Её ревность

— Милая моя, наконец-то я дождался того дня, когда ты решишь меня навестить! У тебя почти что получилось удивить меня, — на его лице сияет одна из наиболее не внушающих доверия улыбок, а сам Изая отходит вглубь квартиры, пропуская тебя внутрь. — Проходи, не обижу… Намие, сделаешь нам кофе? — беспечно, словно и не замечая опасного огонька, мелькнувшего в твоих зрачках. — А я уж волноваться начал: на звонки не отвечаешь, встреч со мной избегаешь… — Меня бы здесь не было, если бы не твой дар убеждения, чтоб его тебе отобрало... — неприязненно отзываешься ты, закатывая глаза. — До сих пор не могу понять, почему высунула нос из своей уютной квартиры в Икебукуро ради твоей чертовой норы. — О да, это я умею, — соглашается Изая, заводя тебя в просторную комнату. — Садись, дорогая, не стесняйся. Намие, так где же кофе? Да, кстати, сделай и себе тоже, а потом присоединяйся к нам. Не чужая ведь, верно?       Так он балагурил, завлекая тебя вглубь своего логова, но в этот раз, вопреки въевшейся в мозг привычке развешивать уши на его умильные речи, ты лишь кивала на каждое слово, предпочитая отмалчиваться. Ну уж нет, только не теперь. Подумать только, а ведь ты могла бы сейчас спокойно попивать чай, сидя на подоконнике собственного дома! Так нет же, пришлось ехать в Синдзюку на его «приглашение». Орихара и вправду всегда умел убеждать… Ну ладно, раз уж ты все равно находишься здесь, то не для того, чтобы слушать его разглагольствования, а затем, чтобы проверить свою догадку…       Намие, сидящая на черном кожаном диване, оторвалась от ноутбука, который держала на коленях, и, вопросительно воззрившись на тебя, жестом пригласила сесть рядом. Смерив секретаршу информатора взглядом, в котором читалась ничем не прикрытая злость, ты примостилась как можно дальше от Ягири-старшей, поскупившись на ответное приветствие. Она не заметила (или притворилась, что не заметила?) твоего раздражения. Пожав плечами, удалилась на кухню, а в следующий миг оттуда донесся звон посуды. — Обмен приветствиями закончился? Раз так, то говори давай, зачем позвал, — хмуро интересуешься ты, глядя как Изая вальяжно разваливается на диване как раз напротив твоей персоны. — Ох, ну что ж ты так торопишься? — ненавистная улыбка все еще не сходит с его лица. — Только порог переступила, а уже о делах. За беседой принято вначале поговорить о самочувствии друг друга и погоде, а затем и о делах можно.       …Это просто сотрудничество. Информатор и правая рука одного из глав якудза. Равноценный обмен информацией, так сказать. Собственно, вы пришли к такому выводу всего лишь неделю назад. А до той поры ваше общение напоминало соперничество, и весьма жесткое. Лишь решающее слово твоего босса вынудило тебя зарыть топор войны и согласиться сотрудничать с этим пауком, как ты любила его называть. Но без происшествий, разумеется, не обходилось. Под ними следует обозначить постоянные приглашения на крыши домов — поговорить и пофилософствовать в своеобразной манере этого человека. Затем пошли слащавые разговоры не всегда приличного содержания, ненавязчивые прикосновения, поглаживания, неизменно заканчивающиеся пощечиной или ударом в самое сокровенное для мужчины. Он раздражал… И что только ему надо было? Ты не понимала. Хм, а ведь казалось, что уже изучила его натуру. Наверное, ошиблась…       А потом информатор вдруг резко оставил тебя в покое — приставания прекратились. Их не было месяц, два, полгода… В сознании образовалась странная пустота — как будто не доставало чего-то очень важного. Неужели тех самых коленец, которые то и дело выкидывал Изая? А меж тем он словно перестал тебя замечать, переключив свое внимание на свою секретаршу Намие. Порой, заходя к нему по поручению босса, ты заставала ее обрабатывающей царапины или синяки Орихары, полученные им от столь «любимых» им и «любящих» его людей. Иногда, зачитывая ему документацию или делясь новыми данными, краем уха ты улавливала, как Изая, корча страдальческую гримасу, просил Ягири постоять рядом с ним или вообще присесть на колени. Тогда в груди шевелилось какое-то существо, ревущее во все горло и скребущее изнутри острыми когтями. Неужели ты злилась от вида того, как Намие молча потакает его капризам и как она касается его кожи во время дезинфекции «боевых увечий» от Шизуо или Саймона? Нет, просто невозможно…       Пока ты сверлила напряженным взглядом ухмыляющееся лицо молодого человека, в комнате появилась Ягири, неся перед собой поднос. Села рядом с Изаей, расставила чашки и, взяв одну, откинулась на спинку, позволяя ему приобнять себя и перетянуть на свои колени. И в этот самый момент навязчивое чувство, заключенное в твоей груди, нашло себе выход. Вскочив так резко, что чуть не перевернула журнальный столик, ты невнятно пробормотала что-то о боссе, к которому нужно явиться сейчас же и чуть ли не срываясь на бег, направилась к входной двери. Как же глупо. Как… обидно. — Видала? — радостно интересуется Орихара у секретарши, едва услышав хлопок входной двери — такой, что даже закачались картины в коридоре, рискуя свалиться на пол. — Я даже не надеялся на такой прекрасный результат! Ее лицо… Да ни у одной девушки, с которой я когда-либо был знаком, не было во взгляде столько ненависти, а рот не искривлялся в таком подобии ухмылки, рискующем перейти в оскал! А как она ушла — это было так весело! Говорил я, Намие, это гарантированный способ заставить ее убедиться в том, что я ей небезразличен! Как же устал ждать, когда она наконец проявит то, что чувствует! Вот и пришлось брать дело в свои руки… Люди так глупы, когда дело доходит до симпатии, даже сказать о ней не могут. Если я чувствую то же самое, какой смысл имеет сдерживать себя? Я лишь помог ей сделать первый шаг. Не идеальный, конечно, но я на большее и не надеялся. Неужели я наконец сломил стену ее сомнений? Она так долго этому сопротивлялась, представляешь! Ни разу с таким не сталкивался, пришлось приложить больше усилий, чем рассчитывал. Потрясающее противостояние! Да, кстати, спасибо, что подыграла и не сболтнула лишнего. Как же я ее люблю, Намие, ты и представить себе не можешь! Как я люблю мою бедную (Твое имя), так остро реагирующую на все мои знаки симпатии к ней! Как мне нравится, когда она толкует их неверно!       Женщина только закатывает глаза на речь шефа, впервые чувствуя жалость к кому-то, кроме себя и брата, а через пару минут ее взгляд падает на странную огненно-красную вещицу, резко контрастирующую с черным кожаным сидением… — Эй, мелкая! Да стой же, я бежать за тобой устала!       Резко остановившись, ты медленно обернулась в ту сторону, откуда донесся такой знакомый и в то же время такой неприятный для твоих ушей женский голос. Намие Ягири в явно наспех застегнутом пальто стремительно сокращала расстояние между вами двумя, размахивая какой-то яркой вещицей, зажатой в руке. Что ей вдруг могло от тебя понадобиться? — Чего тебе? — раздраженно осведомилась ты, скрещивая на груди руки. — Мне кажется, ты уже добилась своего, раз уж Изая теперь все время держит тебя рядом, а я его вижу раз-два в неделю? Сказать мне сейчас «Отпусти его, он теперь мой», пожалуй, уже поздновато.       На минуту на лице женщины мелькает удивление, а затем ее губы растягивает то ли ухмылка, то ли искренняя улыбка. — Глупый ребенок… Боже мой, какой глупый ребенок! — Чего?! — кажется, еще секунда, и ее лицо будет изрядно подпорчено…       Однако следующие слова Намие заставили твой кулак остановиться в паре сантиметров от столь омерзительного лица, а рот приоткрыться в изумлении: — Ты что… правда подумала, что я и он…? — Ягири всю трясло от беззвучного смеха. — А… разве нет? — задней мыслью ты осознавала, что этот вопрос звучит сейчас глупее некуда, но все же он сорвался с губ прежде, чем эта мысль успела промелькнуть в голове. — Если твое поведение — самая обычная ревность, то позволь мне опровергнуть все твои подозрения: Орихара никогда не интересовал и не будет интересовать меня как мужчина. Это все является всего лишь его «проверкой» твоих нервов и его больных мыслей. Кроме того, я люблю совсем другого человека, не имеющего с Изаей ничего общего — он намного добрее, красивее, и… — на миг взгляд Намие затуманивается, как будто она вспомнила что-то очень-очень для себя приятное, но в следующий миг она уже как ни в чем не бывало продолжает. — Так что можешь не бояться: я тебе не соперница и даже не хочу ей становиться. — Правда, что ли? — недоверчиво переспрашиваешь ты, изогнув бровь. Это было… мягко говоря, неожиданно. Но вместе с тем в сознании шевелилась навязчивая мысль, что ей стоит поверить. Вроде она искренняя… И только ты открываешь рот, чтобы что-то ответить, как очередная ее реплика полностью огорошивает: — Да, кстати, твои детские мысли даже ревностью, как таковой, назвать нельзя. Ты еще не знаешь, что такое настоящая ревность. А я вот знаю, и прекрасно, смею заметить. — Действительно? — кажется, впервые за все ваше знакомство в тебе шевельнулось нечто, напоминающее симпатию пополам со жгучим любопытством. — И кто же в таком случае стал объектом твоей? — Может быть, когда-нибудь, я тебе и расскажу, — сухо отозвалась Намие, но уже в следующую секунду ее взор потеплел. — А я зачем пришла-то… Обновку забери. Ты выбежала так быстро, что забыла ее на диване.

В подтверждение своих слов она помахала перед твоим носом красным шарфом, крепко зажатым в кулаке. — Спа…сибо, — осипшим голосом пробормотала ты, беря у нее из рук любимую вещь и повязывая на шею. Волна всепоглощающего гнева плавно отхлынула от личности Ягири и теперь опасно подмывала фигуру Изаи. — Намие… Прости меня, а? Сердилась на тебя ни за что, получается… Изая… До чего же ты самодовольный, гнусный, напыщенный, черствый, бесчувственный, циничный, невоспитанный, ничтожный тип! — Вах-вах, сбавь обороты, — впервые на лице Намие появляется такое выражение, будто она готова рассмеяться во все горло. — Ну ты даешь, даже я такого разнообразия эпитетов ему приписать не смогла. Договорились, прошло и забыто. Идем, здесь в местном кафе потрясающий рамен. Угощу тебя сегодня, мелкая. Заодно и расскажу, что за проверка такая: по глазам же вижу, что тебя так и колет меня о ней спросить…