Почувствуй мою душу

Несколько дней спустя, когда страсти совсем улеглись, отряд наконец-то смог вернуться в штаб вместе с остальными разведчиками. Жизнь постепенно возвращалась к привычному распорядку: завтраки, обеды, ужины, тренировки, дежурства… всем было чем заняться. Последние события показали, как прекрасно заниматься скучной работой — например, уборкой столовой или перестановкой в кабинете какого-нибудь офицера. Мэй никогда не думала, что будет настолько рада вернуться в их с Сашей комнату и увидеть весь тот бардак, который они оставили после себя за день до отъезда. Ничего из ценных вещей за время их отсутствия не пропало, всё лежало на своих местах — по меркам Мэй и Саши. Наверное, надо было прибраться, но им обеим не хотелось, поэтому они решили пока что оставить всё как есть. В первое же утро в штабе Мэй наплевала на всё и после завтрака отправилась в конюшню. Она выспалась, раны болели уже не так сильно, настроение всё ещё было хорошее — для полного счастья ей не хватало только Каштана. Мэй удалось выпросить на кухне одну-единственную небольшую морковь, но этого было более чем достаточно, потому что её вообще могли послать далеко и надолго и оставить без подарка для любимого коня. Выйдя со внутреннего двора штаба, Мэй побежала до конюшни, сбавляя темп лишь тогда, когда кто-то показывался на горизонте. Давно она не была в таком предвкушении — она даже успела забыть про это чувство. Торопливо поздоровавшись с торчащим у входа конюхом, Мэй наконец-то добралась до нужного денника. В дальнем углу что-то вынюхивал в ведре Каштан — судя по всему, там было что-то вкусное или интересное. Выглядел конь целым и вполне здоровым — несмотря на арест всего Разведкорпуса, за лошадьми кто-то да ухаживал. Мэй не смогла сдержать улыбку и, подойдя к окну в воротах, громко прошептала: — Каштан. Он тут же поднял голову и обернулся на её голос. Несколько мгновений они смотрели друг на друга, а затем Каштан радостно зафыркал и пошёл к ней, совершенно забыв про ведро, хотя ещё секунду назад оно занимало всё его внимание. Мэй казалось, что от улыбки у неё вот-вот треснут щёки. — Привет, мой хороший. Она потянулась, чтобы потрепать Каштана по шее, но он опередил её и, уткнувшись ей в плечо, начал обнюхивать. — Скучал, да? — Мэй наконец-то почесала ему шею. — Я по тебе скучала. Каштан снова зафыркал и ткнулся ей носом в другое плечо. Она ещё никогда не видела, чтобы он был настолько рад встрече с ней. Обычно конь просто склонял голову, будто в знак приветствия, а тут чуть ли не сам полез обниматься — видимо, очень соскучился по ней. Чтобы порадовать Каштана ещё больше, Мэй достала из кармана морковь. — Смотри, что у меня есть. Лизнув раскрытую ладонь шершавым языком, Каштан довольно захрустел, потому что ради своей самой большой любви — моркови — он был готов на всё. Неясно только, чему конь радовался больше — встрече с хозяйкой или тому, что она с собой принесла. Мэй не смогла сдержать тихого смешка — как здорово, что с Каштаном всё хорошо. Всё-таки за время её отсутствия в штабе много чего могло произойти, а меньше всего ей хотелось, чтобы с конём что-нибудь случилось. Краем уха Мэй услышала шаги. Оглянувшись, она заметила вошедшего в конюшню капитана Леви. Сердце предательски пропустило несколько ударов — почему-то меньше всего она ожидала встретить здесь его. Он явно шёл к своему коню, но уже заметил Мэй и теперь не сводил с неё взгляда, отчего у неё тут же начали гореть уши. Несколько дней она как могла избегала капитана, чтобы не провоцировать себя, но, кажется, тем самым сделала только хуже — странные чувства, преследующие её с самой коронации, никуда не делись. — Доброе утро, капитан, — сказала Мэй, когда он поравнялся с ней. Она думала, что он поздоровается в ответ и пройдёт мимо, но он остановился и, кивнув в сторону Каштана, спросил: — Долгожданная встреча? — Да. А что, так заметно?.. — она улыбнулась и потёрла шею. Ответить капитан Леви не успел — в то же мгновение Каштан ткнулся мордой ей в плечо и начал её обнюхивать. Мэй уже прекрасно знала этот жест… — Больше ничего нет, — она показала коню пустые руки. — В другой раз принесу. Каштан недовольно фыркнул и, будто потеряв к ней всякий интерес, побрёл обратно к ведру в углу денника — оно, в отличие от моркови, никуда не делось. — Извините, — Мэй оглянулась на капитана Леви, который всё это время наблюдал за ними. — Иногда мне кажется, что он меня терпит только из-за еды. Зачем она это сказала?.. — Как зовут? — спросил капитан. — Каштан. — Ему подходит, — он кивнул. Мэй с трудом сдержала усмешку — это была самая очевидная кличка, которую только можно дать гнедому коню. В Разведкорпусе таких лошадей было много, хотя Каштан выделялся среди них не только спокойным характером, но и именем. — Согласна. А вашего как?.. — спросила Мэй, продолжая разговор. — Тень. У капитана Леви был красивый вороной конь, который всегда выделялся на фоне остальных. Мэй нравились такие лошади. — Ему тоже подходит, — она улыбнулась. — Вообще, хорошо, что я тут на тебя наткнулся, — неожиданно сменил тему капитан. Сердце снова пропустило несколько ударов. — Почему? — У тебя почерк красивый? Вопрос был настолько внезапный, что Мэй растерялась. Как связаны её почерк и то, что он наткнулся на неё в конюшне? — Что?.. — Я тихо спросил? — капитан Леви нахмурился и повторил громче: — Почерк у тебя красивый или нет? — Ну… Наверное, да. Я никогда не оценивала его… Капитан вздохнул. Мэй откашлялась, чувствуя, как кровь приливает к щекам — как же невовремя… — А почему вы спрашиваете?.. — осторожно спросила она. — Мне нужна помощь с бумажной работой. Пока мы были в бегах, её столько накопилось, что один я буду вечность разгребать эти завалы. Всё оказалось куда проще, чем Мэй думала. Все знали, что капитан Леви выполняет практически всю бумажную работу внутри стен. Учитывая последние события, ему действительно могла понадобиться помощь — их не было в штабе две недели, а вот в других подразделениях служба не прекращалась. Вот только это значит, что Мэй придётся поработать с капитаном у него в кабинете… Наедине… В первое мгновение ей хотелось отказаться, потому что она не представляла, как ей вести себя с ним. Почему он вообще просил о помощи её, а не кого-то другого? А если она не оправдает его ожиданий или испортит что-нибудь? А если… а вдруг… Прежде чем мысли в голове окончательно разбушевались, Мэй почувствовала укол стыда. Она выжила только благодаря капитану Леви. Помощь в бумажной работе — меньшее, чем она могла отплатить ему за всё, что он сделал, так что нужно успокоиться, взять себя в руки и отреагировать как нормальный солдат. — Я могу помочь вам, — Мэй сцепила руки в замок за спиной. Даже если она сойдёт с ума от неловкости наедине с капитаном, она хотя бы попытается помочь ему. Это её долг. — Отлично, — ответил он. На мгновение Мэй показалось, что его тон смягчился. — Тогда после обеда приходи в мой кабинет. — Обязательно. Кивнув ей на прощание, капитан Леви пошёл вглубь конюшни. Несколько мгновений Мэй смотрела ему в спину и толком не верила в то, что только что произошло. Её бросало в ужас от одной мысли о том, что ей предстоит работать с капитаном наедине в его кабинете, но в то же время в глубине души она… радовалась этому? Собственные мысли и чувства почему-то казались глупыми и совсем неуместными. Не в то время они появились… Мэй почувствовала, что её снова ткнули в плечо — Каштан закончил с изучением ведра и теперь вернулся к ней, будто просто не хотел мешать разговору с капитаном Леви. Мэй улыбнулась и, погладив его по морде, спросила: — Хочешь погулять?

* * *

За обедом Мэй поела быстрее остальных. Отчасти потому что спешила, отчасти потому что из-за странного комка чувств есть не хотелось, поэтому порцию безвкусной каши пришлось буквально впихивать в себя. Она была абсолютно уверена, что правильно сделала, согласившись помочь, но происходящее всё ещё казалось странным. В глубине души Мэй прекрасно понимала, что драматизирует, но сделать с этим ничего не могла. Вернее, она уже сделала — пересилила себя и согласилась помочь. Теперь пора оставить все сомнения и переживания — ей нужно быть собранной, чтобы не ошибиться. К кабинету капитана Леви Мэй пришла в том же непонятном настроении, в котором осталась в конюшне после разговора. Потоптавшись у входа, она вздохнула и наконец-то постучала. Мэй пока не стала говорить Жану, Саше и Конни, что капитан попросил её помочь с бумажной работой — непонятно, сколько это продлится и как на это могли бы отреагировать друзья. Портить с ними отношения совершенно не хотелось. Услышав разрешение войти, Мэй вошла в кабинет. — Добрый день, капитан, — она прикрыла за собой дверь. Он стоял возле шкафа и за секунду до её прихода явно что-то там искал. — Ты вовремя, — капитан Леви положил на полку какую-то папку. С прошлого посещения в кабинете будто ничего не изменилось, но затем в глаза бросилась лежащая на столе гора бумаг. Неудивительно, что капитан Леви попросил о помощи — невозможно было разобраться с этой кучей в одиночку и сохранить рассудок. — Знаете, — заговорила Мэй, глядя на стол, — когда вы сказали, что вам нужна помощь, я не думала, что работы настолько много… — Тц, — капитан Леви махнул рукой. — До неё дело ещё дойдёт. Мэй нахмурилась. Что он имел в виду? Она же пришла сюда, чтобы помочь с документами… Видимо, капитан понял по её взгляду, что она смутилась, потому что усмехнулся и спросил: — Что, по-твоему, самое главное в бумажной работе? Ещё один вопрос, который застал её врасплох — уже второй за день, — поэтому она сказала первое, что пришло в голову: — Э-э-э… внимательность? — Нет. — Усидчивость? — Нет. Вот засада. Мэй закусила губу, внимательно глядя на капитана Леви. У неё уже закончились варианты, потому что в последний раз она работала с неким подобием документов пять лет назад, под руководством родителей. Но лежащие на столе папки с явно секретными данными не шли ни в какое сравнение с учётной книгой текстильной лавки. Зачем капитан вообще устроил этот опрос?.. В то мгновение Мэй будто ударили по голове — она совсем забыла, с кем разговаривает. — Чистый кабинет, — уверенно сказала она. Капитан Леви усмехнулся — на мгновение в его взгляде мелькнуло удивление. Видимо, он не ожидал, что она догадается. — Верно, — капитан вытащил из кармана связку ключей и кинул ей. — В другом конце коридора подсобка, сама знаешь, что нужно принести. — Есть. — Там в шкафу на нижней полке бутылка. Её тоже захвати. — Поняла. Довольная собой, Мэй вышла из кабинета и отправилась за инвентарём для уборки. Настроение у неё сразу же поднялось, потому что в этом деле она немного, но всё-таки разбиралась. В подсобке было на удивление чисто — Мэй почему-то ожидала, что там окажется склад хлама со всего штаба, как у них было в кадетском корпусе, но нет. Шкаф с открытыми полками, на которых аккуратно лежали коробки и тряпки, рядом громоздились вёдра разных размеров, щётки, метёлки и швабры. Если это была личная подсобка капитана, то становилось понятно, почему здесь такой порядок. Мэй взяла всего по одному: метёлку, швабру, ведро, щётку. Немного подумав, она захватила несколько тряпок и ещё одну швабру, а затем нашла бутылку со странным содержимым — внутри плескалось что-то тёмное и густое. Наверняка какое-то средство для уборки. Со всем этим добром Мэй вернулась в кабинет. Казалось, что за время её отсутствия капитан Леви не двинулся с места, но на самом деле он успел вытащить всё содержимое шкафа на стол и на диван. Не взглянув на Мэй, он сказал: — Начни пока без меня. — Хорошо. Мэй сняла китель и аккуратно сложила его на край дивана, а затем засучила рукава рубашки. Новую форму теперь приходилось носить постоянно, что ей совершенно не нравилось, поэтому она просто молча радовалась возможности избавиться от неё хотя бы ненадолго. Затем Мэй сходила и набрала воды в ведро, чтобы протереть пыль. Она прекрасно знала, что влажную уборку начинают сверху — именно это она и сделала, взобравшись на стул и дотянувшись до верхних полок пустого шкафа. В кабинете стояла тишина, нарушаемая лишь шелестом переворачивающихся страниц и скрипом стула под ногами Мэй. За две недели отсутствия капитана в кабинете стало довольно пыльно — ничего удивительного, что он не хотел работать в таких условиях. Но чем дольше не убираешься, тем лучше видно результат… Полка за полкой, сантиметр за сантиметром — Мэй мыла всё на совесть, даже лучше, чем в своей комнате и в доме тётки. Их с Сашей устраивал бардак до тех пор, пока можно было быстро найти необходимые вещи, но даже там скоро придётся наводить порядок. К тому моменту, как она протёрла полки, капитан Леви закончил просматривать папки. — Займись тем шкафом, — он указал в другой угол и принялся составлять папки обратно в шкаф — документов в кабинете было более чем предостаточно. — Вы правда делаете бумажную работу за всех? — спросила она, бросив взгляд на гору бумаг на столе. — Правда, — хмуро ответил капитан. — Почему? — Мэй переставила стул к другому шкафу. — Кто-то должен это делать. Интересно, он сам вызвался работать с документами или ему навязали эти обязанности? Спросить Мэй не решилась — ей показалось, что не стоит приставать к нему с вопросами, хотя тишина казалась неловкой. Во время уборки с остальными ребятами из отряда всегда велись какие-то обсуждения, но о чём можно говорить с капитаном Леви, Мэй не представляла. Это казалось чем-то странным, хотя она помнила его слова… Люблю поговорить, но только когда есть о чём. Говорить пока было не о чем, поэтому Мэй молчала. Она знала, что будет тонуть в неловкости наедине с ним, поэтому оставалось лишь терпеть — Мэй сама на это согласилась. — Можешь отказаться, пока дело до документов не дошло, — вдруг сказал капитан, собирая бумаги на столе. Может ли она? Может. Хочет ли она? Нет. Откажется ли она?.. — Я же уже согласилась помочь вам, — Мэй бросила на него взгляд. — А я от своих слов не отказываюсь. Капитан Леви кивнул, так и не подняв головы, и переложил собранные бумаги в шкаф — если это была очередная проверка, то, кажется, Мэй её прошла. Покончив со вторым шкафом, она начала подметать пол. — Из всего отряда лучше всех убирается Эрен, — сказал капитан через пару минут. Мэй усмехнулась, вспоминая, как они вдвоём убирали дом Разведкорпуса в глуши недалеко от Троста. Эрен тогда готов был из кожи вон вылезти, лишь бы не получить по шее, поэтому снова и снова мыл комнаты, пока не оставалось ничего, к чему можно было бы придраться. Мэй прекрасно понимала его чувства… — Он старается, — ответила она. — Ты, в принципе, тоже неплохо убираешься. Где научилась? Третий вопрос за день, заставший её врасплох. Мэй вздохнула и ответила: — Дома у тёти. Она чистоту больше вас любит. Краем глаза она увидела, что капитан Леви бросил на неё вопросительный взгляд. Наверное, прозвучало невежливо… — Простите, — поспешила добавить она. — И в чём это выражается? — недовольно спросил он. Мэй замялась. На самом деле ответ был довольно прост: если капитан Леви был недоволен уборкой, он просто указывал на недочёты и гонял до тех пор, пока его не устраивал результат, в то время как тётя просто била. Мэй не знала, стоит ли говорить об этом, но ответить что-то было нужно, поэтому она сказала без каких-либо подробностей: — Вы куда более снисходительны к пропущенной грязи, чем она. Капитан Леви не ответил, лишь снял китель, небрежно бросил его на диван, засучил рукава и начал протирать стол, пока Мэй продолжала подметать. — Воду поменяй, — сказал он, когда она закончила. — Пол надо помыть. — Иду. Мэй собрала всю грязь с пола, а затем взяла ведро, в котором мыла тряпки, и вышла из кабинета. В голову хлынули воспоминания о том, как тётя использовала уборку в качестве повода для очередных издевательств. Не везде протёрла пыль? Получи шваброй по спине. Не вынесла мусор? Скалкой по рукам. Плохо помыла пол? Стой коленями на крупе в углу. И так до бесконечности. Мэй мотнула головой, отгоняя прочь мысли о ненавистном доме. Хватит ныть, эти годы уже давно позади, и теперь тётка ничего не могла ей сделать, даже если бы захотела. Мэй уже не та напуганная девочка, которая была готова забиться в угол при любой угрозе. Теперь она может хотя бы попытаться ответить… Вернувшись через пару минут, Мэй окинула кабинет взглядом — выглядело всё намного лучше, чем в начале уборки. Пока её не было, капитан Леви открыл окно — от этого дышать стало намного легче. Мэй взялась за вторую швабру, краем глаза увидев, как капитан добавил в ведро немного содержимого бутылки — она угадала, что это было моющее средство. — Начни с того угла. Вдвоём они справились быстрее — уже через пару минут уборка наконец была закончена. Мэй устала, но эта усталость не сравнится с той, которая была с ней последние недели — так, пустяки. Нужно лишь отдышаться, и можно с чистой совестью бросаться в новый бой. — Всё, — капитан Леви выжал тряпку в ведро. — Хорошо. Мэй собрала всё, что она принесла с собой, и утащила в подсобку, по пути вылив грязное ведро воды. Возвращаясь в кабинет, она поймала себя на мысли, что неловкость, в которой Мэй тонула в начале уборки, исчезла. То ли она привыкла, то ли несколько фраз, которыми они перекинулись во время работы, помогли ей расслабиться. В любом случае, теперь находиться рядом с капитаном было не так неловко, как она думала. Но это пока что — никто не знает, как всё сложится дальше. Когда Мэй в очередной раз вернулась в кабинет, капитан Леви — уже в кителе — сидел за столом, а напротив него громоздился другой стул, которого раньше тут явно не было. И откуда он его только взял, её же не так уж и долго не было… — Если хочешь, вон вода, — капитан указал на столик рядом с диваном, на котором стоял стакан воды. Мэй, которая в тот момент надевала китель, удивлённо вскинула брови. — Спасибо… Отказываться от воды она не стала. — Оставь стакан там и садись. Мэй повиновалась. Капитан Леви достал перо и чернильницу из ящика за спиной и поставил перед ней. — Вот здесь чистая бумага. Это стопка, которую нужно переписать, — он указал на самую внушительную гору листов. — Красиво, аккуратно, без ошибок. Если что-то непонятно, спрашивай, — капитан Леви потёр переносицу. Мэй подняла голову и посмотрела на капитана — тот ответил ей пристальным взглядом. Сердце в очередной раз пропустило несколько ударов. — Поняла? — спросил он после короткой паузы. — Да. — И ещё, — капитан Леви подпёр голову рукой. — Забыл сказать. За работу тебе доплатят. — Зачем? — Мэй нахмурилась. — Ну и вопросы у тебя, — он покачал головой. Она напряглась, чувствуя, как у неё краснеют уши. Да что же такое, опять её вопрос прозвучал глупо и неуместно. — Я к тому… что… — Мэй вздохнула и, собравшись с мыслями, спросила: — Разве помощь вам не входит в мои обязанности? — Входит, но это слишком серьёзная работа. Будет тебе мотивация. Ей сильно хотелось сказать, что она постаралась бы и без этой самой “мотивации”, но закусила губу и лишь кивнула — Мэй и так уже успела наговорить тут больше, чем следовало. Капитан Леви хмыкнул и сказал: — Давай за работу. Мэй ещё раз оглядела горы бумаги и погрузилась в чтение первого документа — какого-то отчёта. Капитан Леви придвинул к себе другую стопку и начал просматривать листы, изредка что-то дописывая на них. В уже чистом кабинете повисла тишина, нарушаемая лишь скрипом перьев и шуршанием бумаги.

* * *

Работы оказалось слишком много, поэтому капитан Леви попросил Мэй прийти на следующий день после завтрака и заставил её подписать соглашение о неразглашении — она не имела права никому говорить о содержимом документов, с которыми работала. Впрочем, ничего удивительного — речь в них шла о бюджете подразделений, закупках продовольствия и внутренних отчётах. Информация — это сила, а с такими данными можно было запросто кому-нибудь навредить. При большом желании, разумеется. Кажется, никому из военных не стоило переходить дорогу капитану Леви. Он не только был сильнейшим бойцом человечества, но и знал всё обо всех. На ужин была солянка из всего, что нашлось на кухне. Раньше Мэй не особо любила это блюдо, но после двух недель сухпайка она была счастлива питаться более-менее нормальной, зато горячей едой. Получив свою порцию, Мэй как обычно направилась к Жану, Саше и Конни. Ещё издалека стало понятно, что они что-то задумали. — Привет? — Мэй подняла бровь, глядя на то, как они столпились перед столом, за которым обычно сидели. — Ты пришла! — Саша резко обернулась к ней и расплылась в улыбке. Они ждали её. У Мэй появилось плохое предчувствие, а это редко заканчивалось чем-то хорошим. — Чего не едите? — спросила она, стараясь не показывать свою тревожность. Саша начала топтаться на месте, в то время как Конни даже не пытался прятать ехидную улыбку. Остальные в столовой начали оглядываться на них — ситуация постепенно становилась неловкой. Наконец Жан откашлялся и внимательно посмотрел на Мэй. — Мы всё знаем, — серьёзно сказал он. — Что вы знаете? — она нахмурилась. Вариантов было слишком много, чтобы что-нибудь предполагать, поэтому Мэй решила просто дождаться, пока они скажут всё сами. Неужели они каким-то образом узнали, что капитан Леви попросил её помочь с бумагами?.. — Мы знаем, что ты теперь старая, — Конни ухмыльнулся. Вот оно что… Мэй вздохнула и недовольно ответила: — Я всегда старая. Ей всегда было неловко из-за того, что она была старше остальных на два-три года. Исключением стали Райнер и Джит — с ними у Мэй была разница всего в год. Почему она так загонялась насчёт своего возраста, Мэй не знала, но порой она чувствовала себя намного младше своих лет — и это ей не нравилось. — В общем, хватит тянуть, — Жан наконец-то позволил себе улыбнуться. — Я им напомнил, что у тебя был день рождения. Мэй закатила глаза. Хотелось развернуться и сесть за отдельный стол, чтобы уже поесть, спокойно и в одиночестве, но она не могла так поступить с друзьями. Поэтому, глубоко вдохнув, она заговорила: — Я же тебе ещё там сказала, что... — Да-да, что ты хотела про него забыть, — Саша перебила её. — Жан нам всё рассказал. Но у нас так не делается. Поэтому... Они расступились, показывая Мэй стол. Там уже стояли три подноса с порциями солянки, но в центре на отдельной тарелке она заметила свежий кекс. Мэй удивлённо вскинула брови — такого поворота она совсем не ожидала. — Времени было немного, — заговорил Жан. — Но мы сгоняли в пекарню и купили свежую выпечку. — С днем рождения-я-я! — протянула Саша. — Оставайся такой же старой, — серьёзно сказал Конни, а затем с усмешкой добавил: — Шучу. Я хотел сказать “мудрой”. Мэй ошарашенно смотрела на них, а затем расплылась в улыбке. Она не хотела помнить про свой день рождения, мечтала стереть из памяти этот день, но как же приятно было осознавать, что о нём помнили другие. — Спасибо, — только и смогла сказать Мэй. Вздохнув, она добавила: — Только съедим вместе. — Отлично, — Саша хлопнула в ладоши, будто именно этих слов она и ждала. — Я вообще-то этот кекс от неё всю дорогу прятал, — с усмешкой сказал Жан. — Было бы свинством не поделиться с вами, — ответила Мэй, ставя поднос на стол. Выпечку можно разделить с самыми дорогими и близкими людьми, а что может быть ценнее этого?..