Just Like Heaven

И смерти нет, есть просто новый отсчет И неуместный смех и странно пить чай… (Ночные снайперы)

– Это похвально, дорогая, что вы хотите развиваться дальше, – улыбнулся Дамблдор. – я дам вам разрешение посещать секцию зельеварения. Кто знает, может, ваши открытия станут судьбоносными. Стекла очков-половинок загадочно блеснули. Гермиона чувствовала, что в пожелании директора есть двойное дно: его заявления редко были однозначными. Получив пароль, девушка в сопровождении Дамблдора отправилась на ужин. По дороге мужчина в красках описывал свое знакомство с Тиберием Фарреллом, который, как оказалось, учился парой курсов старше самого Альбуса, с юности отличался сварливостью и нетерпимостью к глупцам. – Он был старостой Рейвенкло. Сразу по окончании седьмого курса защитился на Мастера, и спустя год заменил почившего Аббота на посту старейшины. Очень строгий, не давал шанса тем, кого считал недостойным. – Мне он дал шанс, – пожала плечами Гермиона. – неужели считает достойной? – В вас множество сильных качеств, мисс Грейнджер, и, думаю, я буду прав, если скажу, что способность к зельеварению – одно из преобладающих. Смутившись, Гермиона поблагодарила директора. Вдруг ей в голову пришла мысль, которую девушка не смогла не озвучить: – Вы ведь изучали свойства драконьей крови и вывели множество формул, почему же у вас нет степени Мастера зелий? Дамблдор лучезарно улыбнулся: – Что ж, мисс Грейнджер, скажу вам по секрету: я пытался однажды. Мне было семнадцать, я был полон надежд и гордился своей силой. Но на втором испытании я… с треском провалился. На тот момент я не смог создать ничего дельного, и Тиберий выбросил меня, словно я был никем. Не скрою: я был обижен и разозлен. Но все-таки слова, услышанные мной тогда, не далеки от правды: я всегда был талантлив в исследованиях существующих свойств и характеристик, но у меня нет серьезных способностей к созданию нового. У меня нет тончайшего чутья зельевара, увы. И, сказать по правде, зелья не слишком меня интересуют, а тщеславие и подавно уже давно перестало привлекать. Гермиона понимающе улыбнулась. Дамблдор, касаясь ручки двери в Большой зал, кивнул и приглашающим жестом пригласил войти первой.

***

Сытая и довольная, Гермиона спешила в библиотеку. Ее согревала мысль о разрешении, лежащем сейчас в кармане ее мантии, и даже сквозняки не могли охладить раскрасневшихся щек. Молодая учительница как на крыльях влетела в помещение и промурлыкала: – Добрый вечер, мадам Пинс! Библиотекарь смерила девушку заинтересованным взглядом и, оценив увиденное, спросила: – Получила пропуск? Гермиона счастливо закивала и направилась вглубь комнаты. – Думаю, тебе не нужно напоминать, что эти книги запрещено выносить из хранилища или показывать ученикам? – крикнула вслед гриффиндорке Ирма. – Конечно! Добравшись до одного из гобеленов, который четко описал ей Дамблдор, Гермиона достала из кармана бумажку с паролем. Метод шифрования отчасти напоминал ей чары Фиделиуса, совмещенные с работой вокзала Кингс-Кросс. Как только Грейнджер прочла написанный витиеватым почерком текст, гобелен замерцал и слегка зашевелился. Оглядевшись по сторонам, девушка направилась вперед, буквально проходя сквозь стену. Голова на пару мгновений закружилась, но, оглядевшись вокруг себя, Гермиона поняла, что действительно находится в небольшом, но уютном читальном зале. В центре комнаты стояли маленький стол и несколько кресел, а вокруг, закрывая собой стену от пола до самого потолка, располагались стеллажи с сотнями книг. Мисс Грейнджер могла описать это место двумя словами: «райский уголок». У девушки перехватило дыхание, пока она осматривала полки, хранящие старинные фолианты. Здесь была собрана масса знаний, и Гермиона наконец почувствовала, что сумеет достичь своей цели. Внезапно прямо из стены, покрытой еще одним гобеленом, в комнату попыталось просочиться нечто, напоминающее большую черную тучу. Тучу, однако, напоминающую силуэт человека. Туча виляла тощей задницей, обтянутой в тонкие брюки. Следом за задницей показалась голова с длинными черными волосами. Туча медленно развернулась и застыла, в руках ее уютно устроилась пара крупных томов по гербологии. Никаких сомнений – это был профессор Снейп. Гермиона пискнула, отчаянно пытаясь не упасть в обморок и хотя бы на мгновение поверить своим глазам. Снейп… стал призраком? Хотя, учитывая, что он наполовину материален, раз может что-то держать в руках, профессор был скорее полтергейстом. Но это было еще менее вероятно. Тогда… неужели боггарт? Гермиона не припоминала, чтобы ее когда-нибудь пугал Северус Снейп, вылезающий из шкафа: это скорее был страх Невилла. Но на всякий случай девушка достала палочку и выкрикнула: – Ридикулус! Ничего не произошло. Полупрозрачный Снейп на пару секунд застыл, удивленно уставившись на нежданную гостью. Затем он медленно отвернулся, подошел к столу и водрузил на него книги. Тишина в комнате становилась почти физически ощутимой. Погладив один из томов по корешку, профессор сложил руки за спиной и наконец развернулся к Грейнджер лицом. Прядка полупрозрачных волос выбилась из того, что только сумасшедший назвал бы прической, и упала на внушительный нос мужчины. Не обращая внимания на это, он сказал до боли знакомым голосом: – Итак… Мисс Грейнджер, мой личный рай отныне не только мой? Гермиона резко вдохнула и закашлялась. Постучав себя в грудь, она приблизилась к Снейпу и робко произнесла: – Профессор Снейп, вы… не умерли? Что произошло? – Я-то думал, что отсутствие моего портрета хотя бы у умных людей вызовет сомнение. Радует, что это не так. Профессор отодвинул одно из кресел и, как ни в чем не бывало, уселся в него. Закинув ногу на ногу и изобразив на лице деловитость, он снова обратился к Гермионе: – Не представляю, для чего Дамблдор пустил вас сюда, однако это его право. Полагаю, он считает, что вам можно доверить мою тайну. Что ж, чтобы не довести вас до психиатрического отделения св. Мунго, я объясню. Я жив, точнее, жива моя ментальная составляющая. Тело находится в больнице в критическом состоянии. Как я уже успел выяснить, яд Нагайны в организме в сочетании с зельями, которые я принимал в день битвы, дал такой эффект. Я существую, но существую в странной форме. Мой разум отделен от физического тела. Но тело без разума не сможет существовать вечно. Мне нужно лекарство, иначе я погибну окончательно. Все ясно? – Вот это да! С ума сойти… А я… я готовлюсь на мастера зелий… Послушайте, быть может, директор предполагал, что мы поможем друг другу? Гермиона была бы не Гермионой, если бы ее мозг, еще не успевший отойти от шокирующей новости, не начал бы придумывать варианты выхода из критической ситуации. Она даже не задумывалась о том, что судьба абсолютно чужого человека не должна зависеть от нее, что помогать она никому, кроме себя самой, не обязана. Предполагаемый замысел Дамблдора ее, в отличие от большинства людей, которые могли бы быть на ее месте, не смутил, а то, что он якобы забыл упомянуть о таком «соседе», как объявленный мертвым профессор Снейп, девушку ни капли не возмутило. – То есть? – Снейп поднял бровь. – Вы же сами сказали, что находитесь в смертельной опасности. Два зельевара лучше, чем один, пусть и очень талантливый. Если бы я взялась вам ассистировать, мы могли бы добиться хороших результатов. Вы бы вернули себе свое тело. А я бы развила навык и, вероятно, смогла бы все-таки найти способ повышения квалификации. – Гениально, – фыркнул профессор, – у меня и так мало времени, но Альбус подсунул мне девчонку на обучение. – Не нужно меня учить! – воскликнула Гермиона и надула губы, – вообще-то, я и сама учитель! Я преподаю зелья в Хогвартсе. Я всего лишь предложила вам помощь и предположила, что наше сотрудничество будет полезно и мне. – Преподаете зелья? Снейп выглядел так, словно своим заявлением Гермиона окончательно добила его. – Полагаю, их планка значительно снизилась после войны. – Зачем вы так? – обиженно спросила Гермиона. – Я экстерном закончила школу и превосходно показала себя на экзаменах. Я прошла курсы зелий и продолжаю учиться до сих пор. Не моя вина, что я так молода. Не моя вина, что сейчас никто не хочет идти работать в Хогвартс, поэтому вчерашней школьнице позволили учить своих почти ровесников. И уж точно не моя вина, что эту должность не можете занимать вы. И, между прочим, мистер Фаррелл отметил, что я подаю большие надежды. – Отлично, – фыркнул Северус, – полагаю, вам будет достаточно, если я освобожу для вас часть стола, чтобы вы когда-нибудь смогли оправдать надежды Фаррелла. Можете даже искать противоядие, если вам это посоветовал Дамблдор, мне все равно. На этом наше общение, надеюсь, сведется к минимуму. Я не намерен тратить время на вздорных девчонок, сующих свой нос в мои разработки. – Прекрасно, – буркнула Гермиона и направилась к креслу. Впервые за вечер она обратила все свое внимание на книги, стараясь игнорировать свалившегося как снег на голову Снейпа. Ближе к трем часам ночи она поднялась из-за стола, потирая затекшую спину и захлопывая один из фолиантов. Глаза слипались. Посмотрев на профессора, Гермиона заметила, что он так и не сменил позы за весь вечер. Она решила не прощаться и направилась к выходу. – Смею я надеяться, что вы понимаете, насколько важно и дальше оставлять в тайне информацию о моем состоянии? – крикнул ей вслед Северус. Закатив глаза, гриффиндорка ответила: – Разумеется! До свидания. Она выскользнула из помещения, предвкушая сны с восставшим из мертвых Снейпом, презрительно взирающим на нее и требующим сменить профессию. Появилось непреодолимое желание выпить зелье сна-без-сновидений, чтобы избежать снейповского недовольства хотя бы в собственной постели – как бы это ни звучало. За те месяцы, что она считала зельевара мертвым, Гермиона успела подзабыть, насколько нетерпимым к ней он мог быть.