Героический роман

      Пробуждение вышло таким же паршивым, как всё это приключение в целом. Его, едва отогревшегося, некто выдрал за шиворот из вороха теплых шкур, прошипев, чтобы он не рыпался, если хочет жить. Будучи все еще безумно уставшим и сонным, Шан далеко не сразу осознал свое положение. Но какая разница, если он в любом случае в дерьме? Точнее вновь на лютом морозе. Ледяной воздух Пустошей обжег легкие с первого же вдоха, хотя ощущения, когда тебя волокут по снегу сквозь вьюгу в неизвестном направлении, тоже не из приятных. Пейзаж всё так же резал глаза своей белизной, хоть и немного изменился: все те же сугробы и бесконечно летящие снежные хлопья, гонимые яростным ветром, только странных жилищ виднелось все больше. Занесенные снегом, большинство из них едва угадывались лишь по очертаниям, благо и демон тащил его не слишком быстро, потому что вряд ли здесь может обитать кто-то еще, кроме этих тварей. И, скорее всего, он средний, раз Цинхуа еще не сожрали. Писатель не сразу понял, где оказался, когда свет начал загораживать огромнейший дворец полностью изо льда, засыпанный снегом, как и все в округе. Такой неуютный, этот дворец давит морально, давит холодом, и кажется, что ноги не выдержат, если попытаться сделать хоть шаг в его направлении. Огромные ворота открыты уже не первый день, если судить по наросшим сосулькам, промерзшим петлям и сугробам. Лишь небольшая тропка протоптана в направлении входа, по которой и поволокли Шана, не проронив ни слова. Цинхуа все еще считал себя писателем, невзирая на положение, и не отказался бы от возможности получше рассмотреть широкие коридоры из чистого голубоватого льда без единого изъяна, морозные узоры на дверях, но по итогу был бесцеремонно протащен по скользкому полу и в конце пути грубо брошен посреди огромного пустого зала.       - Ваше Величество...       Хорошо, почти пустого. Цинхуа не без труда поднялся, рассаживаясь на полу, и увидел Его. Не врали старики, хоть и не знали толком. Высший. И он был прекрасен. У Его Величества во внешности оказалось не так много от демонов, но он точно был сильнее их всех. Невероятно горячий, но при том такой холодный и равнодушный, словно эти понятия писали с него. Но легкое удивление в виде совсем чуть-чуть приподнятой брови почему-то смотрелось на его лице так же гармонично. Он не вписывался в привычные рамки королевского образа в представлении писателя: слишком молод, фантастически красив, но такой мужественный, что Шан не в состоянии представить его проигравшим хоть одно сражение на страницах романа. Аура Его Величества не позволяла сомневаться в его силе. Как герой романа он бы свернул горы, захватил весь мир, и несомненно замахнулся на самих Богов! Ох, кажется, если этот скромный писатель останется в живых, то сотрет пальцы в мозоли, описывая Его Величество в легендах и посвящая ему оды, даже ради этого научится складно стихи писать.       - Человек? И что ты надеялся здесь отыскать, человеческий шпион? - надменно произносит Его Величество и лишь безразлично смотрит в его сторону, даже не меняя позы. - Узнать численность армии? Количество провизии? Стратегические планы демонов?       Цинхуа весь напрягся, сжался, не рискуя перечить и продолжая морозить всё самое ценное на ледяном полу. Но подумал, что хотел бы узнать все это. Наверняка ему приплатили бы за сведения лишнюю копейку.       Но если подумать еще, то знакомство с таким прототипом главного героя стоит того, чтобы прожить в нищете остаток жизни.       - Или, может, ты дезертир? - продолжил демон и подался чуть вперед, внимательнее рассматривая человека. - Хотя ты не похож на бойца. Или люди сами вышвырнули тебя за бесполезность и предательство? Отвечай.       Голос низкий властный, и Шан просто не может солгать. Но почему-то возникает ощущение, что дело может быть не столько в страхе, сколько в желании подчиниться. Почему-то за таким Королем хочется идти.       - Я всего лишь скромный писатель, Ваше Величество, - от холода голос дрожит и язык едва слушается, но обращение к Нему звучит немного ровнее с легким привкусом мазохизма. Цинхуа не знает порядков северных демонов, может, даже не имеет права так Его называть, но удержаться попросту не выходит.       Повторить подвиг смелости уже не хватает. И он, не рискуя, опускает взгляд и продолжает: выдает всю правду, коротко и осторожно, что он лишь собирал в том городе материал для романа об этой войне, но попал в затруднительное положение и оказался на территории демонов всего лишь пытаясь спасти свою жалкую жизнь. Похоже ему поверили.       - Хм, - и Цинхуа в недоумении встречается с демоном взглядом. - Ты жалок. Но мог бы быть полезен.       Этого более чем достаточно, чтобы Цинхуа почувствовал прилив смелости. К сожалению, не отличимой от безрассудства.       - Ваше Величество, - и долю секунды наслаждается послевкусием от произнесения этих двух слов, - позволите спросить этому ничтожному?       Ответа не следует. И Шан продолжает, принимаясь растирать запястья от волнения:       - За несколько дней от людей в городе я услышал и увидел достаточно много касательно войны. Неловко спрашивать об этом Вас, но почему демоны ведут эту войну?       - Ты бежал на мои земли, рыскал в одном из поселений и всё еще спрашиваешь? Мне казалось, писатели умнее прочих смертных, - в голосе не слышится и капли раздражения, но сквозит такая усталость, словно бы он, случайный приезжий, непременно с одного взгляда должен был уловить все тонкости демонической политики.       Тем не менее Цинхуа крепко задумался и хоть не сразу, но вспомнил. Вспомнил тварь, выкусывающую плоть из-под тяжелых доспехов, метель, тонны снега, засыпавшие всё, казалось бы, на многие километры, что линии горизонта и не разглядеть. Вспомнил поселение совсем мертвое, без единой живой души. И еще раз оглядел зал такого же мертвого ледяного дворца, где их всего трое. Напросилась такая простая и очевидная мысль: а ведь тут и воевать толком некому...       Его Величество не торопил с размышлениями, лишь продолжал молча восседать на троне, наблюдая, как к человеку медленно приходило понимание, что никакой армии давно нет в этих промерзших землях, что и Королю нет дела до происходящего на поле боя, нет дела до побед и потерь, что он не контролирует это и даже не пытается. Понимание, что и пропитания тут при всем желании не найти, как и местных обитателей.       - О, смотрю, до тебя дошло, наконец, - комментирует демон, невесело усмехаясь.       Еще как дошло! И могло бы дойти раньше. И, кажется, писатель даже проникся сочувствием к здешним, даже к тем низшим, что могли его разодрать себе на корм. Хотя нет, все-таки он кое-что не понимает:       - Но ведь вы могли бы договориться с людьми, заключить мир, наладить торговые…       - Ты действительно думаешь, что мы не пытались? - резко оборвал демон, но как будто что-то про себя осознавая, спрашивает уже чуть спокойнее, с недоверием: - Ты никогда не слышал про Ло Бинхэ?       Цинхуа мгновенно замолчал, весь сжался, и отрицательно помотал головой.       - Тц, люди... - Повелитель Ледяных Пустошей поднимается с трона и неспешно идет в направлении Шана, и звук шагов с легким эхом разносится по пустому залу. - Ло Бинхэ - Император демонов, полюбивший человека. И человек обещал ответить ему взаимностью, если Император прекратит войну демонов с людьми. И Цзюнь-шан немедленно нанес визит каждому высшему демону, запретив убивать людей, - он остановился перед Цинхуа, а тот лишь проклинал себя, что не может отважится поднять взгляд и рассмотреть не только сапоги северного демона. - А теперь давай, писатель, пошевели мозгами и поведай мне, как демонам, долгие годы жившим за счет нападений на людей, внезапно построить с вами какие-либо торговые отношения?       А ведь если так подумать, люди ничего так просто не забывают, особенно обиды. Демонам в свою очередь даже предложить нечего, кроме снега и льда.       Его Величество, не дожидаясь ответа, продолжил рассказ. То ли он предвидел вопросы незваного гостя, то ли давно не находил себе собеседника. И хоть не было похоже, чтобы он любил продолжительные беседы, но, кажется, сейчас был очень даже не против поделиться с кем-то наболевшей проблемой.       Звали демона Мобэй-цзюнь, и он действительно высший, Король Ледяных Пустошей, отрекшийся от правления. Ему, как и другим высшим, Ло Бинхэ, не особо желая вникать в тонкости межрасовых препирательств, запретил нападать на людей. Мобэй был побежден им ранее, а потому не мог не подчиниться. Но это не значило, что люди внезапно проявят терпимость к демонам, позволив находиться на своей территории, и начнут торговать со вчерашними грабителями.       У людей нет понятия об истинной верности, чести и беспрекословном подчинении. Демоны признали силу Бинхэ, а значит и власть над ними.       В итоге существовать за счет дани с людей, грабежа и добычи ресурсов с чужой территории демоны больше не могли. На своей земле почва давно промерзла, получить что-то из голых камней и снега не представлялось возможным. Живность за столько лет почти истреблена. Мобэй принял единственное, на его взгляд, возможное верное решение - отказаться от правления и ответственности за нападения голодающих демонов на город в перевале. Он не может их прокормить, не может убить. Но защищать людей он не обязан. И если его бывшим подданным повезет, то, может, они даже выживут на трупоедстве и каннибализме, и даже скроются от гнева Бинхэ. А тот просто обязан когда-нибудь узнать о беспорядках здесь. Средние же, зная о способностях императора проникать в воспоминания, в лучшем случае предпочли перебиваться падалью. Везло не часто, но жить хотелось больше.       Цинхуа тоже хотел жить. Но, кажется, слишком забылся, слушая историю Мобэя. Гордый и статный, высший демон ведь давно мог покинуть эти земли, но почему-то сейчас величественно стоит перед ним. Император мог бы счесть его за предателя, хоть Ледяной Король приказа и не нарушил. И кажется, он для себя давно уже все решил, готовый даже к смерти от рук сильнейшего.       - Тебя здесь тоже ждет лишь смерть, - мрачно подытожил демон. - Вы, люди, слабы, не переносите холод, не можете есть сырое мясо, не можете долго обходиться без пищи. Чудо, если ты доберешься до города живым.       Эти слова звучат так неестественно, словно его никто здесь не держит и не собирается убивать, потому что он настолько бесполезный слабак. Ну да, он же человек, и ему сделали воистину королевский подарок — не свернули шею. Потому что он ничего не сможет дать Королю демонов. Тем более решить его проблему. Нелепость какая… Чтобы человек решал проблемы демоном, с которыми человечество в принципе воюет!       И ведь если подумать, то все оно так и есть. Ему бы и правда сейчас лучше уйти, пока никто не передумал. Он действительно здесь не выживет. Уйти бы да засесть за роман с восхитительным главным героем, чей прототип стоит перед ним смотрит сверху вниз, едва не замораживая взглядом. С главным героем, у которого будут слава и деньги, лучшие женщины и лучшее вино. И обязательно самый счастливый конец истории, потому что Цинхуа — Бог своего маленького книжного мира, там он может все. Там, а не здесь, сидя на коленях у ног Мобэй-цзюня. Здесь он жалкий и слабый, но…       В этой дерьмовой и чертовски холодной реальности, где он вообще никто, идеальный главный герой реален. И если очень захотеть, то можно легко протянуть руку и, о боже! Дотронуться до него! На это способно даже такое ничтожество, как он.       А еще совесть. Такая неприятная штука, которая, казалось бы, вгрызалась в его жалкую замерзшую тушку каждый раз, когда в голове мелькала мысль об уходе. Ну право слово, какой же сволочью надо быть, чтобы услышать о реальных проблемах своего реального героя, но поспешить в закат, фантазируя ему другую жизнь!       - Кхм.       Шан резко отдернул руку, прекращая лапать ногу Его Величество и выныривая из воодушевляющих мыслей. Он ошалело смотрит вверх, и кажется от этой ухмылки Мобэя вот-вот остановится сердце.       - Ваше Величество… - произносит растерянно, ища хоть один признак недовольства на точеном лице демона, а не находя, чуть смелеет, вставая с колен и тем самым сокращая дистанцию. Ох, Мобэй явно выше и шире в плечах, и чувство этой разницы так будоражит и воодушевляет. - Ваше Величество, простите этого ничтожного за дерзость, но он считает, что Вы рано сдались. И искренне готов Вам помочь.       Мобэй выглядит удивленным, но насмешливо склоняет голову на бок, видимо находя речи человека забавными.       - Этот Король не против. Помогай.