Из самых глубин

Ночной звонок в дверь не предвещал ничего хорошего. Механическая трель безостановочно разносилась по всей квартире. В темноте и без очков Зик врезался в шкаф и споткнулся о раскиданную в коридоре обувь. Громко чертыхнулся и, подойдя к двери, посмотрел в глазок — чернота. Тот, кто трезвонил, даже не удосужился включить свет на лестничной клетке. — Кто там? — спросил он, ощущая, как беспокойство неприятно сдавило грудную клетку. — Дед в пальто, открывай быстрее, — Зик с облегчением выдохнул и провернул ключ в замке. По крайней мере, его не собираются грабить или убивать. — Ты какого черта удумал? — спросил он, как только Эрен, пошатываясь, переступил порог квартиры. Впрочем, запах перегара, которым от того разило, сразу же ответил на его вопрос. — Твоя сраная лампочка не работает. Там темно, как в жопе, — бормотал Эрен, разуваясь. — Слышишь? Как в жопе! — Что стряслось? Сколько сейчас вообще времени? — Не знаю. Может, четыре? Или три? — Где ты так налакался? — На Котти. — И… что? Не можешь доехать до дома?.. — Я поссорился с отцом, — тяжело вздохнул Эрен и, наконец, расправившись с кроссовками, двинулся сразу прямо в спальню. Приглашения ждать не стал. — Оу. — Можно я переночую сегодня у тебя? — тон был далеко не вопросительным. — Ладно, — пожал плечами Зик и распахнул шкаф, чтобы достать постельные принадлежности и еще одну подушку. — Нет, — возразил Эрен, глядя на него, — я хочу спать на кровати. — Нет, — повторил Зик. — Будешь спать на диване. — Пожалуйста! — Сколько тебе лет? — А сколько должно быть лет, чтобы хотеть спать на кровати? — Только попробуй начать блевать, — он кинул в Эрена лишней подушкой. — Я не настолько пьян, — сказал тот и горько усмехнулся. А затем сел на кровать и, раскинув руки, рухнул на нее спиной. — Что случилось? — Зик взял со стола зажигалку, пачку сигарет и, отдернув занавеску, распахнул окно. — Не хочу об этом, — Эрен принялся заворачиваться в одеяло. — Одежду сними, бога ради. Эрен послушно стал стягивать джинсы и футболку. Зик невольно отметил, что его регулярные походы в зал давали свои плоды — на животе уже прорисовывались кубики, плечи и грудная клетка расправились, а мышцы рук начали отчетливо проступать под кожей. Кто бы мог подумать, что еще год назад Эрен был тем еще дрыщем. — Так пойдет? — с издевкой поинтересовался он. — Или трусы тоже снять? — Пойдет. Ложись. — У меня голова трещит, — пожаловался Эрен и, взбив подушку, натянул на себя одеяло. — Сам виноват. У тебя завтра есть пары? — Нет. Так что, если ты не против, я бы отоспался. — Как скажешь, — Зик затянулся. На душе стало неспокойно, муторно. Сон как рукой сняло. — Приготовлю нам завтрак. — Только не завтрак… — застонал Эрен из-под одеяла. — Меня сейчас стошнит, замолчи! Зик коротко рассмеялся и, потушив бычок в пепельнице, которой служила банка из-под маринованных огурцов, вышел из комнаты. На кухне он немного прибрался, выкинул просроченные продукты — заплесневелый сыр, открытый пакет сока и сморщенный огурец — из холодильника. Затем сел за стол и начал вертеть пачку сигарет между пальцами. Мысли так или иначе возвращались к Эрену и его ссоре с отцом. Можно было бы позвонить домой, ну, или Грише на мобильник, и узнать, что случилось. Но с другой стороны, на часах было полвторого ночи, а Зик давно зарекся не иметь с Гришей никаких дел. Конечно, его план постоянно проваливался, но, черт возьми, сейчас — чрезвычайная ситуация. Зик съехал от Гриши и Карлы сразу же после школы и, поступив в университет, крутился как мог, чтобы обеспечивать себя сам. И у него это получилось. Гриша при встрече или на редких семейных посиделках все равно отпускал неуместные замечания и ядовитые упреки в его сторону, но отныне Зик не тявкал в ответ, как раненная собачонка, и не уползал в угол, чтобы зализать раны, а смерял того презрительным взглядом и просто вставал и уходил. Жаль, что Гриша все равно так ничего и не понял. Хотя не жаль. Уже было как-то все равно. С Эреном у них была своя история, начавшаяся в парке, где Гриша впервые представил их друг другу — восемнадцатилетнего подростка и восьмилетнего ребенка. После этого они едва ли общались. Но зато когда Эрен заканчивал школу и каждые выходные нажирался с друзьями дешевым пойлом, смешанным с «Ред Буллом» где-то на Варшауэр Штрассе, Зик, писавший тогда диссертацию, забирал его и великодушно давал перекантоваться у себя в комнате в общежитии. Тогда же Гриша орал на него по телефону, что это — его вина, что Эрен отбился от рук. Зик злился и бросал трубку, потому что если кто и виноват, так это гормоны, срывающие крышу абсолютно всем подросткам. В свое время и Зик не был исключением, но в свое время Грише было плевать на него. Короче говоря, с отцом у них всегда были натянутые отношения, а к Эрену Зик, к своему удивлению, испытывал очень теплые чувства. Назвать его братом, конечно, язык не поворачивался — для этого их познакомили слишком поздно, но Эреном он дорожил. Друзей у Зика в принципе было мало. В основном, знакомые, с которыми он виделся раз в месяц и за кофе или кружкой пива обсуждали работу, проекты, питание и походы по врачам. С Эреном же он мог позволить себе иногда разоткровенничаться. Но только иногда. Существовал ли вообще на земле человек, которому он мог бы безоговорочно доверять — Зик не знал. Наверное, нет. Но он не жаловался. Эрен в свою очередь тоже не спешил изливать перед ним душу. Мог несколько недель не давать о себе знать, а затем бомбардировал их чат в «Инстаграме» мемами с собаками и волками. — Который час? — сонно спросил Эрен, когда Зик пришел в спальню и осторожно лег рядом с ним. — Ночь еще. Спи. — Ты меня разбудил. — Засни еще раз. Зик лежал на спине и смотрел в потолок — Эрен был совсем близко, и от него, как от раскаленной печки, шло тепло. Кровать была узкой, так что отодвинуться было не вариантом. Прикидывая в голове, какие дела предстоит уладить завтра, Зик постепенно проваливался в сон, когда на его бедро, обтянутое пижамными штанами, легла рука. — Что ты делаешь? — Догадайся, — заплетающимся языком пробормотал Эрен. — Эрен, ты пьян, — ультимативно сказал Зик и сел на кровати. — Прекрати. — Тебя смущает только это? — Я выставлю тебя за дверь. Я не шучу. — Понял. Больше не буду. — Если хочешь насолить отцу, то выбери другой способ. — Я бы все отдал, чтобы увидеть его перекошенное лицо, если бы он узнал, что… — Что узнал?.. — Зик напрягся и облизнул пересохшие губы. Черт возьми, какая же это была идиотская идея — позволить Эрену переночевать у него. Иногда Зику казалось, что тот не в себе и поход к психотерапевту ему бы не навредил. Впрочем, Эрен, посмеиваясь, говорил ему то же самое. Взаимные подколки были одним из китов, на которых держались их отношения. — Ничего. Забудь. — Доброй ночи, — холодно сказал Зик и повернулся к Эрену спиной, невербально отрезая путь к дальнейшему разговору. Теперь точно хватит. Им следует обоим успокоиться, заснуть и, проснувшись завтра утром, сделать вид, что ничего не было. Хотя ничего ведь и не было! Не прошло и нескольких минут, как Эрен подлез под руку Зика, обнял, уткнулся носом ему между лопаток и совсем тихо произнес: — Иногда мне кажется, что ты единственный человек, который меня понимает. — Не говори глупостей, — Зик повел плечами в надежде, что Эрен выпустит его из своего захвата. Если ему и до этого было жарко, то сейчас стало просто невыносимо. Спина взмокла. — У тебя есть семья, друзья, одногруппники, в конце концов. — Ты смеешься? — Нет. — Зик, — Эрен прижался губами к задней поверхности шеи и провел рукой по его голой груди. Зика передернуло, по коже поползли мурашки, и он сокрушенно прикрыл глаза, изо всех сил призывая себя не терять контроль над ситуацией. — Ты пьян, — повторил Зик и приложил усилие, чтобы оттолкнуть Эрена локтем. Началась возня, в которой Эрен проиграл и был прижат к кровати. Зик крепко держал его запястья, смотря в открытое лицо, прямо в зеленые глаза, в которых читался откровенный вызов, мол, ну и что ты мне сделаешь, братец. — Прекрати этот цирк и ложись уже спать. — Ты говоришь точь-в-точь как отец. — Что ты сейчас?.. — Зик почувствовал, как от возмущения сперло дыхание, и из самых глубин в нем начала подниматься злость. Мрачная, жгучая, застарелая злость. Сравнение с отцом — это удар ниже пояса, красная тряпка для быка, запрещенный прием. Эрен нарывался, и да, Зик дал себя спровоцировать, когда позволил своим пальцам сомкнуться вокруг его шеи. Целое мгновение Эрен выглядел удивленным, даже растерянным, так что Зик начал сомневаться, что верно понял правила этой их новой игры, но затем его губы искривились в усмешке. Он закатил глаза и прохрипел: — Еще! — Хватит, — попросил Зик, только сильнее сжимая пальцы. Господи, он мог сломать Эрену шею. Это было бы так просто. — Ты никогда не думал, что было бы, если?.. Если бы ты хоть на секунду отпустил себя. — О чем ты? — Мы же уже делали это. Не помнишь? — Это была случайность, — поспешил сказать Зик и сразу же понял, что сам загнал себя в ловушку. Нужно было всего лишь промолчать. Промолчать, слышишь, ты, идиот?! — Ну, да, еще какая, — засмеялся Эрен, и Зик ощутил, как его кадык дергается под его ладонью. — Поздно разыгрывать из себя невинность. К чему все это? Согласен? Зик пораженно приоткрыл рот, не в силах выдавить из себя ни слова — в горле стоял ком. Да, у них с Эреном была своя история, которая началась в комнате общежития, когда тому было семнадцать, а ему двадцать семь. И да, это была далеко не случайность — Зик прекрасно помнил прикосновения, шепот, запах… Однако это Эрен был тем человеком, кто на следующее утро торопливо оделся и, смущенно улыбаясь, сказал: «Всратый был вечер, конечно. Давай больше не будем его повторять?». Зик учтиво кивнул и, когда начались каникулы, махнул на месяц на Майорку. Не дай бог дать воспоминаниям подняться на поверхность — он их утопил, привязав к ним тяжелый неподъемный камень. На Майорке он пил, курил, трахался, даже несколько раз обдолбался коксом. Все, что угодно, лишь бы вернуться обратно новым человеком. — Зик, — позвал Эрен и посмотрел на него как-то проникновенно, понимающе. — Иди сюда. Ну же, — и, легко высвободив одну руку, скользнул ею по Зикову плечу, предплечью, после чего положил ее поверх его рук, сжимающих его собственное горло. — Не будь как отец. Прошу тебя. Просить Зика дважды не надо — он не отец, он понимает все с первого раза. Поэтому, когда Эрен потянул его на себя и разомкнул губы, Зик припал к ним, как припадают к долгожданному источнику после путешествия по знойной бескрайней пустыне… Руки Эрена были везде — на спине, животе, груди и в волосах. Он тяжело дышал, спешил стянуть с Зика одежду и терся пахом о его бедро — так, что можно было подумать, что он изнемогал от желания целую вечность. — У тебя есть смазка? — горячо прошептал Эрен, разводя ноги и напоказ оттягивая кожицу на члене. — Пожалуйста, скажи, что есть. — Нет. Давай я просто подрочу тебе. — Вместе, — поправил Эрен и больно впился ногтями в его спину. Это было сладко, громко, невозможно. Эрен хватался за него, как за спасательную шлюпку, ластился, тянулся навстречу, пока его бедра ходили ходуном, а голос не слушался — прерывистые низкие стоны были единственным, на что он был способен. Зик надрачивал оба их члена и где-то на задворках сознания слышал чудовищный дребезжащий звук — это все летело в тартарары. Вся его жизнь. Он знал, что пожалеет об этом. Уже жалел. И чем глубже это чувство ввинчивалось ему в сердце, тем сильнее он целовал Эрена. Кончая, Эрен зажмурился, прикусил нижнюю губу и до белых костяшек сжал в руке угол одеяла. Зик хотел бы тут же прекратить эту пытку — подняться, добраться на подкашивающих ногах до ванной комнаты и в пару движений кулаком довести себя там до оргазма. Но Эрен такой роскоши ему, конечно же, не позволит — Эрен повалил его на бок и, приобняв, сжал его член у основания. Вторая рука скользнула Зику за спину, и пальцы стали кружить вокруг сжатого колечка мышц — гладил, надавливал, обводил по кругу… Зик содрогнулся и, замычав, кончил. В комнате, на улице, в городе, в мире воцарилась оглушительная тишина. Эрен слабо улыбнулся и убрал мокрые от пота волосы с лица Зика. Слов было слишком много. Хотя, чтобы описать ситуацию было достаточно одного — опустошение. — Спасибо, — сказал Эрен и вытянулся на кровати. — У тебя случайно нет салфеток? — Сейчас. — Зик направился в ванную и там, прикрыв дверь, со всей дури ударил кулаком по кафельной плитке. Глотка чесалась от сдерживаемого крика. Казалось, открой он рот — и его прорвет, как дамбу. Когда он чуть позже вернулся обратно в комнату — собранный, хладнокровный, равнодушный и готовый к серьезному разговору, — Эрен уже спал. Зик поменял пододеяльник и обтер его влажными салфетками, но тот так и не проснулся. В субботу утром Зик выпивал кофе, завтракал бутербродом и двумя яйцами и шел на тренировку в спортзал. Сегодня же его привычное расписание накрылось медным тазом хотя бы потому, что за всю ночь он не сомкнул глаз, а завтрак просился наружу, стоило ему только взглянуть в сторону холодильника. Около одиннадцати он услышал шум в своей комнате — Эрен проснулся. Где-то внутри Зика еще теплилась надежда, что Эрен выйдет к нему на кухню, тут же схватит ломоть хлеба, потребует масло и сыр, еще кофе, и вообще все будет как прежде. Но нет. И если еще вчера Зик был полон решимости расставить все точки над и, то теперь он был выжат и жалок. Слов было слишком мало. — Доброе утро, — поприветствовал его Эрен, показываясь в дверном проеме. Он был полностью одет и уже натягивал куртку. — Доброе, — мрачно отозвался Зик и зарекся, что если сейчас Эрен скажет что-то вроде, всратый вчера был вечер, давай больше не будем его повторять, то он ему врежет. — Черт, я так и знал! — воскликнул Эрен, смотря на стол. — Что? — Я умираю, как хочу круассан. — Что? — повторил Зик. — Я проснулся и понял, что ужасно хочу съесть круассан! — Извини, у меня их нет. — Я сгоняю. У тебя же пекарня на углу, там, где остановка, да? — Ага. Именно там. — Превосходно! Поставишь кофе? Чтобы был прямо горячий. Ты давно встал? Что у тебя там вообще на завтрак? Знаешь, я недавно ел очень вкусные панкейки, — Эрен тараторил так, словно боялся, что Зик перебьет его. Ходил кругами в коридоре, ища кроссовки, да и вообще выглядел рассеянным. Хотя после таких попоек Зик был бы не лучше. — Тебе что-нибудь взять в пекарне? Может, булочку с маком? — Нет, спасибо. — Тогда я скоро буду. — Эй, Эрен, — отчаянно окликнул его Зик, чувствуя, что тот вот-вот выскользнет у него из рук, как мокрая рыба. — Эрен, стой!.. Дверь захлопнулась. Догонять Эрена не было смысла, поэтому Зик побрел обратно на кухню. Устало потер виски и взял в руки кружку с остывшим кофе. Эрен вряд ли вернется сегодня. Завтра. Или даже через месяц. Зик лишь надеялся, что когда они встретятся в следующий раз, то хоть у кого-нибудь из них найдутся слова. И, может, даже немного смелости.