Жертвенник

      Заброшенные древние залы созданные для кровавых ритуалов бывшими владельцами Казематов, обязательно сулят проблемы. Это был факт, но несмотря на тревожное предчувствие, Первый чародей решил взглянуть на них лично.       Спускаясь по лестнице все глубже в каменные недра, Орсино сверялся с грубо нарисованным планом, чтобы не пропустить нужный поворот. Он не любил бывать на нижних уровнях и плохо ориентировался в этом лабиринте. Холодно, сыро, запах мокрого камня и гнили, звук сердцебиения смешивается с чьим-то навязчивым шепотом — совсем не то место, где мечтаешь провести поздний вечер. Но сегодня у него была причина, чтобы прийти.       Маг поежился. На мгновенье ему показалось, что он слышит эхо чужих шагов за спиной, но поспешно оглянувшись, он никого не обнаружил. Пожав плечами, Орсино продолжил путь. Он не боялся за себя. Жизнь Первого чародея была такова, что иногда в минуту слабости он позволял себе мечтать о скоропостижной героической смерти или даже смерти глупой, случайной, лишь бы вырваться из цепких лап своего кошмарного долга перед Кругом.       Спустившись глубже, миновав несколько пролетов, маг оказался у нужного прохода. Много столетий помещения были запечатаны, но каменная плита, скрывающая их, треснула и тайна раскрылась, явив узкий коридор, ведущий в большой зал. Прежде здесь держали рабов, на полу еще можно было увидеть продольные борозды от решеток. В смежном помещении нашли проржавевшие цепи, безобразные каменные идолы и множество скелетов.       Но несмотря на останки несчастных, наиболее неприятное впечатление оставляла после себя маленькая комната, где не было ничего, кроме высокого каменного алтаря. Несомненно — это был жертвенник. По бокам толстой каменной плиты виднелись кованные петли для кандалов, в центре располагалось углубление для сбора крови.       Храмовники уже исследовали это место, исходили вдоль и поперек, но не нашли ничего опасного. О найденных останках позаботились, и маги, интересующиеся историей Тевинтера, смогли, наконец-то, получить доступ к залам. Один из магов, Нил, в свойственной ему раздражающей манере, полной недомолвок и намеков, рассказал Первому чародею о занятном барельефе, который он обнаружил в комнате с алтарем. Исходя из описания, тот был совершенно уникальным и стоил того, чтобы его изучить.       И хотя у Первого чародея никогда не было свободного времени, он решил, что ему пойдет на пользу, если он ускользнет ото всех на несколько часов. В одиночестве он мог спокойно поразмыслить, а где еще можно было побыть в одиночестве как не на нижних уровнях Казематов?       Маг не колеблясь мягко ступил внутрь проема. Воздух сделался вязким и теплым, словно не желая впускать Орсино. Он замер, удивленный, но ощущение того, что он идет словно сквозь густой кисель прошло также внезапно, как и появилось. Орсино приподнял светильник, заставляя свет плясать от полированных каменных стен. На полу сохранилась мозаика, изображающая голову чудовища с широко распахнутой пастью. Должно быть, она нужна была для устрашения рабов. На секунду магу показалось, что чудовище ему подмигнуло. Орсино недоверчиво прищурился, покачав головой и пошел дальше.       Ритуальная комната оказалась даже меньше, чем он представлял, а все из-за алтаря, занявшего большую часть пространства. Маг поставил светильник на плиту, а сам подошел к барельефу, покрывающему заднюю стену. Надо отдать должное, Нил оказался прав — тот отлично сохранился и был весьма подробным. Орсино бегло осмотрел его и развернул захваченный из кабинета свиток. Приложив к холодной жесткой поверхности барельефа, он принялся тереть по нему мягким грифелем. Не закончив работу даже на треть, маг почувствовал тяжелый взгляд и обернулся.       — Шпионишь за мной? — спросил он раздраженно, досадуя, что его застали врасплох.       — Мне полагается знать, что интересует на нижних уровнях Первого чародея в такое позднее время, — ответила Мередит спокойно. — Зачем ты здесь?       — Исследования, — коротко бросил он, тяготясь ее присутствием.       — А разве твои люди не снимают в таких случаях копии для архива?       — Мне нужна дополнительная копия, — ответил Орсино, разминая грифель пальцами и не решаясь при ней продолжить работу.       Рыцарь-командор стала рядом с магом. Прежде она не интересовалась тем, что именно нашли в старых залах, ведь в отчете, поданном капитаном, ее заверили, что здесь не было ничего опасного, но разглядев детали барельефа, глаза Мередит непроизвольно расширились.       — Неужели у тебя нет более важных дел? — возмутилась она, рассматривая причудливо переплетенные тела, охваченные похотью. — Это отвратительно.       — Это искусство, — коротко возразил чародей, сомкнув губы и снова приложив пергамент. — Некоторые находят его весьма занимательным, способным расширить кругозор. Поможешь сделать копию? Подержи край.       — Нет, не стану, — Меридит нахмурилась.       Первый чародей пожал плечами и продолжил водить грифелем. Ему принадлежала большая коллекция изысканных рисунков и гравюр порнографического содержания, которую он начал собирать еще младшим магом на основе небольшого собрания, обнаруженного в библиотеке. Знакомый художник по примеру тевинтеровского барельефа сможет создать захватывающие возбуждающие образцы. За подобные вещи ценители платили большие деньги, а Орсино никогда не упускал заработать дополнительные средства о которых не знала Церковь. Подкуп и шантаж обходятся дорого.       Став Первым чародеем, Орсино без труда вышел на нужных людей и развернулся как следует, анонимно снабжая любителей подобных картинок. Среди его клиентов были самые высокопоставленные и богатые жители Киркволла. Конечно, Мередит знала об этом. Она совала нос во все дела магов, а уж его дела были для нее на первом месте, но запретить не могла — в этом не было преступления, хотя подобное и не одобрялось.        Орсино демонстративно зашуршал свитком. Храмовница обошла алтарь с мрачным видом изучая барельеф.       — А где твои люди? — лениво спросил маг. — Давно не видел, чтобы ты ходила без сопровождения.       Рыцарь-командор проигнорировала его вопрос. Орсино был уверен, что слежка за ним была спонтанной. Мередит заметила, как он идет на нижние уровни и не смогла противиться искушению.       — Что здесь было? Тевинтерский бордель? — сухо спросила она.       — Возможно, — маг безразлично пожал плечами. — Бордель, пыточная, тюрьма и много чего еще. Теплое местечко, где малефикары могут расслабиться и попробовать Завесу на прочность.       — Я отдам приказ, чтобы залы снова запечатали.       — Как угодно, — пожал плечами Первый чародей.       Храмовница вышла. Орсино помимо воли облегченно вздохнул. Мередит умудрялась действовала ему на нервы просто находясь рядом. Однако он недолго радовался покою. Едва маг закончил копировать самые откровенные сценки как Мередит вернулась в очень дурном расположении духа.       — Что здесь происходит?! — возмущенно воскликнула она, разворачивая Орсино к себе лицом.       — О чем ты? — маг непонимающе уставился на нее.       — Как отсюда выйти?!       Смерив ее недоверчивым взглядом, чародей свернул пергамент, поднял светильник и направился к выходу.       Он пересек большой зал-тюрьму и замер на мгновенье у узкого коридора, ведущего наружу. Тот был свободен. Преодолев мимолетное сопротивление воздуха, маг вышел наружу, развернулся, вопросительно глядя на храмовницу.       — Все в порядке.       — Но я не могу идти дальше! — прошипела она.       Словно невидимый барьер удерживал ее на месте. В подтверждении Мередит ударила кулаком по несуществующей стене. Орсино прищурился. Вне сомнений, это не было розыгрышем — Рыцарь-командор и розыгрыши вещи несовместимые.       — Странно… — пробормотал он, осторожно просовывая руку в коридор.       Та прошла, не встретив никакого препятствия. Нахмурившись, маг медленно прошел обратно в зал и снова вышел без затруднений.       — Сучья магия! — с чувством сказала Мередит, делая новую попытку войти в коридор с разбега.       Безрезультатно.       — Дай мне руку, — Орсино требовательно протянул ладонь и крепко схватив храмовницу за перчатку. Потянув, он почувствовал как воздух вокруг загустел и стал тверже камня. Он не мог продвинуть руку Мередит вперед как не старался, словно ее не пускал барьер, но ведь барьера не было. Или его не было только для него?       — Хм… — пробормотал маг, задумчиво.       — И это все, чем ты можешь помочь? — возмутилась Мередит.       — Мне с таким не доводилось сталкиваться, — признался Орсино. — Тебя что-то удерживает внутри. Ты ничего не сдвигала? Не порезалась о что-нибудь острое?       — Нет! Я пришла сразу за тобой и ничего не трогала.       Маг снова прошел внутрь, внимательно изучив потолок и пол, но так и не обнаружил ничего необычного.       — Я чувствую сопротивление в воздухе, — Орсино покачал головой в сомнении, — мимолетное, словно эхо чар, но на этом все. Ни одно заклинание не может держаться так долго, ни один барьер… Конечно, если речь идет об разрешенной магии.        Мередит застыла, пытаясь справится с растущим раздражением. Глубоко вздохнув, она принялась сверлить его глазами:        — Ты — Первый чародей! Ты должен знать, как это исправить! — храмовница преградила проход. — А если не знаешь, так узнай.       — Сколько в твоем светильнике масла? — спросил он мирно, признавая, что Мередит отчасти права. Все же из них двоих, разобраться в этом мог только он.       — На пару часов.       — В моем тоже. Прикрути свой, чтобы нам не пришлось сидеть в темноте.       Чародей заново обошел в зал, вглядываясь в мозаику на полу, ища на стенах стертые тексты, скрытые подсказки. Завеса здесь была тонкой, шепот из-за нее звучал настойчиво, показательно сладострастно. Орсино сглотнул прогоняя навязчивые образы. В комнате с алтарем, он внимательно изучил детали барельефа, пытаясь сопоставить откровенные картины совокуплений в одно целое, привести к единому смыслу. Постепенно, в голову пришла мысль, настолько неуместная, что он сразу отмахнулся от нее, но она все возвращалась и возвращалась…        — Мередит, — он подождал пока храмовница подойдет к нему, — это место, — он ткнул на алтарь, — использовалось малефикарами особым способом. Молодых рабынь здесь насиловали, а девственную кровь, получаемую в процессе, использовали для заключения сделок с демонами. Видишь углубление для сбора крови в нехарактерном месте — прямо в центре плиты?       — И как эта информация нам поможет? — поинтересовалась она ледяным тоном.       — У меня есть предположение, что залы были сконструированы и запечатаны таким образом, чтобы рабыни могли легко попасть сюда, но покинуть это место уже не могли, пока не будут использованы по назначению, — осторожно сказал Орсино. — Поэтому я должен тебе задать личный вопрос, чтобы исключить неверные предположения.       Она молчала, смотря на него так, что ему захотелось провалится на месте. Молчание затягивалось. За все годы, что они были знакомы и работали бок о бок, Орсино, легко находящий нужные слова, чтобы обвинить или оправдаться, не говорил с храмовницей на подобные темы и испытывал некоторую неловкость. Его страшила ее реакция на подобную наглость, но вопрос уже вертелся у него на языке.       — Если ты не можешь выйти, я предполагаю, что... — он запнулся подбирая слова.       Избегая смотреть на нее, маг представил как ее крепкий, облаченный в грубую перчатку кулак, летит ему в лицо. Но удара не последовало.       — Проклятые маги… — с чувством пробормотала Мередит, скрестив на груди руки. — Малефикары… — она сплюнула на пол. — Они достанут везде. Даже спустя столетия.       — Ты спала прежде с мужчиной? — сухо спросил чародей. — Это, как ты понимаешь, не праздный вопрос.       — Нет, маг, — она с вызовом посмотрела ему в глаза. — Я посветила себя работе, чтобы оградить общество от подонков, вроде тех, что построили это место.       — Почему? — Орсино с недоверием смотрел на нее. — В твоем возрасте… То есть, я был уверен, что ошибся. Не может же столько заметная и властная женщина…       — Я не желаю обсуждать свою личную жизнь с тобой, — отрезала она.       — Придется, если ты желаешь покинуть это место. — Он развел руками. — Я могу выйти в любой момент, а ты — нет, потому что ты девственница. И хотя ты не молодая рабыня, приготовленная для жертвоприношения, старому заклятью все равно.       — Разрушь его! — рявкнула Мередит.       — Такое под силу только малефикару, — ответил Орсино и на его губах заиграла хищная улыбка. — Ты же не прикажешь мне стать малефикаром ради подобной безделицы?       Рыцарь-командор резко повернулась и вышла. Чародей слышал как она ругается не стесняясь в выражениях. Храмовница снова и снова пробовала заклятье на прочность. Слушая стук кулака о камень, Орсино радовался, что она выбрала стену, а не его голову для вымещения досады. Мередит никогда не позволяла себе прямого насилия по отношению к нему, но чародей признавал, что этим вечером обстоятельства к этому располагали.