Копилка с надписью "Сяо Чжань"

Ван Ибо сидит на стульчике в гримерке, вцепившись правой рукой в столик, перед которым его обычно превращают в Лань Ванцзи. Если Ибо повернет голову, то увидит в отражении свой аккуратный парик, сцепленный нелепыми заколками, лицо, пошедшее неровными розовыми пятнами, и безупречный костюм Лань Ванцзи. Возможно, еще затылок Сяо Чжаня, но тут зависит от угла обзора — Сяо Чжань сидит перед ним на корточках и надрачивает ему член. Ван Ибо неудобно и немного неприятно. Сяо Чжань не в настроении, о нормальном минете речи не идет — «ты еще дернешься ненароком, а мне надо горло беречь. У меня реплик, в отличие от тебя, не кот наплакал». Ибо не стал дерзить в ответ, потому что сразу после этих слов Сяо Чжань усадил Ибо на кресло, деловито поднял белые одежды и огладил слегка вставший член Ибо через черные шорты. Ибо тогда прикусил губы, потом спохватился — визажисты не простят ему таких факапчиков — и просто облизал губы, любуясь сосредоточенным Сяо Чжанем, который слегка ударил его по лодыжке и Ибо, поняв просьбу, ненадолго приподнялся со стула, спустил шорты с бельем и сел обратно, расставив ноги. Сяо Чжань придвинулся ближе, приподнял свои черные одежды — он в полном мейке, что немножечко сносит голову — и уселся поудобнее у ног Ибо. Поза у него расслабленная, но брови немного сведены, а рот сжат в красную линию, которую безумно хочется целовать. Но да, нельзя. Почти ничего нельзя. Это само по себе маленькое чудо, что возникла заминка с декорациями и было принято решение сделать для главных актеров перерыв в полчаса. Обычно они либо ждут на месте съемки, либо репетируют, либо идут к месту съемки… Но сейчас — сейчас Ван Ибо запрокидывает голову и мысленно стонет. За что ж ему такое сладкое наказание. Сяо Чжань перестает водить рукой по почти сухому члену Ибо, вздыхает и протягивает эту руку к лицу Ибо. Тот не сразу врубается, моргает, потом плюет в ладонь Сяо Чжаня. Не сказать, что это сильно помогает дрочке. Сяо Чжань на пробу проводит по уже полностью вставшему члену Ибо вверх-вниз, наклоняется к головке члена. Ибо смотрит, затаив дыхание. Сяо Чжань сплевывает на пространство между рукой и членом, поднимает глаза на Ибо, криво улыбается и садится обратно в удобную позу. Ибо немножечко хочется выть. Дрочка только начинает приносить классическое удовольствие, у Сяо Чжаня крепкие пальцы, правильная хватка, не идеальная, но Ибо как-нибудь стерпит. Он дышит неглубоко и часто. Организм привык к нагрузкам, но не привык к зрелищу сосредоточенного Сяо Чжаня в полном костюме Вэй Ина, который следит за тем, как выглядит член Ибо, скользящий в кольце из его пальцев. В гримерке невероятно тихо, издалека слышится шум голосов из громкоговорителя, общий грохот тягаемого оборудования. Но внутри, в этом мирке из столов и зеркал, Ибо слышит только свое учащенное дыхание и тихий шорох одежд Сяо Чжаня. Если бы было больше времени, больше смазки, то ритмичная рука Сяо Чжаня хлюпала бы на уже налившемся кровью члене. Ибо хотел бы это услышать. Добавить это в свою копилку опыта. Пока все, что там подписано «Сяо Чжань», немногочисленное и почти случайное. Но Ибо упорный. Он готов приложить все усилия, чтобы ее пополнить. Ибо выныривает из своих мыслей, когда Сяо Чжань настойчиво проводит по головке подушечкой пальцев. Ван Ибо ловит его взгляд — сосредоточенный и немного насмешливый. В целом, если бы не ситуация, Ван Ибо захотел бы как минимум его толкнуть. Как максимум взять руки в захват, перекрестить, вдавить в ближайшую поверхность и поцеловать, даже если Сяо Чжань будет уворачиваться и говорить Ибо угомониться. А потом вжать еще чуть-чуть, а потом отпустить руки и начать обозначать границы *своего*, чтобы не осталось никаких сомнений. Кусать и оставлять засосы было бы нельзя. Это правило, которое так и подмывает нарушить, было закреплено парой серьезных ссор, но даже без этого Ибо найдет способ показать, дать Сяо Чжаню почувствовать, чей он. Ван Ибо жмурится, когда Сяо Чжань свободной рукой проводит по внутренней стороне бедра, немного касаясь кожи ногтями. Не сильно, но добавляя противоречивых ощущений. Скорость движения по члену возрастает. Это не совсем то, что любит Ибо, но нет никаких, совершенно никаких сил останавливать Сяо Чжаня или как-либо направлять. Зато люто хочется запустить руки в волосы, да хоть и в парик Сяо Чжаня, просто найти точку опоры, точку связи с ним, но вместо этого Ибо опускает руку себе на голую коленку и сжимает ее изо всех сил. Слышит, как усмехается Сяо Чжань и не успевает среагировать, когда вторая рука наконец-то — боги, он даже не знал, что этого хотел — добирается до его яичек и пробно массирует, поглаживает, создавая свой ритм. Ван Ибо двигает ногой по полу, хочет ее выпрямить, но мешаются шорты. Сяо Чжань садится ближе, нависая над коленями Ван Ибо. Меняет угол охвата члена, рука движется так быстро, что только видно, как исчезает головка члена в его кулаке. Вторая рука движется выше, к животу Ибо, выше складок из одежды, к чувствительным соскам, которые даже через слои ткани чувствуют тепло, чувствуют давление, трение упрямых пальцев. Ван Ибо смотрит на лицо Сяо Чжаня — как же хочется впиться в его приоткрытый, немного искаженный гримасой нетерпения, рот. Сяо Чжань шепчет «ну же, давай». Сяо Чжань выглядит недовольным, как когда у него не получается правильно поймать эмоцию с первого дубля и он сердится на себя. Ван Ибо касается локтя Сяо Чжаня, чувствует быстроту движений, шероховатость ткани, и потом только понимает, что вторая рука Сяо Чжаня уже добралась до его шеи. Сидеть в такой позе неудобно, они оба склонились друг к другу, Сяо Чжань не дотягивается до Ван Ибо, но они просто дышат в пространство между ними, делят его на двоих. Сяо Чжань проводит ногтями по линии волос Ибо под париком. Оглаживает мышцы шеи. Ван Ибо слегка дергается, зажмуривается, потом снова смотрит на Сяо Чжаня перед собой. Если бы они могли, если бы обстоятельства были другими… Сяо Чжань размазывает ту влагу, что есть, по стоящему колом члену Ибо. В любой другой ситуации Ибо гордился бы своей выдержкой, но сейчас он как будто гонится за ускользающим фениксом и никак не может схватить эту падлу за хвост. Удовольствие копится внизу живота, идет волнами, но они слишком мягкие, слишком неопределенные. Ван Ибо сейчас хорошо, но у него не так много времени, в любой момент могут постучаться в дверь. — Бо-ди, — тон Сяо Чжаня почти жесткий, хотя его близость к телу Ван Ибо сейчас максимальная, одна рука проходится по члену с провертом, все настойчивее задерживаясь на головке, потом на уздечке, как бы расставляя акценты, вторая теребит вспотевший затылок, иногда проходясь ногтями и вызывая приятно-щекочущие ощущения. Ван Ибо почти скулит, он выдыхает свое нетерпение и разочарование в протяжном, жалующемся звуке. Сяо Чжань приподнимается и не целует, нет, но утыкается своими губами в губы Ибо и просто дышит ему в рот. Это безумно странно, Ибо пытается сосредоточиться на этом ощущении, а потом Сяо Чжань проводит языком по нижней губе Ибо и тот чувствует, как удовольствие наконец-то переливается через край, сладкое, неудержимое, всеобъемлющее, заполняющее каждую точку, вытягивающее его через себя наизнанку, выстраивающее с нуля. Ван Ибо облизывается, задевая язык Сяо Чжаня. Ему так хорошо в этом моменте. Так сладко. Все мышцы как будто впервые смогли расслабиться после тысячелетия ношения всей тяжести мира. Сяо Чжань прикрывает кулаком еще пульсирующий член Ван Ибо, проводит по нему несколько раз влажной рукой и потом, сжав напоследок затылок Ван Ибо, отстраняется. Ван Ибо смотрит на него расфокусированным взглядом и только фоново отмечает, что вот Сяо Чжань встал, вот он вернулся, вот вытер салфеткой член Ван Ибо и край своего рукава, вот он слизнул остатки спермы с костяшек — как она там оказалась? Ван Ибо замедленно, все еще не желая отпускать момент, натягивает белье и шорты, члену немного неприятно, но тут не до выпендрежа. Он расправляет одежды Лань Ванзци, благо закатаны они были аккуратно и почти не помялись. Сяо Чжань кидает скомканную салфетку в урну и оборачивается к Ван Ибо. Тот знает, что сейчас Сяо Чжань скажет что-то рабочее, что-то отрезвляющее, они выйдут к другим людям даже до того, как их позовут. Но это неправильно. Все в этой ситуации неправильно. То удовольствие, что буквально минуту назад заполняло каждую клеточку Ван Ибо, исчезает, заменяясь дурным предчувствием. Сяо Чжань выглядит чересчур бодрым, собранным, профессиональным. Так не пойдет. Ван Ибо берет Сяо Чжаня за руку, тот смотрит куда-то в сторону и скорее дает себя держать, не вырываясь, но и не приближаясь. Ван Ибо утыкается носом в шею Сяо Чжаня, где чертов твердый воротник мешает хотя бы прижаться плотнее, не говоря о том, чтобы спокойно поцеловать. Сяо Чжань стоит почти как безвольная кукла, но по общему напряжению Ван Ибо знает, что один неверный шаг и Сяо Чжань начнет шутить, вырываться, говорить про сценарий и про погоду. Ибо отпускает Сяо Чжаня, методично садится на корточки, задрав полы одежды, чтобы не испачкать, и кладет руки на бедра Сяо Чжаня. Тот просто внимательно смотрит и ничего не говорит. Ван Ибо слегка подталкивает его, чтобы Сяо Чжань опирался о стену сзади. Пространства немного, они стоят почти у самой двери, сбоку идут крючки вешалок и какое-то нагромождение вещей. Ван Ибо проводит руками по бедрам Сяо Чжаня вверх-вниз, поддевает плотные полы его одежды, поднимает и вручает их ему в руки. Тот, все еще не говоря ни слова, спокойно их берет. Ван Ибо утыкается носом в пах Сяо Чжаня — через ткань штанцов, трется, слышит, как Сяо Чжань поднимает ткань в руках еще выше, чтобы не задеть парик Ван Ибо, и молча ждет. Ван Ибо тихонечко фыркает и медленно приспускает брюки Сяо Чжаня, помедлив в тот момент, когда резинка проходится по стоящему члену. Дает ей замереть, придавив плоть к волосам на лобке, и потом, смилостливившись, одновременно опускает брюки и обхватывает губами член. У него сегодня почти нет реплик, поэтому в его горло можно смело долбиться — не волнуясь, что кто-то на съемочной площадке что-то заподозрит. Дубляж обычно спасает от подобных заморочек, но остальные актеры и сотрудники не глухие. Ван Ибо облизывает головку, водит языком, касается дырочки и уходит вниз по венам, не берет в рот целиком, а просто наслаждается вкусом, текстурой, жаром, запахом, ощущением того, что ему дозволено это делать, что ему хочется, что он сейчас творит что-то охуительно прекрасное. Еще Ибо очень хочется, чтобы Сяо Чжань издал хоть какой-то звук. Ибо неудобно, темно, тесно, в целом немножко не хватает кислорода, но он затрахает этот член, он не даст Сяо Чжаню уйти просто так, молча, по-волчьи, как будто ничего и не было. Как будто ему все равно. Ван Ибо наконец-то начинает заглатывать член, который уже настолько красный и напряженный, что Ван Ибо слегка переживает, что не успеет толком ничего сделать. Поэтому он начинает работать с утроенной силой — помирать, так с музыкой. Доводить Сяо Чжаня — так до болезненного, крышесносного оргазма. Ван Ибо слизывает солоноватую жидкость, позволяет себе вольность с немного чавкающими звуками слюны, когда он начинается слегка давиться и насаживаться на член чуть глубже, чем ему комфортно. Он слышит хлюпающие звуки, сильнее сжимает бедра Сяо Чжаня, двигая головой, задыхаясь, теряясь в моменте, концентрируясь на ощущениях на языке, на чувстве заполненности. Сяо Чжань шевелится где-то там, наверху, возможно, ударяясь головой о стену сзади, сминая одежду в руках. Ван Ибо быстрым движением вытирает излишки слюны, текущей по подбородку, отирает руку о бедро Сяо Чжаня, да, это невежливо, но не о костюмы же, и, ненадолго отстранившись от члена, держит его рядом со ртом, давая ему упираться в подбородок. Слегка отдышавшись, Ибо снова обхватывает член губами, затем берет глубже, всасывает и начинает трахать собственный рот членом Сяо Чжаня, как если бы на кону была самая важная победа в жизни. Ван Ибо чувствует по напряжению мыщц ног и живота Сяо Чжаня, что уже вот-вот, еще чуть-чуть. Ибо идет ва-банк, позволяет головке уткнуться в его глотку, давится, в процессе плотнее охватывает член языком, слезы непроизвольно льются только так, хочется прокашляться, но мешает член, сложно дышать. Сяо Чжань сверху тихо-тихо выдыхает, почти бесслышно, и спускает Ван Ибо в рот. Ван Ибо хочет сплюнуть — не потому, что ему противно глотать сперму, а потому что он боится закашляться от собственной слюны, от все еще пульсирующего ему в рот члена, от вот этого всего. Он дышит через нос, подносит руку ко рту, второй гладит член и, облизнув его напоследок, вынимает изо рта. Ибо старается не думать, какое зрелище он сейчас представляет, с влажными глазами, еле удерживаемой во рту спермой вперемешку со слюной, с раскрасневшимся лицом. Сяо Чжань кивает в сторону мусорного ведра сбоку от них — «мусорка там», Ван Ибо немного виновато, но с благодарностью доходит, сплевывает, потом находит упаковку салфеток, которую до этого раздраконил Сяо Чжань, вытирает ей рот, руки и бросает следом в ведро. Пусть кто-то что-то потом докажет. Когда Ван Ибо оборачивается, Сяо Чжань уже заправляет член в штаны и как-то устало раскатывает одежды вниз, проводит по ним руками, разглаживает раз, другой. Ван Ибо подходит, перехватывает руки Сяо Чжаня и, пытаясь заглянуть ему в глаза, сжимает пальцы. Тот вздыхает, потом, как будто сбрасывая морок, крутит головой и наконец смотрит на Ван Ибо. Ласково проводит рукой по краю губ — Ван Ибо не знает, остался ли там какой след или это жест ласки. Он просто радуется, высовывает язык и тычется им в ладонь Сяо Чжаня. Тот притворно вскрикивает, говорит, как это противно и хлопает Ван Ибо по плечу. Что ж, они перешли на рабочий режим. И все, вроде, в порядке. Сяо Чжань отпирает дверь и выходит из комнаты. Ван Ибо смотрит на себя в зеркало, на свой немного ошалевший взгляд, на струящиеся, слепяще-белые одежды, расправляет плечи и идет следом — за родной спиной и красной ленточкой, мерцающей под светом софитов.