Just Like Heaven

Приезжай хоть на денек, если так же одинок. (Алла Пугачева)

Гермиона бездумно ковыряла вилкой салат. Обед казался безвкусным. За преподавательским столом было одиноко: Агнесс пару дней назад ушла в декретный отпуск, напоследок расцеловав Гермиону в обе щеки и томно посмотрев на Оливера, сидящего рядом с Грейнджер и пытающегося привлечь ее внимание. Гермиона после похода в Мунго на попытки пообщаться не реагировала – отвечала односложно, часто переспрашивала, пытаясь уточнить, что Вуд от нее хочет. Дамблдор с утра уехал в больницу: Снейп, как оказалось, после приёма антидота невероятно быстро шел на поправку. Они должны были прибыть вместе к ужину. От мысли о том, что совсем скоро профессор будет постоянно находиться где-то поблизости, внутри Гермионы все холодело. – Гермиона, так ты не хочешь сходить... Очередную попытку Оливера привлечь ее внимание прервал стук входной двери. Все взгляды устремились к человеку, вошедшему в Большой зал. Это была Джиневра Уизли. Она торопливыми шагами приближалась к стулу рядом с Грейнджер. – Ты что тут делаешь? – взгляд Гермионы прояснился. – Дамблдор написал. Попросил вести ЗОТИ, пока ваш драгоценный Снейп не займет это тепленькое местечко. – Подожди, а как же Агнесс? – Я думал, на замену выйдет кто-то из своих, – вклинился в разговор Оливер. Гермиона поддержала его. – Предыдущая учительница? – уточнила Джинни. – Слушай, милая, неужели ты уверена, что молодая мать богатого наследника захочет всю жизнь провести здесь? К тому же, как я поняла, ее изначально брали временно. Гермиона задумалась. Несмотря на все размышления Агнесс, выраженные ею вслух, вердикт Джинни был логичным. С малышом работать в школе было бы неудобно. Более того, молодая ведьма еще могла устроить свою личную жизнь где-то там, за стенами Хогвартса. Школа издавна была оплотом одиноких душ, и деятельной, способной горячо любить Агнесс делать здесь было нечего. Гермиона, когда работала с Северусом бок о бок, почему-то была уверена, что профессор по возвращении поделит с ней зелья. Также она рассматривала вариант того, что Снейп займётся руководством. Мисс Грейнджер даже переживала, что ее саму попросят покинуть школу, чтобы освободить вакансию, однако быстро вспомнила, что Северус не терпит младшие курсы, а еще больше них ненавидит подлость. С ней бы так не поступили. Про проклятый предмет Гермиона не подумала. И зря: профессор Снейп, годами мечтавший об этой должности, собирался по выздоровлении занять именно ее. – Все слишком заняты своими предметами и излишними переживаниями, – пожала плечами Джинни, и Гермиона отвлеклась от своих мыслей. Миссис Поттер игриво посмотрела на подругу, пытаясь уловить ее реакцию. Гермиона только неловко улыбнулась и попыталась сменить тему: – А с Тедди что делать, его забрали? – С ним посидит Рон. Джинни деловито оглядела стол и потянулась за пирогом с патокой. Оливер услужливо пододвинул поднос поближе к девушке, на что та мило улыбнулась. – Как дела, Вуд? Завязалась легкая беседа, во время которой тренер заискивающе поглядывал на Гермиону. Последняя все больше отмалчивалась, истязая свой многострадальный салат. Когда это занятие ей надоело, мисс Грейнджер поднялась с места и улыбнулась коллегам на прощание. – Мне пора работать. Увидев на лице рыжей ведьмы протест, она спешно добавила: – Нужно перенести данные из опытного журнала, написать статью, ещё раз проверить и прописать рецепт, начать подготовку к варке зелья... – Ой, иди уже! – отмахнулась Джинни и повернулась к Оливеру. Тот выглядел разочарованным. Гермиона выдавила ещё одну скупую улыбку и, кивнув ему, покинула Большой зал. В это время Снейп, облокотившись о стену, позволял Альбусу помочь ему обуться. Сначала он яростно отказывался, пытаясь доказать, что справится с обычными магловскими ботинками сам. Но, когда Северус наклонился, перед его глазами забегали мушки, и тогда он пришел к выводу: после долгих лет лишений и унижений будет даже приятно увидеть Дамблдора у своих ног. Директор на удивление ловко натянул обувь на длинные стопы Снейпа и достал уже было палочку, чтобы застегнуть молнии, но Северус остановил его: – Ну нет уж. Я не хочу, чтобы от неудачного заклинания у меня пальцы узлами завязались! Он сделал вид, что пытается наклониться. Как взволнованная наседка, Альбус схватил профессора за грудки и заставил остановиться. – Ладно-ладно! Я застегну твои ботинки без волшебства. Пока Дамблдор возился с собачками, Снейп победоносно ухмылялся, надеясь, что у старика нет глаз на затылке. В сопровождении директора Северус впервые за много месяцев отправился в свои покои. Перемещение при помощи портключа оказалось достаточно болезненным, но профессор сумел удержаться на ногах. Он только крепко сжал зубы, не позволяя ни одному звуку вырваться из еще саднящего горла. – Чуть не забыл, Северус, – пробормотал Дамблдор, на всякий случай придерживая зельевара за локоть. Старик выудил из глубокого кармана мантии небольшой жезл. Постучав по нему палочкой, директор вернул жезлу прежний размер. Он протянул подарок Снейпу: оказалось, это была изящная трость. Черная, матовая, безо всяких излишеств, она идеально подходила образу Северуса. Мужчине подумалось, что с этой тростью он мог бы походить на мрачную ипостась Люциуса Малфоя. Ему не очень хотелось показывать собственную слабость, но этот подарок был необходим. Ноги все еще не слушались Северуса, пусть тело под воздействием сильных зелий и восстанавливалось очень быстро. – Прежде, чем я уйду... Северус, ты же понимаешь, что уже завтра весь магический мир будет знать о твоем внезапном воскрешении? Губы зельевара сжались в тончайшую ниточку. Он кивнул. – Хогвартс для тебя сейчас – самое безопасное место после св. Мунго. Я постараюсь оградить тебя от назойливых журналистов, но и ты на рожон не лезь. В мире сейчас тихо, но, пока ты слаб, каждый, кто тайно поддерживал Волдеморта, может попытаться причинить тебе вред. – Я прекрасно это понимаю, Альбус, и не собираюсь покидать школу, – Снейп недовольно фыркнул. Он не считал, что ему нужно объяснять настолько простые истины. Не нуждаясь больше в помощи директора, Северус попрощался и сразу же отправился в ванную. Ему очень хотелось расслабиться в теплой воде, освежить залежавшееся тело. После он мог бы лечь в свежую постель, заботливо заправленную домовыми эльфами. Хотелось подремать – восстановить силы. Так Северус и поступил: сон после купания настиг его быстро. Он спал беспокойно, видел какие-то смутные образы, слышал глубокий женский смех, чувствовал чарующий запах корицы, затем смех сменился взволнованным вопрошающим вскриком и смутным воспоминанием о перенесенной недавно боли. Северус подскочил в кровати: сонливость исчезла. Он чувствовал себя намного лучше, но его беспокоили видения. Профессор подумал было, что стоило бы позаниматься окклюменцией и попытаться восстановить воспоминания, но быстро передумал: его тело и разум еще не были готовы к подобной нагрузке. Вздохнув, Снейп поднялся с постели и, застегнув наглухо свой сюртук, накинув сверху мантию и с трудом обувшись – голова его при этом закружилась, – отправился в Большой зал. Трость его звонко стучала по каменному полу. Его появление встретили изумленно. Дамблдор бросился произносить речь, объясняющую, почему не самый любимый из профессоров выжил и появился в школе только сейчас, а Северус спокойно сел за стол, не обращая ни на кого внимания. Он ощущал на себе взгляды всех в Большом зале, однако практически кожей почувствовал только один из них. Он нутром чувствовал, что этот человек старается избежать его внимания, настолько сильно следит за собой, что намеренно смотрит куда угодно – но не на Северуса. Рядом с ним сидела Гермиона Грейнджер, и ее взор был устремлен в тарелку с мясом и бататом. Она так внимательно изучала свой ужин, словно собиралась писать о нем диссертацию. Невозможно было понять, почему она прилетела в его палату быстрее скоростной совы, но пыталась игнорировать сейчас. Припоминая объяснения директора о последних месяцах Северуса рядом с ней, Снейп подумал, что, должно быть, обидел Грейнджер. Не доев мясо, девушка вышла из-за стола и покинула зал, так ни разу и не обратив на Северуса внимания. А Гермионе всю ночь снилась уверенная походка человека, не желающего показывать свою слабость. Стук элегантной трости, вальяжная поступь, шелест длинной мантии – все это переплеталось в какофонию манящих звуков, и Гермиона во сне тянулась к ним, пытаясь погрузиться в них, раствориться, забыться. Перед ее лицом то появлялись, то исчезали изящные руки с длинными пальцами – именно о них она фантазировала не так давно. Эти руки стремились к ней, но не прикасались, и совсем ее измучили. Раздраженная и не выспавшаяся, мисс Грейнджер поднялась с постели около пяти утра и, наскоро умывшись, направилась в библиотеку. Она посчитала, что гораздо полезнее будет провести время за диссертацией, раз уж адекватные сны приходить не собираются. Она прошла прямиком в их с Северусом комнатку. Библиотека была погружена в тишину, свет нигде не горел, поэтому Гермиона тихо вскрикнула, когда рядом с гобеленом увидела Снейпа. Лицо его было освещено единственным тусклым факелом. Профессор стоял у полок с книгами и прикасался к корешкам кончиками пальцев, что-то невнятно шепча. – Простите, я не знала, что вы тоже здесь, – пробормотала Гермиона. Северус посмотрел на нее с легким любопытством: – Вы что тут делаете? Гермиона подумала, что за последнее время Снейп спрашивал об этом слишком часто. Это было даже обидно. – Поработать пришла. Почему он продолжал помнить это место, в котором проводил столько одиноких лет, но не помнил ее – ту, которая скрашивала это одиночество, интересовалась им, помогала, чем могла? Убедившись в том, что Снейп не собирается обращать на нее особого внимания, Гермиона прошла к столу и, сев в кресло, открыла наброски для диссертации. Схватив с полки какую-то книгу по древним ядам, Северус уселся напротив коллеги. Всем своим видом он показывал, что ее присутствие ему совершенно безразлично, однако Северус чувствовал, что нахождение девушки в его личном пространстве абсолютно ему не мешает. Это было необычно, но история об их недавнем сотрудничестве все объясняла. Северус взял чистый свиток и сделал на нем пометку: «Посмотреть литературу по забвению». Грейнджер ему не мешала, но осознание этого само по себе напрягло. Спустя пару часов Гермиона сложила свитки в безразмерную сумку и распустила волосы, до этого собранные в небрежный узел. Поправив мантию, она неловко улыбнулась Северусу: – На завтрак идти пора... Вы не пойдёте? Теперь вам нужна еда. Не получив ответа, девушка сжала губы в тонкую ниточку и, махнув рукой, ушла. Профессор проводил ее задумчивым взглядом. Нужна еда... Теперь? После рабочего дня зельевары вновь встретились в библиотеке. Северус опять не показал особого недовольства, и Гермиона почти без напряжения начала работать над записями в лабораторном журнале. Она бережно переносила данные в рабочие свитки, стараясь сформулировать их записанные творческие порывы в более или менее научные тезисы. Гермиона заправила прядь волос за ухо и Северус, проследив за ее рукой и вернувшись взглядом к прическе, наконец спросил: – Мне помнится, ваши волосы не отличались послушанием еще пару лет назад. Гермиона удивленно уставилась на мужчину. – Я... Пользуюсь парой составов, чтобы усмирять их. – И зачем? Зачем избавляться от своей изюминки, уподобляясь большинству ведьм? – вопросы Снейпа казались странными не только потому, что он не воспринимался как человек, уделяющий хоть сколько-нибудь внимания внешности (если только не с целью унизить кого-то), но и потому, что их отношения не были на том уровне, чтобы обсуждать волосы Гермионы. Поэтому девушка застыла в ожидании саркастичного выпада с его стороны. Но Снейп молчал и, казалось, искренне ждал ответа. – С ними... никакого сладу. То состояние, в котором они находятся без зелий, неудобно, даже мучительно в повседневной жизни. Еще ни разу никто не спрашивал меня о моих волосах, кажется, мужчинам так вообще я стала больше нравиться, когда начала за собой ухаживать и... – То-то я посмотрю, отбоя от ухажеров у вас нет, – прервал Гермиону зельевар, – где же они все, потерялись среди библиотечных полок? Гермиона вспыхнула и резко захлопнула книгу, страницы которой она бессмысленно перелистывала в течение этого неловкого разговора. – Не думаю, что вас это касается, – выпалила она, – но, если хотите знать, я сама не прочь затеряться среди библиотечных полок, чтобы избежать ненужного внимания от непривлекательных для меня мужчин. Я также терпеть не могу нелепые беседы, поэтому, если вы только не пытаетесь от меня избавиться, прекратите спрашивать меня о всякой ерунде и лезть в мою личную жизнь. Если вы от меня устали, можете просто сказать об этом, и я уйду. Северус насупленно посмотрел ей в глаза и процедил: – Я не устал... от вас. Я устал в целом, но это не так важно. Прошу меня простить за мое чрезмерное любопытство. Гермиона молча кивнула и вновь открыла лабораторный журнал. В этот вечер они больше не произнесли ни слова. Мерно тикали часы, где-то за дверью слышался скрип половиц: это мадам Пинс бродила между стеллажей, проверяя, все ли студенты покинули библиотеку. Мисс Грейнджер что-то конспектировала на небольшом куске пергамента, когда часы в комнате глухо пробили полночь. – Мерлин, уже так поздно? – она отложила перо и потерла усталые глаза. Северус оторвался от какого-то древнего фолианта и обернулся к часам. Кажется, за чтением он даже не услышал их боя. Вернувшись взглядом к девушке, он пожал плечами и продолжил работу. Недружелюбный суховатый шелест страниц книги, найденной Снейпом с утра, словно намекал Гермионе на то, что профессор не намерен больше разговаривать. – У меня завтра уроки с самого утра, если я сейчас же не отправлюсь в постель, завтра на зельях полетят головы... или я упаду в котел! – воскликнула Гермиона, спешно собирая свитки и книги в сумку и отодвигая на край стола то, что не собиралась выносить из библиотеки. Северус наконец отвлекся от своего чтива. – Быть может, это пойдёт даже на пользу. Кому-то, – с кривоватой улыбкой сказал он. Гермиона не стала уточнять, говорит ли он о ее фееричном падении в котел или о судьбе оболтусов, рискующих попасть под горячую руку невыспавшейся учительницы. Фыркнув, она застегнула сумку и направилась к двери. – Спокойной ночи, сэр. Вы бы тоже не засиживались до утра! Кончилось время, когда вы не нуждались во сне, пора позаботиться о себе. Махнув рукой, Северус поморщился. Слишком много слов за столь короткое время, слишком ярко выраженная забота – то ли о нем самом, то ли об их незавершенном деле. Она так хлопотала перед ним и в предыдущие месяцы? Если так, то становилось понятно, отчего Северус ощущал комфорт рядом с ней. Он размяк, и это осознание ему не особо понравилось. Северус еще не сказал ей о том, что готов включиться в работу, он даже не ознакомился с записями, но решение принял почти сразу после беседы с директором. Северус хотел закончить начатое, он обещал это Грейнджер раньше. Хотя она его сейчас немного пугала, Гермиона ведь помнила все, что происходило в последние месяцы, у него были силы игнорировать свое легкое смятение. Слишком много девушка знала о нем, чего не помнил он сам. Слишком много... всего. В любом случае, к заботе он не привык и привыкать не хотел: слишком горько было бы вновь остаться в уединении, тишине, ненужности. – Идите уже, мисс Грейнджер! И, пару секунд подумав, впервые в жизни – насколько он знал – решился добавить, чтобы хоть немного сгладить общую сварливость этого вечера: – Доброй ночи. Но в комнате уже было пусто. Кажется, он слишком глубоко погрузился в мысли и пропустил момент, когда Грейнджер выскользнула за дверь и умчалась к себе. Северус захлопнул книгу и потушил факелы. Стало как-то неуютно; он решил пойти в свои покои и попытаться уснуть.