Just Like Heaven

– Куда-нибудь ты обязательно попадешь, – сказал Кот. – Нужно только достаточно долго идти. (Льюис Кэрролл)

Снейп мерил шагами лабораторию, задумчиво потирая длинными пальцами подбородок. Он снова был более прозрачным, чем обычно, что не могло не беспокоить Гермиону. Девушка сидела за лабораторным столом; перед ней лежал журнал, раскрытый на последней странице. Результат очередных исследований не радовал, но Гермиона раз за разом перечитывала их общие записи, пытаясь понять, в чем они снова просчитались. В зачарованной клетке в ряд лежали четыре мертвых мыши. Две подопытных были еще живы, но надежд на желаемый исход оставалось мало: одну из них полностью парализовало, вряд ли бы она дожила до утра, а вторая металась в агонии. Яд действовал, поочередно уничтожая мышей. Он должен был убить и Северуса, но не убил. Что-то в эксперименте шло не так, как в день победы, и мисс Грейнджер никак не могла уловить это отличие. – Я не понимаю, почему ничего не вышло! – захныкала она. Профессор обернулся на звук и ответил, нахмурившись: – Я готов выбросить к чертовой матери эти трупы и продолжить искать, но, честно признаться, у меня нет идей. Мне действительно нравился вариант с жабьими лапками, но мышь под образцом номер семь вот-вот погибнет. – Нет, – покачала головой Гермиона, – давайте пока не будем выбрасывать мышей. Сейчас уже поздно, я приду сюда утром и проверим все еще раз… на свежую голову. – Что тут можно проверять? Они сдохли, и ни у одной из этих тварей я не вижу волшебной способности к воскрешению. – Я прошу вас, – не отступила Гермиона. Северус вздохнул и повертел перед глазами рукой. Его тело снова начало уплотняться. – Будь по-вашему. Жду вас утром. Спеша в свои комнаты по мрачным коридорам замка, Гермиона продолжала рассуждать. Какой недостающий ингредиент мог так необычно повлиять на организм профессора Снейпа? Она была уверена, что рассчитала все верно. Они должны были достигнуть планируемого результата хотя бы с одной из мышей. Снейп не дал бы ей допустить ошибку, ведь так? Две мыши пока были живы. Зельевар, насколько теперь было известно Гермионе, совсем недолго находился в терминальном состоянии, резко перейдя в несколько иную форму существования. Или не так уж резко? Он явно не приближался к агонии, как мышь под действием седьмого образца. А вот вторая смесь, на которую коллеги обращали меньше всего внимания из-за слабой реакции, в теле животного повела себя интересно. Мышь была парализована, но продолжала почти незаметно дышать. Северус был уверен, что за ночь у зверька откажет и дыхательная система, но девушка допускала другой расклад. Добравшись до холла, она взглянула на большие часы. Рубины и изумруды мирно лежали в своих сосудах, слегка посверкивали баллы Рейвенкло, как-то грустно сияли с самого дна чаши очки Хаффлпаффа. Резная стрелка сдвинулась на циферблате, заставляя зачарованные камешки перекатиться, легонько звеня. Ровно полночь. Недолго думая, Гермиона развернулась и направилась в кабинет директора. Ей вдруг показалось крайне необходимым проверить свои догадки прямо сейчас. Дамблдор открыл ей дверь, спешно запахивая на себе лиловый халат. Глаза из-под очков-половинок смотрели встревоженно: старик ждал от мисс Грейнджер плохих вестей. – Мне немедленно нужен портключ в больничную палату Снейпа. – Что? – казалось, удивить Альбуса было невозможно, но сегодня Гермионе это удалось. Она сама от себя не ожидала: обычно понятия «спонтанность» и «мисс Гермиона Грейнджер» были антонимами. – Мне срочно нужен незарегистрированный портключ, чтобы посетить палату профессора, – повторила девушка. Почесав в затылке, из-за чего его ночной колпак сбился набок, Дамблдор сказал: – Что ж, раз это так необходимо… Хорошо, проходите. Гермиона проскользнула в кабинет директора. На одной из стен слабо мерцал большой портрет Годрика – Гермиона поняла, что это проход в спальню Альбуса. Должно быть, тот уже спал, когда она решила бесцеремонно вломиться в его комнаты. Махнув рукой в сторону кресла, Дамблдор схватил со стола перо и начал водить над ним палочкой. – Что-то случилось с духом Северуса? – спросил наконец он, пытаясь по состоянию Грейнджер оценить ситуацию. Она была немного взволнована, но в целом не выглядела расстроенной или чересчур обеспокоенной. – Все стабильно. Я хочу осмотреть его тело, чтобы лучше понять ход эксперимента. Дамблдор кивнул и сделал последний пасс волшебной палочкой над пером. Предмет озарился золотом и быстро потух. Протягивая его Гермионе, Альбус заметил: – Пароль – «Ночные визиты». Когда закончите, портключ перенесет вас в ваши личные комнаты. Не задерживайтесь, вам необходимо выспаться. Гермиона поблагодарила мужчину и приняла из его рук перо. Прошептав пароль, она почувствовала рывок где-то в области пупка и уже через секунду, пошатываясь, стояла недалеко от кровати Снейпа. Изо всех сил сдерживая рвотный позыв, она на ватных ногах подошла к неподвижному телу и достала из кармана палочку. Профессор выглядел ужасно: в отличие от его духа, тело отощало, кожа приобрела сероватый оттенок, губы потрескались. Вероятно, сотрудники секретного отдела св. Мунго считали Северуса живым трупом и не очень-то хотели заботиться о его состоянии. Девушка произнесла диагностическое заклинание, надеясь, что ее подозрения подтвердятся. Да, волшебник был парализован от затылка до кончиков пальцев на ногах. Даже если бы он был в сознании, ему было бы не по силам открыть глаза. Но, увы, Снейп не был в сознании: его душа бродила сейчас по библиотеке Хогвартса, пытаясь решить сложнейшую в его жизни загадку. Признаки жизни в теле мужчины выдавало только… Только еле слышное дыхание. Дыхание, которое невозможно было различить невооруженным глазом. Грудь зельевара практически не приподнималась, поднесенное к большому носу зеркальце отказывалось запотевать. Получается, в легкие Снейпа поступало мало кислорода – но не настолько, чтобы целители приняли какие-то меры, хотя, судя по виду Северуса, его жизнь вообще мало кого заботила. Нужно было действовать быстро, если только она не желали смерти большинству нервных клеток профессора. Или ему самому. Но все-таки он дышал, и дышал самостоятельно. Дышал, как та мышь, которую Снейп чуть не выбросил сегодня вечером. Но почему эта мышь не разделилась, как сам Северус, надвое? Вопросов все еще было больше, чем ответов. Гермиона достала из кармана чистый платок и, смочив его струей Агуаменти, протерла потрескавшиеся губы Снейпа. Она не была уверена, что его тело получило достаточно влаги, но надеялась, что облегчила его существование хоть немного. «Его здесь нет», – вдруг подумала она. «Но, когда он вернется в свое тело, он не оценит, что его организм иссушили. Нужно сказать Дамблдору». Закончив процедуру, девушка вернулась в школу и, рухнув в свою постель, сразу же уснула. Казалось, она была в отключке вечность. Поэтому, когда ее начали трясти за плечо, шепча: «Очнитесь, мисс Грейнджер! Вставайте», Гермиона была уверена, что проспала завтрак и ее будит какой-нибудь заботливый эльф. Недовольно застонав, она приоткрыла глаза. Из темноты на нее глядело два темных глаза в обрамлении иссиня-черных волос. Под глазами она могла различить крючковатый нос. Пожалуй, самый выдающийся нос из всех, которые она когда-либо видела, и нос этот принадлежал точно не домовику. – Мисс Грейнджер? – он сощурился, пытаясь убедиться в том, что она действительно открыла глаза. Гермиона перевела взгляд на тумбочку и ужаснулась: – Пять утра! Что вы тут вообще делаете? Я могла спать еще часа два. – Не время спать, вы должны это увидеть, – отрезал Снейп. Поджав губы, Гермиона поднялась с кровати и влезла в тапочки. Поправляя сбившуюся на плечах мантию, в которой она благополучно заснула после ночных похождений, Гермиона поплелась вслед за профессором. Тот стоял у двери, дожидаясь её. – Что произошло? – мозг девушки наконец очнулся от дремы и начал генерировать вопросы. – Вы все увидите сами. Будьте добры открыть дверь, я все еще прозрачен, но не хочу проходить через стену снова. Гермиона отметила, что его развоплощения стали еще чаще и длительнее. – Значит, когда вы становитесь прозрачным, вы и правда можете пройти сквозь стену, – задумчиво произнесла она. – Я никогда не стану этого делать без веской на то причины, – безапелляционно ответил Северус. – Но почему? – Я не могу контролировать процесс собственной материализации и не уверен, в какой момент я... перейду в другую форму существования. В глазах Гермионы появилось понимание. –Вы уже делали это раньше, – сказала она, – вы тогда застряли в стене? Северус зло посмотрел на нее. Следующие слова девушки звучали даже сочувственно: – И сколько же вы провели в таком положении? – Около трех суток. Время, выброшенное, словно мусор. Я больше не намерен говорить об этом. Гермионе осталось лишь кивнуть и отправиться в библиотеку. В их маленькой лаборатории все было так, как зельевары оставили с вечера. За исключением клетки: теперь в ней лежало пять мертвых мышей. Гермиона приблизилась к подопытным. Внимательно оглядев клетку, она заметила какое-то шевеление в одном из углов. Было слишком темно, чтобы что-то разглядеть, поэтому девушка достала палочку. – Люмос! Раздался тонкий мышиный писк, а вслед за ним женский вскрик. В свете волшебной палочки к стене клетки прижималась полупрозрачная мышь. Неподалеку от нее лежало еще живое, но все так же неподвижное тельце. – Я нашел последний ингредиент. То самое недостающее звено, которое стало бы уроком для нетерпеливых, – тихо произнес профессор Снейп, подходя к Гермионе со спины. – Этот ингредиент – время.