. Изо рта то и дело вырывались хрипы, срывая слова заклинания.       Но вот наконец-то, на руках зажглось пламя, заклятие огненных рук сработало и тут же исчезло с бумаги. Сцепив зубы, эльфка отпустила опаляющую волну. Мигом нагревшиеся кольчужные звенья, жар и облетающая верёвка жалили кожу ожогами. Но в какой-то момент она почувствовала свободу и с радостью принялась распутывать удавку на шее. Боли она в этот момент почти не чувствовала, поскольку сейчас было главным глотнуть больше воздуха.       Залечивать ожоги сейчас было не лучшей идеей, и потому она постаралась не шевелиться, когда мимо вальяжно вышагивая, прошло огромное существо. Его очертания вышли смазанными, на панцире блестела влага, оно остановилось напротив Лили, у которой всё ещё были связаны ноги и явно прислушивалось.       Эльфка стала дышать ровно, тихо, стараясь унять панические приступы и жуткую нехватку воздуха, замедлить биение бешено-колотящегося сердца. Существо ещё какое-то время подслеповато глядело на замершую Лили, а потом прошло чуть дальше, снова вызывая землетрясение.       Оно кончилось быстро, но это было слишком хорошо, чтобы оказаться правдой. Эльфка стала шептать молитвы, чтобы было не так мучительно больно, голубоватое свечение мягко оплело ладони, устраняя болезненные, пусть и не такие серьёзные, как считала Лили, ожоги. Оружия она нигде не видела, но сейчас главное – убраться отсюда, вот только куда?       Вокруг простиралась одинаковая, холодная и очень негостеприимная тьма. И где-то в ней жило чудовище, так вовремя решившее отведать дворфийского мяса. Да и убежавшего дроу не следовало сбрасывать со счетов. Он тут ориентировался гораздо лучше неё.       – Лили, – голос Гейла чудовищно исказился в эхе, и эльфке даже показалось, что из-за удушья начались галлюцинации.       Только волшебник показался выше по широкой тропе, хранящей следы огромных когтей. Забыв обо всём и облегчённо вздохнув, Лили сделала шаг к нему, когда её перехватили со спины и приставили острие тонкого лезвия к подбородку, как раз там, где билась артерия.       – Эй, приятель! – тут же поднял руки вверх Гейл. – Давай без резких движений! Отпусти её!       – Вы, твари Наземья, не дадите мне уплыть, – заметил дроу на сильно искажённом Всеобщем. – А я не собираюсь торчать тут дольше положенного.       – Если ты её убьёшь, то мы тебе точно не дадим этого сделать, – серьёзно сказал Альдеру Гейл. – Оставь её, обещаем. Мы тебя отпустим.       – Нет, – злорадно потянул он, прижимая лезвие к шее Лили сильнее. – Я заберу её с собой, она нам всё расскажет…       Он вдруг застонал от боли, стоило эльфке потянуться к силе паразита. Вспомнить то состояние гнева и пустоты, заполнившее сердце, когда Шэдоухарт перегнула палку, было сейчас на удивление легко. Дроу от вспышки боли ослабил руки, и Лили смогла из них выпутаться, лишь ощутив, как лезвие всё-таки полоснуло едва по шее.       Дальше тот упал на землю нелепой поломанной куклой. Только потом Лили и Гейл заметили в его спине точащий болт, аккурат в позвоночнике. Тёмный эльф не умер, но эта рана его парализовала.       Вышедший из темноты Астарион, грубо перевернул Альдера и одним движением сдёрнул с него капюшон с маской.       – Запомни, тварь, – прорычал ему вампир. – Пускать кровь этой феечке имею право только я.       Глаза дроу расширились, когда Астарион обнажил клыки и впился ему в шею. Лили отвернулась, маг даже приобнял её за плечи, чтобы та успокоилась и не тряслась от страха. Только когда страшные хлюпающие звуки прекратились, а вампир удовлетворённо выдохнул, она смогла расслабиться и понять – всё позади.              – Когда ты уже перестанешь ходить одна и нарываться на неприятности? – ворчала Шэдоухарт, залечивая оставшиеся на ладонях Лили ожоги. – Твоё счастье, что микониды глазастые и сказали, куда тебя утащил дроу.       – А как вы булея приманили? – всё удивлялась эльфка.       – Его логово было неподалёку отсюда, так что пару взрывов на его тропе, чтобы тот почувствовал опасность и вот, пожалуйста! Он сделал за нас всю грязную работу.       Они решили остаться в этой покинутой деревушке. Домики явно использовались местными рыбаками: полусгнившие пирсы и валявшиеся ошмётки сетей об этом явно говорили. Дальше простиралась чёрная гладь Эбенозера, а на его поверхности покачивалось хилое судёнышко. Оставалось надеяться, что оно выдержит их отряд, хотя если уж двергары сюда на нём приплыли, то уж под ними оно вряд ли проломится.       – Личинку Минтары я с радостью сожгла. Не хватало ещё, чтобы нас снова ожидали сюрпризы, – шарритка вытерла пот со лба и встала с лежака.       – Никогда не думал, увидеть столь милую картину – шарритку лечащую селунитку, – голос Астариона уже никого не удивлял.       – Смотрю, твой запас пошлого юмора иссяк, – заметила Шэдоухарт.       – Боги, то есть у жриц всё-таки есть своё понятие исцеления, тогда не возражаешь, чтобы я посмотрел? С возможностью присоединения, конечно.       – Ты с ним ещё наплачешься, помяни моё слово, – покачала головой полукровка и прошла мимо вампира.       – Жаль, разнообразить не только свою личную жизнь никогда не мешает.       – Ты хоть когда-нибудь бываешь серьёзен? – изумилась Лили.       – Луна моя, я сейчас абсолютно серьёзен или ты не согласна со мной?       –Пошляк.       Она потянула на себя одеяло и тут же зашипела, ожоги давали о себе знать, пусть кожа и восстановилась, но, похоже, внутренние повреждения всё ещё оставались. На удивление вампир быстро подошёл, взял её руки в свои и спросил:       – Больно?       – По сравнению с тем, что было – пустяки, – ответила Лили нисколько не лукавя.       Потом он потянулся к её шее и провёл по коже пальцем. Она сразу поняла, в чём дело – там осталась борозда от верёвки и неглубокая царапина от ножа дроу. Это вылечить можно и потом, ожоги сильнее беспокоили её, чем след от удушения и мелкая царапина.       – А теперь слушай меня внимательно, – он резко подался вперёд, перехватил её за плечи и со злостью выдал. – Ты никогда и никуда больше от меня не отойдёшь.       – Тогда почему на этот раз не следил?       – Потому что здесь очень легко заблудиться в переплетениях ходов, я вижу в темноте намного лучше вас всех. Но всё же я – не дроу, чтобы ориентироваться в этих пещерах и тоннелях, – прошипел вампир, сильнее прижимая эльфку к себе. – Ещё раз ты так сделаешь…       – И что будет? – с вызовом поинтересовалась она.       – И тогда я сильно пожалею, что в гроте друидов слишком сдерживался.       – Ты? – удивилась она и с улыбкой покачала головой. – Только не говори, что колкий, язвительный и до невозможности несносный вампир проявляет заботу о любовнице.       – А ты считаешь, что я не способен на заботу? – он запустил пальцы в её волосы, заставляя Лили откинуть голову и наконец, окончательно расслабиться в сильных руках.       – Я считаю, что тебе ещё есть над чем поработать, – лукаво заметила она и сама поцеловала его, отбрасывая к чёрту все условности и опасность на этот раз лишиться света Селунэ.       Она сегодня чуть не попала под пытки, едва не погибла и сожгла себе руки. И сейчас до ужаса хотелось просто знать, что пьянящее освобождение – не насланный иллитидским паразитом морок.