Just Like Heaven

Люди, у которых есть общие воспоминания, не могут быть чужими. (Марио Касас)

После вечерней ванны Северуса накрыла слабость. Он ощущал себя нехорошо время от времени, но считал это нормальным – совсем недавно он чуть не умер, просуществовав вне тела много месяцев. Северус уселся на заправленную кровать и выпил восстанавливающее зелье. Спустя пару минут он почувствовал себя лучше и откинул в сторону покрывало. Потушив ночник, мужчина укутался в одеяло и повернулся на бок. Он собирался уснуть безмятежным сном свободного, здорового человека. Из объятий сладкой дремы его вырвал грохот чего-то тяжелого по деревянному полу. Упавший предмет покатился, царапая паркет. Звук отдался в голове тянущей болью. Северус тут же подскочил в кровати, щелчком пальцев зажигая свет. В центре комнаты стоял домовик, в страхе прижавший к маленькой голове длинные уши. В руках эльфа была охапка снейповского белья, а у его ног каталась упавшая трость. Рельефный набалдашник тянул палку за собой, создавая характерный скрежет. – Тинки виноват, сэр... Тинки сейчас же накажет себя, сэр! Домовик уронил одежду Снейпа, кидаясь к окну и пытаясь прищемить пальцы ставнями. На пути испуганное существо запнулось о трость, которая снова начала кататься по паркету. – Не нужно наказаний, – успел выдавить из себя Северус, прежде чем перед его глазами появилась пелена, сквозь которую проступали неясные образы и слышались знакомые голоса: – Мисс Грейнджер, если вы еще раз уроните ложку для помешивания отваров, на ученую степень можете не рассчитывать. Крупная, ковшеобразная ложка с длинной ручкой покатилась по камням, скрежеща и постукивая, с каждой секундой замедляясь, словно уставая. – Я не специально, меня снова напугал призрак этой дурацкой мыши. – Хороший зельевар не должен реагировать на внешние раздражители, если только они не могут повлиять на зелье. Мисс Грейнджер подняла и очистила заклинанием ложку. В лабораторию вернулась тишина прерываемая только негромкими репликами Северуса с Гермионой и бульканьем антидота. Северус почувствовал боль в коленях, как только пришел в себя. Он упал на пол, сжимая голову руками, когда на него обрушился обрывок воспоминания. Атмосфера того дня была, кажется, комфортной и дружественной. Он чувствовал душевное тепло, когда поругивал Гермиону за неаккуратность. Видимо, они и правда были в хороших отношениях все то время, и это объясняло, почему после выписки из Мунго Снейпу совершенно не хотелось в обычной своей манере язвить, огрызаться и ворчать, когда Грейнджер оказывалась рядом. Он просто отвык от подобной линии поведения, и подсознание это помнило. – С мистером все в порядке? Тинки виноват, Тинки отправится за помощью, – Северус только сейчас услышал причитания эльфа, снующего вокруг него. – Нормально, – выдавил он. – Никого не надо. Подай мне трость, забирай грязные вещи и выметайся. Огромные зрачки домовика стали ещё больше, скопившиеся в уголках глаз слезы готовы были хлынуть по щекам ежесекундно. – Я непонятно выразился? – поднял бровь профессор Снейп. Эльф попятился к трости, схватил ее своими тоненькими ручонками и почти торжественно подал Северусу. Мужчина нашел в себе силы встать и дойти до постели. Голова все еще была тяжелой после видения. Одновременно с тем, как Северус погасил свет, домовой эльф исчез в воздухе, всхлипывая и поливая слезами стыда профессорскую рубашку. Северус проспал большую часть дня – это было на него непохоже, но он чувствовал себя измотанным. К вечеру он выпил еще одну порцию восстанавливающего, съел яблоко, наглухо застегнулся в привычную одежду и, постукивая тростью, направился в библиотеку. Глядя на него, нельзя было сказать, что пару часов назад он искал силы на то, чтобы скинуть с себя одеяло. Северус снова пришел первым, что позволило ему немного отдышаться и предстать перед Гермионой подчеркнуто энергичным и пышущим здоровьем. Коллеги начали варить отравляющий компонент – без него пояснять цель исследования было нелогично. Северус с интересом наблюдал за реакциями, сменяющими друг друга в котле, как вдруг услышал голос совсем рядом: – Отлично, все идет по плану. Гермиона стояла прямо за его спиной в течение нескольких минут, а он даже не заметил. Это осознание выбивало из колеи. Северус хотел бы списать все на память тела – за несколько месяцев совместной работы он мог привыкнуть к ее присутствию, но ведь он был бестелесным все то время. Его тело не могло ощущать чье-то присутствие. Оставался еще один вариант. Подсознание наверняка помнило его неравнодушное отношение к Грейнджер в прошлом. Он доверял ей, к такому выводу пришёл Северус. Рядом с Гермионой ему было удобно. Снова захотелось заняться окклюменцией, через боль тренируя травмированную память. Сначала Снейп думал, что эти месяцы не так важны, что незачем мучить ослабевшие тело и разум окклюменцией. Однако с каждым днем он понимал, что воспоминания ему необходимы. Без них он чувствовал себя неполноценным. Он хотел вспомнить себя, каким он был в роли духа. А ещё он хотел вспомнить Гермиону: какой она становилась наедине с ним, о чем говорила, как мыслила. – И хочется вам заниматься работой, за которую даже не платят, – проворчал Снейп, убирая со стола разделочные доски. Этап подготовки ингредиентов был позади, оставалось занести данные второго испытания в старый журнал и отметить, что реакции протекают без изменений. Этим занималась Гермиона. – Вы же практик, не замечал за вами склонности к экспериментам, – добавил Северус. – Вы были другого мнения, когда я помогала вам вернуться в тело, – заявила Гермиона. – К тому же, вы ошибаетесь: сейчас доплата за степень значительно выше обычной ставки. Северус не ответил. Гермионе хотелось верить, что он пожелал забрать свои слова назад, но не смог признать этого вслух. Она считала себя правой: нельзя было назвать Гермиону Грейнджер человеком, далеким от экспериментального зельеварения, когда она настолько успешно справилась с разработкой сложного антидота. Девушка вздохнула и захлопнула журнал. – На сегодня все, не буду вас задерживать, сэр. Продолжу писать диссертацию в своих комнатах. –Успехов, – коротко ответил Снейп, даже не взглянув на нее. Гермиона пожелала ему доброй ночи и спешно покинула комнату. Услышав хлопок двери, Северус – всего лишь на мгновение – почувствовал опустошение, но тут же зажмурился, настраивая мысли на нужный лад. Стоит ли говорить целителю о видении? Повторится ли это снова? Северус не знал.

***

Северус принял решение ничего не утаивать от врачей. Пока главный целитель бегал вокруг него с разномастными диагностическими приборами, профессор описал свое состояние и попытался вкратце рассказать о видении. – Замечательно! – воскликнул целитель. – Говорите, раздражитель, вызвавший видение, не относился к объекту воспоминания? Невероятно! Вы очень сильный окклюмент, мистер Снейп, ваша память пытается восстановиться без привязки к месту и человеку, это же потрясающе! – Мне стоит всерьез заняться окклюменцией? – О, ежедневные занятия могут ускорить процесс, но не перетруждайте себя, ваше тело пусть и быстро приходит в норму, но все же недостаточно сильно для таких нагрузок. Я пропишу вам хорошие регенерирующие зелья, тренируйтесь по своим внутренним ощущениям. Северус согласно кивнул. Перспектива вернуть утраченные месяцы без чьей-либо помощи ему очень нравилась. Дамблдор с Грейнджер и так уже сильно вмешались в его судьбу, он хотел сделать самостоятельно хотя бы этот небольшой шаг. Он просто не умел оставаться в стороне от происходящего, не позволял себе отдыхать слишком много. Вернувшись из Мунго, профессор впервые за долгое время достал из ящика комода небольшой думосброс. По характеристикам ему было далеко до Омута Памяти из кабинета Дамблдора, однако для хранения собственных мыслей и воспоминаний Северусу этого сосуда хватало. Поводив палочкой по поверхности жидкости, Снейп сосредоточился на мыслях о самом таинственном периоде своей жизни. Вытягивая ниточку за ниточкой, он опускал сверкающие серебром мысли в воронку думосброса. Закончив, Северус опустил голову в прохладу своего персонального омута... Мысли профессора Снейпа всегда были четко структурированы, выверены и подстроены под его нужды. Он умело играл с воспоминаниями, при случае подсовывая Темному Лорду ложные сюжеты или недосказывая что-то сокровенное Альбусу. Путешествовать по глубинам собственного разума всегда было удобно и легко. Но не в этот раз. Воспоминания, выуженные из сознания, были подернуты дымкой, казались неуловимым сном. В маленьком пространстве смешались память тела, духа и то, что Северус мог назвать не иначе, как сюжетными дырами. Местами действительно ничего не было, его ждала пустота, длящаяся секунды, минуты, часы – так ему казалось. Однако даже то, что сейчас было доступно ему, Северус посчитал полезным. Он видел, что Гермиона была с ним днем и ночью. Он заметил усталость, смешанную с азартом, на ее лице. Он отметил бесконечные колбочки и разложенные повсюду куски пергамента, что позволяло понять: дни напролет они вдвоем искали, пробовали, отметали и принимали. Они стали близки. Глядя на их общий труд, Северус чувствовал эту близость. И оттого в разы сильнее хотелось все вернуть.