Подземье
29 октября 2021 г., 11:37
Утро было на удивление тёплым, несмотря на то, что проснулась она в пещере, обнажённая, правда, укрытая плащом. Астариона она не увидела и ухмыльнулась. Ещё бы он остался!
Вот только приподнявшись, заметила вампира стоящего неподалёку и с наслаждением подставляющего себя солнцу. Его лучи пробивались через внушительную щель в потолке грота. Он стоял спиной, и потому Лили смогла разглядеть шрамы, рубцы которых чувствовала вчера под пальцами и ногтями. Странный рисунок круга и каких-то символов, вписанный внутрь. Разглядеть в подробностях не удалось, слишком далеко он стоял.
– Что это? – аккуратно спросила она, боясь потревожить, хотя не сомневалась, он слышал, как эльфка зашевелилась. Пусть Лили и не видела его лица, но он казался ей донельзя счастливым.
– Поэма, –ответил Астарион, не поворачиваясь. – «Дар» Касадора, моего бывшего хозяина. Он вырезал её у меня на спине за одну ночь… ещё и правил многое на ходу.
– И что там написано? – любопытство взыграло, когда вампир ушёл со света и приблизился к ней.
– Откуда мне знать? Я же в зеркало это увидеть не в состоянии, – пожал плечами он.
Лили решала больше его расспросами на эту тему не мучить, хотя до ужаса хотелось увидеть эти шрамы вблизи, они что-то ей напоминали, но очень размыто те выглядели на ярком свету и бледной коже вампира.
Эльфка увидела и ещё одни шрамы, до того наполовину скрытые высоким воротом сначала дублета, а потом и куртки. Две колотые раны ровно на артерии, давно зажившие и серыми метками оставшиеся на коже, будто клеймо на скотине. До ужаса захотелось потянуться к ним и проверить на ощупь, но решила, что Астарион это может воспринять как оскорбление и проявление жалости. А дьявол его разберёт, как он будет относиться к этому.
– Ладно, довольно постельной болтовни. Пойдём, пока тифлинги нас не ввязали в очередную авантюру или же друиды не подрядили оказать какую-нибудь маленькую услугу.
Только прежде чем подняться на ноги, Лили приложила руку к шее, где горели отметины вчерашнего укуса, и несложным заклинанием вылечила его. Даже после произошедшего Селунэ не отворачивалась от послушницы. Нет, это становилось всё интереснее и интереснее, а ещё почему-то пугало её. Наоборот, то, что богиня, после всех прегрешений, не отворачивалась от неё, можно считать признаком большого расположения. Но отчего? Мучащаяся от чувства вины эльфка, которая находилась долгое время рядом с шарриткой, а теперь ещё и переспавшая с вампиром должна немедленно отвратить от себя Лунную Деву. Почему?
– Ага, интересно только как мы объясним друидам наше присутствие здесь, – заметила ему девушка, нашаривая свои вещи любезно сложенные в одну небрежную кучу вампиром. Решив хоть как-то заполнить странную паузу, отвечать на вопросы ей сейчас категорически не хотелось. Да и самой не мешало бы найти на них ответы.
– А зачем? Мы ничего не взяли, – он оглядел пыльные ящики и добавил: – В основном из-за того, что брать тут и нечего. Я присмотрелся к глефе, лежащей вчера на столе, чьё место потом заняла ты…
Лили в этот момент порадовалась, что надевала брюки и находилась к нему спиной, чтобы тот не увидел, как заалели щёки. Только решила в долгу не оставаться:
– Знаешь, уж лучше так, – безразлично пожала плечами она, накидывая на плечи рубаху. – С тебя вообще могло статься вытащить меня в центр друидского круга и сделать всё там, тебе же неведомы такие понятия как святотатство.
Молчание было уж слишком красноречивым, и Лили обернулась. Астарион замер и смотрел на неё со смесью удивления и восхищения, а потом радостно выдал:
– Не знал, что у тебя такие фантазии, луна моя. Чёрт, жаль больше тут не наметится никакого праздника, чтобы увести этих жрецов деревьев куда подальше. Но я тебе обещаю, если нам встретится ещё один друидический круг и ему потребуется помощь, то я даже с радостью ему помогу.
– Ты сейчас серьёзно? – выпалила она.
Вампир застегнул свою куртку и подошёл к Лили. Отстраняться или отталкивать его после прошедшей ночи было глупо, и потому эльфка лишь отвернулась, когда он попытался её поцеловать. Он нисколько не обиделся, а с усмешкой прошептал:
– С учётом того, какой ты сегодня была, нисколько не сомневаюсь, что тебе это придётся по душе. Когда-то я сказал наугад, что под маской занудства скрывается рисковая и ищущая приключений эльфийка… Но я даже не представлял, насколько это окажется правдой.
– Ты невыносим, – она мягко оттолкнула его от себя и забрала своё оружие.
– Ты повторяешься, но согласен, мы тут слишком задержались.
И отвесил шуточный поклон и первым весело поднялся по лестнице. Лили только покачала головой, напоследок мысленно укорив себя. Как? Как её угораздило во второй раз наступить на одни и те же грабли?!
Возвращаться всегда тяжело. Особенно, когда возвращаешься в стены порушенного храма, где пируют падальщики, рычат и скалят клыки, стоило живым показаться на этом пиршестве мёртвых. Звери не брезговали мясом гоблинов, лишь бы утолить голод, а видеть очертания Селунэ в еретических символах Абсолют и просто вымазанных красной краской фрески – всё равно, что ножом по сердцу проходиться.
Хальсин рассказал об источнике этой заразы – Лунные Башни в окружении теневого проклятия. Избранник Шар перед смертью наложил его, чтобы враги помнили и боялись ступить на ту землю. И кем или чем бы ни была Абсолют, она в силах там оставаться, заражённые приходят именно оттуда. Входят обычными людьми, а уходят Верными.
В храме отвратительно пахло копотью, палёной плотью, кровью и начавшимся разложением. Оставалось надеяться, что два огромных паука, разорвавших на части Минтару, давно покинули это место. Не хватало ещё, чтобы дети Лолт поползли за ними и в решающий момент решили попировать.
Подвалы храма были так же затянуты паутиной, встречались скелеты, ещё не растащенные гоблинами на украшения для одежды. Лили иногда касалась кончиками пальцев стен и чувствовала пустоту. Богиня давно не смотрит за этим местом, молитвы не звучат в её стенах.
– Гляньте-ка, – изумился вышедший вперёд Гейл. – И ведь тоннель для света не разрушился, видимо, только с божьей помощью.
Они прошли в зал, где на полу находилась загадка лун.
Четыре поворачивающихся плиты с символами лунного цикла, переходящего один в другой: нарастающая, полнолуние, убывающая и новолуние. От света к тьме. И под светом находились как раз символы полнолуния.
– Скорее всего за дальней стеной скрывается проход, – заметил Уилл, пройдя зал до конца.
Там действительно виднелась арка прохода, но была основательно заложена кирпичом. Несмотря на время, скрепляющий состав держал кладку и разбить её можно только подорвав стену, а взрывчатки у них нет. Да и не позволила Лили бы совершить такое, пусть и в покинутом, но всё же доме её богини.
– Умно, – расщедрилась Шэдоухарт на комплимент, оглядывая стены и свод зала. – Колонны здесь тонкие, подорвать всего парочку и место сложится, как карточный домик. Плюс, эта комната в стороне от храма, так что он не рухнет вниз, а вот горной породы тут будет хоть отбавляй. Ты что делаешь?
Шэдоухарт уставилась на Лили, которая решила справиться с загадкой и провернуть лунные символы так, как должно. Полная луна была наверху, темная – внизу.
– Если мы хотим пройти дальше, надо бы решить её, – пожала плечами селунитка.
– Нет, я к этому даже не притронусь.
– Чик! Ты, что, правда думаешь, что они каждый раз ломали голову как бы поставить эти плиты нормально для прохода? – удивилась Лаэзель, глядя на попытки Лили сделать это правильно.
К счастью механизмы действовали, видимо, селуниты когда-то не скупились на дворфийскую работу, потому плиты не заедало, и те не скрипели.
– Если это так, то я начинаю сомневаться в умственных способностях почитателей твоей богини.
Лили уже хотела высказать ей всё, но каменная кладка дрогнула и с жутким скрежетом отъехала в сторону, оставляя за собой облачка пыли. Эльфка удивилась, она ведь не закончила переставлять символы.
– И ты права, гит, – заметил Астарион, отряхивающий пыль с рукавов и разминая пальцы. – Подозреваю, что за дверью нас могут ждать сюрпризы. Замок они тщательно спрятали, уверен, загадку оставили или для какого-нибудь посвящения или для врагов, чтобы те теряли время.
– Не слишком сложная, смею заметить, – прокомментировал Гейл тихо, но эхо пустого зала усилило его слова, и потому виновато опустил глаза, когда на него глянула Лили.
– Идемте, надеюсь, селуниты меня удивят, – заметила Шэдоухарт, с удовольствием поддев эльфку в очередной раз.
Хоть у них установилось что-то вроде равновесия, но всё равно религиозные взгляды и убеждения никуда не делись.
За дверью оказалась небольшая площадка с неработающим телепортом, волшебник подошёл ближе и распростёр над круглой площадкой из отполированного камня руки. Ждать долго не пришлось, потому заскучать они не успели.
– Ему нужна небольшая подпитка, видимо, тот, кто его ставил, учёл проникновение врагов и его могли в любой момент выключить.
– Надеюсь, проводить какой-нибудь нудный ритуал во славу Селунэ не придётся? – заметила Шэдоухарт.
– Нет, всего лишь дать небольшой импульс и всё заработает. Ставивший этот телепорт волшебник запитал его напрямую к Плетению, – Гейл поднял руки и вокруг ладоней загорелся знакомый сиреневый туман, а потом устремился на площадку. Камень тут же отозвался белым мягким свечением и едва слышно загудел.
Правда, сразу волшебник их не пустил, а Уилл, помня, как в прошлый раз проверяли переход в логове карги, отошёл подальше во избежание.
– Расстояние приличное и ведёт глубоко в переходы Подземья.
– Отлично, надеюсь, там нас ждут какие-нибудь твари. Я устала ждать и жажду крови, – заявила Лаэзель в этот раз сама вставая на камень и тут же исчезая в тусклой вспышке.
– Может, подождём, пока она там всё расчистит? – поинтересовался Астарион, не спеша идти в неизвестность.
Лили только покачала головой и следующей встала на площадку. Мир на секунду залил яркий свет, а потом поглотила темнота. Первая мысль была, что она ослепла и гнев богини не заставил себя ждать. Но потом увидела тусклый свет свечей, отлив серебра на стенах – взгляд Селунэ в обрамлении звёзд.
Влажный спёртый воздух, тут же заставил тихо закашлять. Фигуру Лаэзель она различила чуть дальше. Проходя мимо залов, Лили оглядывалась и поняла, что это – небольшой форпост. Похоже, почитатели Лунной Девы устроили тут настоящую крепость. Но зачем? Что такого было в Подземье, что им понадобилось проникать столь глубоко?
В центре огромной залы стояла статуя Селунэ, казалось её не тронуло время. В навершии её посоха сиял гранями лунный камень, из которого исходили лучи по обе стороны от главных ворот.
– За решёткой ещё две статуи и куча изломанных скелетов, – заметила гитиянки, когда Лили поравнялась с ней. – Они испепеляют светом любое существо посмевшее приблизиться к воротам.
Эльфка прошла чуть дальше и действительно увидела ещё две статуи, только навершие посохов украшали сферы, питающиеся энергией лунного камня. А ещё здесь было полно оружия уже проржавевшего и пришедшего в непригодность. Неподалёку находилось ещё одно помещение: столы, скамьи и поломанная кухонная утварь говорили, что тут стоял гарнизон. Не было только спален, видимо, смена караула приходила из наземного храма, а другая – уходила отсюда.
–Я впечатлена, – услышала Лили голос Шэдоухарт, взобравшейся на стену и глядящей на всё с высоты. – По крайней мере, это куда изысканнее, чем скучная яма с кольями. Вот только как нам теперь пройти?
Лили знала, что следует сделать, хотя и не желала этого. Пусть святилище больше не действует, пусть в нём давно никто не обитает, не молится и не обращает взор богини на это место, но ведь охрана поставлена не просто так и из Подземья может приползти всё, что угодно.
Эльфка сама взобралась на стену, оглядела, что происходит снаружи.
Вокруг, куда ни глянь – кромешная тьма, перемежающаяся островками тусклого свечения от грибов и кристаллов. Влажный спёртый воздух нёс в себе опасность и смерть. В этом мире, куда не проникает свет, тебя может убить кто и что угодно, ядами, газом, клыками или когтями. Любое существо, даже самое маленькое, может оказаться смертельно опасным.
Вот дроу и не выносят яркого света, они слишком привыкли различать малейшее движение в кромешной тьме, даже яркая луна для их зрения болезненна.
– Ну? Долго будешь видами любоваться?
Вместо ответа Лили зажгла божественный свет и направила его в лунный камень. Кристалл раскололся на песчинки, так давно он здесь стоял и действовал из последних сил, что рассыпался мелкой пылью.
– Вот и отлично, теперь можно идти, – весело сказала Шэдоухарт.
Лаэзель подошла к стенам и нажала на изрядно проржавевший рычаг. Он с тяжёлым скрипом опустился и отворил решётку. Лили в этот момент даже показалось, будто тьма резко надвинулась на них, голодным зверем возвращая забранную у себя территорию.
Сделать первый шаг в эту тьму было чудовищно тяжело, она казалась живой, бурлящей, разумной, такой, какой она никогда её не видела. Как оказалось, эльфка никогда не видела настоящей тьмы, даже ночи новолуния никогда не вызывали такого сильного трепета перед окружающей темнотой, как это место, где никогда не сияет день.
Но, поборов себя, эльфка всё-таки сделала этот шаг.
