Just Like Heaven

Всякая встреча больше, чем расставание. До встречи – пустота, ничто, а после расставания пустоты уже не бывает. Встретившись однажды, полностью расстаться невозможно. (Евгений Водолазкин)

Гермиона продолжала ходить в «дважды запретную секцию» библиотеки. Она ни разу не была там одна: всегда заставала Снейпа, приходя, и уходила, прощаясь с ним, не отрывавшим зад – от кресла, а взгляд – от пергамента. Однажды он, громко поставив точку, отчего перо натужно скрипнуло по бумаге, поднял горящий взгляд на молча работающую над своим проектом Гермиону и потер полупрозрачные руки. Вскочив с кресла, он исчез за гобеленом, замерцавшим на мгновение золотыми искорками. Значит, Снейп все-таки не умел проходить сквозь стены, и за гобеленом была еще одна комната, из которой он вышел в день их встречи? Внезапно девушка услышала какой-то грохот и отборный мат. Гобелен еще не перестал искрить, поэтому обеспокоенная Гермиона направилась вслед за профессором. Она уверяла себя, что всего лишь беспокоится о нем, а не стремится унять свое любопытство. Снейп же сказал, что ему может стать хуже. Вдруг ему сейчас нужна помощь? Шагнув сквозь стену, Гермиона оказалась в небольшой лаборатории. Она застала Снейпа, склонившегося над чугунным котлом, в центре комнаты. Инструмент валялся на полу, и Гермионе сразу стало понятно происхождение грохота. Северус нетерпеливо смотрел на свои руки, словно получил их несколько минут назад и теперь пытался познакомиться. – Что случилось? – спросила гриффиндорка. Недовольно взглянув на нее, профессор нехотя ответил: – Внезапно я стал еще менее материален, чем был. Сцепка с этим миром ослабевает. Увы, у меня действительно не так много времени. – Вы пытались приготовить какие-то образцы, верно? – уточнила Гермиона. – Вы уверены, что вам не нужна моя помощь? Думаю, я бы справилась под вашим руководством. Ну же, профессор Снейп! Не отказывайте мне снова, ведь я действительно могу и хочу помочь. – Уму непостижимо, насколько вы настырны. Что же, раз вам так хочется, хорошо. Я и правда трачу слишком много времени, пока тешу свою гордость. На лице мужчины изобразилась вселенская мука. Он явно не терпел кого-либо в своей лаборатории, любил работать один. Гермионе подумалось, что особенно он не хотел держать под боком бывшую ученицу, вдобавок гриффиндорку и подружку Гарри Поттера. Однако это был его единственный вариант, поэтому профессор сдался. – Идемте в библиотеку. Вероятно, сначала я должен ввести вас в курс дела, потом уже сварим образцы. В первой комнате все было так же, как и пару минут назад, когда Гермиона оставила ее: тускло горели свечи, ее и снейповские книги чинно лежали на столе, негромко тикали часы. Но атмосфера в одночасье изменилась: если в начале вечера Северус и Гермиона были безразличными (или пытающимися проявить безразличие) друг к другу соседями, то сейчас за стол сели люди, готовые сотрудничать. Профессор наконец не пытался игнорировать ее присутствие, хотя по нему и было видно, что сотрудничать он не очень-то хочет и с радостью бы отказался от ее помощи, если бы у него была возможность выбирать. – Вы можете подробно описать свое состояние? – спросила Гермиона. Снейп заметил, что его руки становятся чуть более материальными, и начал собирать стопки пергаментов, в которых вел дневник наблюдателя; небольшими порциями он подавал их девушке. – Подробности можете прочитать. Если кратко о самом состоянии, то мне не требуются пища и вода. Я не испытываю потребности во сне, посещении ванной или уборной. Во мне ничто не меняется: затянувшаяся благодаря зельям рана не превращается в рубец, заживая, но и не кровоточит. Я не могу сменить одежду или изменить ее состояние, но могу поправлять ее на себе. Мне удаются лишь самые простые заклинания. Я все осязаю, чувствую запахи, вижу и слышу, как обычный человек. Я могу проходить сквозь препятствия, когда сцепка с миром чуть более… слабая. Мне нужно лишь пожелать, чтобы оказаться где-либо. Но, не сформулировав пожелание, я не в силах преодолеть и метра. Я не привязан к какому-либо месту и могу бесконечно находиться вдалеке от своего тела. Тело, кстати, абсолютно неподвижно. Если определять его состояние магловской терминологией, я – в коме. Моя ситуация странная и невероятная. Совпадений не зарегистрировано ни в одном труде. Поэтому необходимо разработать собственный метод лечения. Гермиона внимательно слушала его, листая записи. – Значит, в тот день вы пили зелья для поддержания бодрости, от мигрени и противовоспалительное? И что из этого могло дать такой эффект с ядом? Она задумалась. – Это я и пытаюсь понять. Дамблдор добыл для меня образцы яда – не спрашивайте, как он этого добился. Это теперь не важно. Я собираюсь провести опыты с каждым из зелий по отдельности и со всеми вариантами их взаимодействия. В теории я не вижу ничего, что бы могло дать такой эффект, однако эффект налицо, и это для меня… загадка. – Сэр, – вдруг воскликнула Гермиона, – боюсь, что это не все, что вы принимали в часы войны! – Что? Северус недоуменно уставился на девушку. Он уже собирался язвительно сказать ей, что выжил в ту ночь только чудом, и в Мунго попал уже тогда, когда реакция веществ друг с другом была бы минимальной. – Я еще в состоянии помнить, что пил в тот день. Более поздние моменты не в счет, вы должны бы это знать, мисс Грейнджер. – Да нет же! Вы были без сознания, когда я вернулась за вами той ночью. Честно, я думала, что вы умерли, и не могла допустить, чтобы ваше тело осталось лежать в Визжащей хижине, но вы все еще был живы, пусть и в ужасном состоянии. Я дала вам безоар, кровевосстанавливающее и общеукрепляющее, но аппарировать с вами не смогла: внезапно Волдеморт обратился ко всем защитникам Хогвартса с угрозами, и мне пришлось уйти. Позже я вернулась за вами снова и переместила вас в школьный лазарет. Вы так и не пришли в сознание. А потом около лазарета меня встретил Дамблдор и сказал, что вас там больше нет… а после были общие похороны…простите, я была уверена, что мне не удалось, что я не успела вас спасти! А теперь получается, что мое вмешательство привело вас к такому состоянию! – Гриффиндорка до мозга костей, – прервал ее монолог Северус, покачав головой. – Я вполне мог быть мертв сейчас, я… не знал, что вы возвращались за мной. Даже дважды… неожиданно. Теперь мне даже немного стыдно за то, что я наговорил вам в нашу первую встречу здесь. Хотя вы действительно поступили необдуманно, пичкая зельями отравленный организм. Но отнесем это упущение к шоку во время войны. У вас получился определенный результат, значит, вы не так плохи, как я думал изначально. Гермиона смутилась. Эта оценка из уст Снейпа, пожалуй, могла расцениваться как высшая похвала. Заметив, как краснеют щеки Грейнджер, Снейп добавил: – Ваше вмешательство добавляет нам варианты, при которых могло случиться то, что случилось. Думаю, безоар уничтожил яд, однако кровь уже напиталась токсинами и поспособствовала реакции между какими-то из ингредиентов… Нам предстоит найти, между какими. Девушка кивнула. Ее немного воодушевило то, что Снейп не попытался снова задеть ее. Кажется, мужчину немного смутило знание того, что именно ей он обязан жизнью – пусть и в такой странной форме. В любом случае, он перешел к деловому тону и допустил ее до своего проекта. Пожалуй, важнейшего проекта в его жизни. Спасение профессора могло бы стать ее миссией, и это было куда интереснее собственных исследований. Безусловно, для Гермионы был важен собственный проект. Волшебница пыталась изобрести зелье, способное удалить шрам от зачарованного кинжала. Она с упоением работала над теоретической частью, с нетерпением поглядывая на уродливую надпись «грязнокровка» на своем предплечье. Однако спасение чьей-то жизни для благородной гриффиндорки было куда важнее эстетизации внешности, поэтому она с радостью переключилась на работу Снейпа. Она искренне мечтала ему помочь. А потом она найдет возможность стать Мастером зелий. Она обязательно все успеет, главное – во второй раз не дать хмурому учителю погибнуть из-за этой ненавистной войны. Да, мисс Грейнджер всегда умела расставлять приоритеты в пользу других людей. За это она могла бы попасть на Хаффлпафф, но это высказывание Распределяющей шляпы она хранила в секрете.