Blanc de Noir

Через неделю жизни в замке я стал ненавидеть тыквенный сок. Этот чертов сок был включен в меню завтрака на постоянной основе - каждый день, кроме субботы. Чем суббота так провинилась, либо наоборот заслужила амнистию, я не знал, но только одно утро в неделю вместо тыквенного сока неизменные ушастые слуги подавали апельсиновый. Меню волшебной школы раз в год официально согласовывалось и утверждалось целой комиссией, которая включала администрацию учреждения образования, нескольких членов его попечительского совета, и даже официального представителя министерства магии. И конечно же, оно не подлежало никаким корректировкам. Пафоса в этом было столько, что я даже удивился, почему на процедуру согласования школьного питания не вызывали духов давно почивших учредителей Хогвартса – они бы вполне уместно смотрелись на заседании комиссии. Что самое смешное, Мелифаро пил дурацкий оранжевый сок с видимым удовольствием и постоянно требовал добавки. То ли это был такой упоительный во всех смыслах троллинг в мою сторону, то ли ему действительно нравится, я так и не понял. Через несколько дней ушастые сообразили приносить ему сразу два бокала - а я так и не смог уговорить их по умолчанию отдавать ему мою порцию. Приходилось делать это самостоятельно. Шурф сдержанно отметил, что напиток обладает нетривиальным и гармоничным вкусом, что в его случае почти равносильно одобрению. Один я с ужасом смотрел на ядовито-оранжевое невкусное нечто в моем бокале и упорно доставал кофе из щели между мирами. Трапезы всегда проходили по одному сценарию: сотрудники школы собирались все в том же огромном зале, вели сообща легкий, ни к чему не обязывающий small talk, одним из лейтмотивов которого неизменно был: а расскажите, как на вашей родине то или это. Эти расспросы касались в основном социальных и бытовых подробностей, почти никогда местные маги не интересовались нашими традициями или практиками, методологиями или загадками мироздания. Конечно, у них было мало шансов на интересный ответ, но они даже не пытались – вот что слегка убивало веру в местное человечество. Слегка поехавшая леди Сивилла Трелони, та самая инопланетного ощущения дама с седыми кудряшками, обожала задавать вопросы по астрологии с налетом философии. Затем, не дослушав собеседника, Сивилла обычно пускалась в пространные рассуждения с изрядной долей фатализма. Если верить эмоциональным речам этой леди, всем нам пиздец, и никак иначе. Было заметно, что окружающие относятся к ней как к ребенку с задержкой развития – добродушно, но абсолютно без уважения. - Она в молодости отсосала всем учредосам Хога, прям так качественно, что на века? Иначе я не могу объяснить, зачем ее здесь держат, - Мелифаро вообще недоумевал. Ему, привыкшему к сложным логическим задачам, блеску и скорости, красоте и эффективности действий специалистов на своих местах, было максимально странно видеть столь беспомощный разум в роли преподавателя, тем более престижной школы. В новых условиях мы все довольно быстро научились общаться безмолвной речью на троих, создавая за пару секунд что-то вроде закрытого для посторонних ментального пространства. - Среди учредителей были две женщины. Предполагаю, что… - Хорошо, двоим отлизала! Не занудствуй. А я просто пожал плечами и откусил от пирожка. Серьезные вопросы за едой никогда не обсуждались. Сразу после того первого завтрака-знакомства я развил бурную деятельность: допросил смертными шарами наших несостоявшихся убийц – как мертвецов, так и одного выжившего, попытался стать на след всех поочередно, убедительно попросил Шурфа и Мела сделать тоже самое, когда у меня нихрена не вышло. Впрочем, у них тоже. Мелифаро оперативно выдвинул гипотезу, что в этом мире нематериальные следы существ попросту отсутствуют по каким-то причинам. Мы быстро проверили это, попытавшись встать на след друг друга, а заодно Дамблдора и леди-доктора Помфри. Что ж, красавчик оказался прав. Живое, неживое – этой реальности было все равно. Допрос дал нам мало того, что неинтересную, так еще и бесполезную информацию. Молодые маги даже после смерти рассказывали пропагандистскую чушь о темном лорде, который обязательно вернется и наведет порядок. До того, как собраться вместе в точке встречи непосредственно перед атакой, они не были знакомы. Каждого завербовали при помощи легилименции, примитивной местной версии безмолвной речи – приятный женский голос, несколько уютных касаний-бесед, вхождение в доверие, обещание дальнейших перспектив, хороших денег за работу, интересных вариантов в будущем при новой власти. Тот, кто общался с ребятами, был хорошим психологом и знал обстоятельства их жизни – одного недавно и не особо справедливо уволили с работы, второго бросила девушка, наговорив на прощание обидных глупостей, третий просто был наркоманом, которого и уговаривать не пришлось – легкие деньги за грязную работу прельщали его достаточно. Остальные истории тоже не отличались оригинальностью. Убив пару часов на бессодержательные разговоры, которые уже шли по кругу, я махнул рукой и приказал мертвым – умереть окончательно, а живому – исцелиться и забыть как о вербовке и засаде, так и о последующих событиях. Он просто подвернул ногу, находясь недалеко от Хогвартса, и оказавшийся рядом Хагрид любезно доставил пострадавшего к ближайшему доктору. Забавно, но именно он оказался наиболее морально чистым – тот самый отчаявшийся паренек, который втайне хотел погибнуть в драке и избавиться навсегда от душевной боли по нахальной рыжей красотке. Любовные порывы он тоже забыл – мне не жалко. Я надеялся на что-то полезное, хотя бы чьи-то имена. Но хрен там плавал. Только Дамблдор был в курсе истинной версии нашего появления в Хогвартсе. Для всех прочих он продумал легенду о мрачном нордическом Дурмштранге, в котором Шурф преподавал боевую магию, Мелифаро был тренером физической подготовки и выживания в дикой природе, а я чем-то вроде администратора-завхоза. Менеджер по бытовым вопросам, всегда мечтал. Соответственно, протокол неразглашения, подписанный кровью и сжигающий за пару секунд в случае нарушения. Было очень приятно на любой неудобный вопрос пожимать плечами и ссылаться на него с сочувствующим видом. Я бы ответил, бро, но сам понимаешь. Вот в таком кошмарном месте работаю, а куда деваться, у нас на севере жизнь суровая. Мы с Мастером Пресекающим стояли во внутреннем дворе замка и должны были расходиться после завтрака согласно своим ролям: он – в библиотеку, продолжать изучение местных магических традиций и одновременно проектировать обширный учебный план, который будет охватывать все семь курсов Хогвартса. Впрочем, от него не требовалось никаких революционных инноваций – наоборот, Дамблдор мягко дал понять, что лучше всего будет опираться на опыт предшественников, слегка адаптируя его, но не выходя за принятые рамки. А я должен был весело пиздовать в сферу своей компетенции: вон к тому замечательному темному лесу, на опушке которого живет Хагрид, мирно бухает собственноручно сваренное пиво и заботится о разных зверушках, жутких и не очень. Лесничий любил всех, невзирая на уровень опасности своих питомцев для остальных, и регулярно получал за это по шапке от Дамблдора. Хотя технику безопасности действительно старался соблюдать. Студенты прибывали через три дня, и к этому моменту все фестралы, те самые адские кони, которых я так и не погладил, должны быть собраны, подготовлены, накормлены младенцами и все прочее, что нужно делать с лошадями преисподней. Реализация поставленной задачи была на Хагриде, а контроль – на мне. - Макс. Обстоятельства нашей жизни изменились, и это вынуждает меня вернуться к неприятной тебе теме, - бесстрастно произнес Шурф. – Я обещал, что не буду давить на тебя. Вместе с тем, мы можем еще раз обсудить твой взгляд на ситуацию и найти решение, которое бы устроило тебя в конечном итоге, – он подошел вплотную и аккуратно обнял меня за плечи. – Важно, чтобы твое могущество проходило определенные ступени, которые бы соответствовали твоему личностному росту. Сейчас корреляция уже не стопроцентная. Ну да, так называемая неприятная мне тема была всего одна, зато какая! - Нет никакой ситуации. Я давно и четко сказал, что я не какой-то ебаный вампир. И мне похуй, что это дает. Ну вот скажи, что тебе дал например Лойсо такого важного? От его крови вообще сдохнуть можно. Если ты фанат выпить яду и вознестись от него на новый уровень, то внезапно не все такие, - я честно старался не злиться, но было сложно удержаться. - Кровь Лойсо уникальна, как и он сам. Забавно, что ты вспомнил именно его. Я несколько раз проходил по мосту времени к древним магистрам, которые охотно делились со мной – не только своей кровью и плотью, но и чудесными долгими разговорами, мудрыми мыслями. Воспринимали меня кем-то вроде их общего ученика. Лойсо дал мне куда меньше, чем они. - Окей, - я не менее аккуратно разомкнул его руки, отошел на шаг и повторил: - Мне похуй, что это дает. Даже если тайны всех миров падут к моим ногам. Это не мой путь и хватит мне его впрягать с завидной регулярностью. Ну зачем? - Потому что это эффективно и не требует энергетических затрат от тебя, только от меня. Упорство, с которым ты раз за разом отклоняешь мое предложение, достойно восхищения, но совершенно на тебя не похоже, Макс. Неужели тебе даже не любопытно? Лойсо говорил, что… - Мне похуй, что тебе говорил Лойсо. Нет, - я развернулся и упрямо зашагал к воротам замка, на всякий случай поставив блок от безмолвной речи – это был больше демонстративный жест. Но я очень надеялся, что Шурфу хватит ума не ломать защиту. Хватило, спасибо. Я вышел за ворота, сел на нагретый солнцем камень в паре шагов от дороги, с наслаждением закурил. Медленно выдохнул, закрыл глаза и снова открыл. Как-то сразу все мелочи жизни, вроде противного тыквенного сока, вампирских замашек Шурфа и собственного плохого настроения, стали за секунду совершенно неважны.