Её ревность

      Наручные часы на запястье коротко пискнули, оповещая о наступлении полуночи. Сердито вздохнув, ты задула некогда с любовью расставленные на столе свечи, собрала разложенные на новой скатерти столовые приборы и, окинув горестным взглядом только недавно приготовленные одэн и шоколадный пирог, принялась раскладывать их по ящикам буфета.       Не пришел. И именно тогда, когда ты надеялась серьезно с ним поговорить с целью выяснить одну вещь... Что ж, если бы это случилось впервые, ты бы, пожалуй, и то меньше расстроилась. Но когда твой возлюбленный не приходит на ужин, о котором вы договаривались, уже пятый раз подряд — согласитесь, это не может не вызвать мощной волны отрицательных эмоций.       «Наверное, опять разъезжает со своей бандой или же где-нибудь разгуливает в свое удовольствие в компании старшеклассниц…» — пронеслось в голове, и ты, устало плюхнувшись на диван в гостиной, устремила пустой взор в окно, на огни ночного города.       Ну конечно же, а разве может быть иначе?! Когда Чикаге Рокуджо выезжает из родной Сайтамы в Икебукуро, большая часть его женского населения в возрасте от двенадцати до двадцати лет (а, может, есть и постарше), просто сходит с ума. Этого и следовало ожидать.       Что ни день, то признание, толпы поклонниц, восторженный писк, раздражающий почище толп в магазинах и склонности Рокуджо к постоянному флирту… Даже здесь, в маленькой квартирке спального района Сайтамы, где вы с Чикаге свили свое гнездышко, было не спрятаться от навязчивых обожательниц: его телефон просто разрывался от звонков и SMS с признаниями. Сказать по правде, в такие моменты ты готова была просто выхватить телефон из рук молодого человека и вышвырнуть за окно. Как же эти малолетние дурочки достали!!!       Хм, а когда вообще это все началось? Наверное, с тех самых пор, как ты согласилась стать его девушкой. Ты помнила день вашей первой встречи, как если бы она произошла пять минут назад…       …Это случилось в прошлом году, когда тебя, возвращающуюся домой вечером, угораздило столкнуться с уличными грабителями. Глава банды «Торамару», по случайности оказавшийся рядом, не мог в силу своих принципов допустить, чтобы женщину обижали. Он уже бросился было спасать незнакомку, но… застал в подворотне только немного растрепанную фигуру в окружении трех лежащих на асфальте и натужно стонущих взрослых мужчин. Кое-как поправив прическу, ты угрюмо воззрилась на него: — Что уставился? Тоже по голове хочешь?       Такая реакция привела юношу в замешательство. Его взору были привычны милые, беззащитные девушки, при одном взгляде на которых просыпалось желание оберегать. Столь смелая личность вызвала у Чикаге искреннее восхищение, а потому всю дорогу до твоего дома он не отставал от тебя ни на шаг, выспрашивая о том, о сем и восхищаясь твоим смелым нравом. «Женщина с огнем в сердце» — кажется, так он о тебе отозвался. Тогда ты сочла его типичным серцеедом, а вот он, видимо, не собирался отступать так просто. В результате он несколько месяцев добивался твоего расположения. И, надо заметить, ему пришлось изрядно попотеть — ты призналась, что он тебе небезразличен всего несколько недель назад. Но кто же сказал, что быть девушкой «звезды» так просто?       Куда бы вы не пошли на своем свидании — нет-нет, да вырывалась из толпы какая-нибудь девушка или даже несколько, обступали вас и щебетали о чем-то своем, а ты шла рядом и тихо злилась. Ну как… Вначале это тешило твое самолюбие. Порой так и хотелось торжествующе закричать: «Девочки, поезд ушел! Он уже мой, так что можете не стараться». Злоба пришла уже потом. Да и сам парень был хорош — никогда не тяготился их присутствием, почти не обращая при этом внимания на тебя. Будто и не было у главаря банды «Торамару» возлюбленной.       Чертов Чикаге Рокуджо…       Чикаге Рокуджо…       Роччи…       А ведь когда-то только ты называла его так. Стоило только обратится к нему так раз-другой в компании девушек — и этот вариант его имени мигом перестал быть достоянием вашей пары. Теперь звучание этого слова раздражало вместо того, чтобы вызывать улыбку.       А потом молодой человек на довольно долгое время укатил вместе со своей бандой в Икебукуро, сопровождаемый твоим ревностным взглядом. Божился, что не посмотрит там ни на кого, а у него перед глазами будет стоять только твой образ… Каков же врун!       Ты убедилась в этом уже на третий день, когда в силу своего недоверия к его словам приехала в Икебукуро под предлогом визита к родственникам. Кто-то мог бы сказать, что, поступая так, ты ничем не отличалась от обыкновенного сталкера, но, как известно, ревность часто толкает на неразумные поступки. Пару дней понаблюдав за Рокуджо, ты поняла: обстановка ничем не отличалась от ситуации в Сайтаме: толпа старшеклассниц, их писклявые голоса и флирт. Черт возьми!       Но нет, нет, даже это не было пределом.       Последняя капля твоего терпения была исчерпана сегодня днем. Вдоволь насмотревшись, ты решила наконец заявить о себе и по наводке приятеля, по счастливому стечению обстоятельств являвшегося одним из банды Чикаге, пришла к академии Райра — месту, где на момент отосланного тебе SMS находился твой возлюбленный.       И что же предстало твоему взгляду? Одна из постоянно сопровождающих его девиц — кажется, ее звали Нон — так прижималась к нему, будто хотела вообще слиться в одно целое, а под конец потянулась к его губам, сплетая их в поцелуе. Тогда-то ревность, копившаяся в тебе весь этот год, вырвалась наружу, с головой накрывая пылающей волной. Нет, ты не подлетала к нему, залепляя пощечину. Вообще не заявила о своем присутствии. Как добиралась обратно до Сайтамы, проигнорировав предложение друга сообщить боссу о твоем приезде, ты уже не помнила, и только войдя в пустовавшую квартирку, смогла кое-как прийти в себя. Посидев несколько минут и обдумав то, что увидела сегодня, ты решила позвонить Чикаге и, попросив, чтобы он приехал в вашу обитель, высказать наконец свое недовольство. В самом деле, что толку в том, чтобы встречаться с кем-то, если все равно воспринимаешь его на уровне тех самых старшеклассниц, которым позволяешь находиться рядом?       …— (Твое имя)-чан, ты спишь? — ко лбу прикасается прохладная ладонь, а у самого уха звучит бархатный голос. Молниеносная реакция не заставляет себя ждать — глава байкеров отшатывается, держась за горящую огнем щеку. — Ох! За что?! Уже во второй раз за этот день…       Приехал-таки. Опоздав при этом на четыре часа. Так, на глазу повязка, синяки, царапины, кровоподтеки… Все лицо в них. Ах да, он же подрался с членом «Долларов». На секунду внутри ворочается жалость, мигом вытесняемая мстительным «Так ему и надо!» — Было приятно? — ледяным тоном осведомляешься ты, отодвигаясь от него. — Как она, целуется лучше, чем я? Тебе, небось, нравиться сравнивать… — О чем ты? — непонимающе моргает тот, потирая ушибленное место. — Что ж ты приехал-то ко мне, раз уж у тебя есть эта самая… Нон? Нет бы сразу да в глаза сказать, что мы расстаемся, так выкрутился — мол, с бандой вместе в Икебукуро заезжаем. А на деле, оказывается, к другой девушке катаешься.       На миг Чикаге замирает, потрясенно осязая то, что ему было сказано. А затем он… смеется? Да, смеется и прижимает тебя к себе, не взирая на то, что ты довольно ощутимо колотишь его в грудь. — Глупенькая (Твое имя)-чан… Нет, это же надо такое подумать! Как же ты прибедняешься, ставя себя на одну линию с Нон! Даже при всем желании ей никогда не сравниться с тобой. Между прочим, я сообщил ей об этом сразу же, как только она попросила провести ее до дома, за что и был удостоен пощечины, — парень поворачивает голову в профиль, демонстрируя отдельные борозды от длинных ногтей среди множества «боевых увечий». — Что же касается поцелуя… Нет, дорогая, меня заставляет трепетать мысль о прикосновении лишь твоих губ. — Лжец… — бормочешь ты, уже не мешая, впрочем, обнимать себя за талию. — (Твое имя)-чан… Знаешь, чем все эти юные дамы отличаются от тебя? Они готовы идти на край света, ведясь только на мою внешность, не зная обо мне ничего. Иногда мне кажется, что они умеют болтать только об увеселениях да нарядах. Ты же — независимая рассудительная личность, способная сама защитить себя. А сейчас я открою тебе стра-а-ашный секрет, дорогая: мужчины по своей природе — завоеватели. Им нравится добиваться своей цели, а не когда она преподнесена им на блюдечке с голубок каемочкой. Понимаешь? Многие считают, что, достигнув желаемого, мужчина тут же теряет к нему интерес… Но я заявлю, что с ними не согласен. Сколько мы знакомы — и, кажется, мне никогда не познать тебя до конца, не раскрыть всех граней твоей натуры. Именно это заставляет мое сердце биться чаще при одном упоминании о тебе. Ну что, неужели ты до сих пор мне не веришь? Не заслужил я твоего прощения? — Еще кого-то с тобой увижу — разукрашу почище, чем этот Кадота, — произносишь ты, не в силах скрыть самодовольную улыбку, и чуть наклоняешь голову, подставляя шею под его поцелуи. — Обоих. Я тебя предупредила… — У-у-у-у, я уже тебя боюсь, — ухмыляется Чикаге, на минуту отрываясь от своего занятия. — Я тебе не говорил, как мило выглядит твое личико, когда ты злишься? А твоя строптивость… Да она просто сводит меня с ума! — Не смей называть меня милой! — щеки тут же заливает краска и ты прячешь лицо в согнутом локте. — Нарываешься на неприятности! — Ми-ла-я, — словно в издевку, тянет молодой человек, с нескрываемым удовольствием отмечая, что ты краснеешь сильнее. — Да чтобы только видеть, как ты смущаешься, не сдерживая эмоций, я готов хоть всю жизнь ходить с расписанным лицом… — Прекрати! Эй, ты куда это полез? — увы, но дальнейшие возмущения распаленным лидером «Торамару» в расчет не брались.