Just Like Heaven

Зачем мне теперь красота? Я без тебя сирота. (Ночные Снайперы)

Гермиона немного успокоилась, когда утреннее солнце уже вовсю освещало библиотеку. Подметая пыльный пол мантией, девушка поплелась к выходу. Безлюдными коридорами Гермиона проследовала в совятню, чтобы отправить письмо той, кому в последние месяцы писала непозволительно редко. Джинни не обижалась: знала, что ее подруга с головой погружена в какой-то важный проект. Наполненная отчаянием записка отправилась с еще взъерошенной совой, а Гермиона уселась на не слишком чистый подоконник и принялась смотреть в окно. По тропинке от Хогвартса к полю для квиддича двигалась чья-то крупная, плечистая фигура. Это был Оливер Вуд, и, очевидно, он собрался потренироваться с утра пораньше. Ответа от Джинни долго ждать не пришлось. Оливер еще не успел взлететь, как внимание Гермионы переключилось на возвращающуюся в школу сову. К ее лапке была привязана небольшая бумажка. «Я жду тебя прямо сейчас. Джинни», – большего мисс Грейнджер было и не надо. Она уверенным шагом направилась к выходу, потом вдруг вспомнила, что стоило бы одеться поприличнее, и вернулась в свои покои. Натянув первые попавшиеся джинсы с футболкой, девушка поспешила уйти. Мистер Вуд, нарезающий круги вокруг поля, удивленным взглядом проводил миниатюрную фигурку Гермионы. Он не ожидал, что Грейнджер, до поздней ночи прячущаяся в библиотеке и не желающая лишний раз покидать Хогвартс, в столь ранний час может куда-то торопиться. Если до этого молодому тренеру казалось, что Гермиона притворяется вечно занятой, пытаясь таким образом избежать его попыток пообщаться, то теперь он думал, что ведьма и впрямь увлечена каким-то серьёзным занятием. – По утрам на свидания не ходят, а вечером вы торчите за книгами, мисс, – пробормотал он. – Вероятно, у меня все же есть шанс привлечь твое внимание, Гермиона Грейнджер! Пролетающий над головой Вуда филин уронил на него свою ночную добычу. Огромная крыса столкнулась с дорогой метлой и полетела куда-то за трибуны. Чертыхнувшись, Оливер пригрозил птице кулаком и продолжил тренировку. Филин, казалось, тоже был очень недоволен. Он заухал и продолжил путь без ценного трофея. Гермиона тем временем аппарировала на верхнюю ступеньку дома на площади Гриммо. По старой памяти она ухватилась за дверную ручку, чтобы не потерять равновесие, стоя на узкой дощечке. На негромкий стук ей открыла Джинни с маленьким Тедди на руках. Он часто оставался на Гриммо, и Джинни только рада была посидеть с ним: так она могла бы набраться опыта, прежде чем стать матерью самостоятельно. – Проходи, дорогая, – озабоченно сказала рыжая колдунья. Девушки пробрались на уютную кухоньку, минуя огромную столовую, где во время войны собирались члены Ордена Феникса. Гермиона раньше любила проводить время на этой кухне: она была комфортной и уединенной. – Так что случилось? По твоему письму показалось, что кто-то умер, – обеспокоенно спросила Джинни, усаживая Тедди на небольшой ковер и расставляя на столе чайную посуду. Гермиона покосилась на маленькую копию Люпина, мальчик уже играл с появившейся из ниоткуда машинкой. – Ну как тебе сказать, – вздохнула она, – сначала кое-кто как бы воскрес, а теперь, кажется, мне не удалось его спасти… Гермиона в подробностях рассказала Джинни о том, чем занималась последние месяцы. Спустя полчаса глаза молодой миссис Поттер напоминали блюдца. – Так вот о ком ты спрашивала в письме, верно? – пораженно спросила девушка. – Поверить не могу. Снейп выжил, а ты в него… – Это сейчас вообще не важно, Джинни. – Нет, я понимаю, подожди… Мне надо это переварить. Они помолчали немного. Джинни насупленно глядела в одну точку, пытаясь уложить в голове картину произошедшего, а Гермиона, как на иголках, ерзала на стуле. – Я теперь боюсь идти в Мунго. Вдруг он и правда не выжил, – вздохнула Гермиона, возвращая себе внимание подруги. Ее глаза снова были припухшими и красными, она утирала трясущейся ладонью влажные щеки. – Кто не выжил? В кухню вошел растрепанный Рон. Он, не глядя в сторону подруг, направился к шкафчикам и достал с полки крекеры. Обернувшись, он сонным взглядом уставился на Гермиону. Щеки его мигом запунцовели, когда он осознал, кто именно сидит на их кухне. – Привет, Гермиона. Надкушенный крекер треснул в крупной ладони. Рон шмыгнул носом. – Здравствуй, Рон. Гермиона знала, что Уизли до сих пор переживал их разрыв. Она сама предложила расстаться пару лет назад, когда поняла, что Рон – не тот, с кем она хотела бы провести жизнь. Она любила его, но, как оказалось, не была влюблена. Через некоторое время Джинни решилась рассказать Гермионе, что Рон советовался с Гарри о выборе кольца для помолвки. Это было неловко и неприятно, даже немного больно, но о своем выборе Грейнджер не жалела. – Я… гощу тут, – пробормотал Рональд и зачем-то добавил: – У Гарри и Джинни. Гермиона кивнула. – Как у тебя дела? – Нормально, – пожал плечами Уизли. – Так кто умер?.. – Никто, Рон, успокойся, – прервала его Джинни. – Ты взял, что хотел? Освободи помещение. Покраснев еще сильнее, парень крепче сжал в руке пачку крекеров и пошел к выходу. Тедди пополз за ним, будто мечтая, что Рональд поделится с ним вкусняшкой. – Удачи, Гермиона. – Пока, – закусив губу, ответила девушка. Подождав, пока брат возьмет ребенка на руки и уйдет, Джинни шепнула: – Бросил очередную девчонку и поселился в комнате Регулуса Блэка. Можешь себе представить, у него опять была кудрявая шатенка с пышным бюстом! – Не хочу об этом говорить, – поморщилась Гермиона. – Конечно, прости. – Джинни выглядела виноватой. – Так почему ты думаешь, что он погиб? Как я понимаю, еще рано делать выводы. – Но мыши… – Куда слабее человеческого организма. Успокойся, его даже яд Нагайны не убил, куда до него твоей мешанине? Гермиона слабо улыбнулась. Они еще недолго посидели вдвоем, и Гермиона засобиралась уходить. – А Гарри-то где? – спросила она уже у двери. – В ночную смену работает, – ответила Джинни, – не вешай нос, все еще наладится. Гермиона кивнула и вышла за дверь. Она уже собиралась аппарировать, когда серебристый феникс промчался по небу и спланировал вниз, зависнув прямо перед ее лицом: – Северус очнулся. Слезы облегчения покатились по щекам девушки – в это утро она плакала больше раз, чем за последние пять лет. Достав из кармана порядком износившееся перо, она переместилась в больничную палату. Дамблдор уже сидел в углу комнаты в мягком, явно трансфигурированном из чего-то кресле. Колдомедик ввел Снейпу инъекцию укрепляющего и, сочувственно посмотрев на появившуюся в палате Гермиону, вышел за дверь. – Профессор Снейп? Мужчина никак не отреагировал на робкий шепот Гермионы. Отбрасывая неуверенность, она повторила громче: – Профессор Снейп! Вы меня слышите? Как вы себя… Казалось, он только сейчас очнулся от болезненной дремы. Широко распахнутые черные глаза изумленно взирали на девушку снизу-вверх. Профессор, долгое время пребывавший вне своего тела, был ошеломлен, потерян в пространстве и времени, оглушен какофонией из звуков, запахов, оттенков окружающего его мира. Тень узнавания скользнула по лицу, но так же быстро, как и появилась, пропала. Однако забытые чувства Северуса, по-видимому, возобладали над разумом, поэтому он не зашипел и не начал яростно огрызаться в ответ на простые вопросы Гермионы. Хриплым голосом он с трудом выдавил из себя единственное, что смог сейчас воспроизвести его мозг: – А вы-то что тут забыли? У него был потерянный взгляд, в котором невозможно было прочитать дружеское отношение к ней или хотя бы заинтересованность. У Гермионы все похолодело внутри. Страшная догадка осенила ее, и она пару мгновений собиралась с силами, чтобы ее озвучить. – Неужели вы не помните, что с вами было в последние месяцы? Снейп прикрыл отяжелевшие веки и тихонько покачал головой. До слуха Гермионы донесся едва слышный ответ: – Нет. Сердце ее было разбито. Она отказывалась принимать то, что профессор ничего не помнил. Не помнил ее, Гермиону. Теперь девушка не знала, что делать с чувствами, вспыхнувшими к человеку, который на вопрос: «Кто такая Гермиона Грейнджер?» сейчас с трудом мог бы сформулировать фразу: «Невыносимая всезнайка, которую я учил шесть лет». Наверное, стоило и самой забыть обо всем, но месяцы рядом с зельеваром были слишком значимы. «А как же наше исследование? Вечерних бесед больше не будет? И что же это получается, не будет обещанного чаепития? Я про него помню! А вот он… он забыл. Что делать с моей ученой степенью, в конце концов? Начинать все с самого начала? Да Мерлин с ней, с этой степенью, неужели это конец? Неужели на такой ноте мы расстанемся, а он даже не будет знать об этом расставании? И как мне скрывать свое неравнодушие к нему, если он вернется в Хогвартс?..» Тревожные мысли стекались в одну длинную, пульсирующую в затылке мысль, создавали водоворот и бесконечных «а как же», и Гермиона мечтала о том, чтобы в ее голове был мощный переключатель. Нажала на рычаг – и все эмоции испарились, словно их и не было. Закрыв глаза, она сделала несколько глубоких вдохов и бесшумных выдохов, после чего еще раз взглянула на спокойно дремлющего Северуса и, развернувшись на пятках, выбежала из кабинета. Дамблдор понимающе посмотрел ей вслед своими большими грустными глазами и, тяжело вздохнув, сунул в рот лимонную дольку.