Все для тебя

      Сергей отталкивается ногой и отъезжает на кресле к панорамному окну, затем обратно. Его укрывают мягкие тени. Полумрак стелется в рабочей зоне, и яркие софиты бьют у входа в кабинет. Олег стоит, закрывая собой дверь, свет его обтекает, словно поглощается одеждой как чертовым Vantablack. Стоит неподвижно, сцепив руки перед собой. Смотрит, пристально и просительно. Это раздражает. Его покорность во всем, желание угодить, выполнять приказы и даже малейшие просьбы. Конечно, иначе ему бы не было места рядом. Но в то же время и заводит эта безусловная самоотдача. Сергей снова подъезжает к окну и обводит по стеклу контур Олега. Его лицо, резко — по губам, ниже, туда, к сцепленным рукам, напряженным пальцам. Сергей уверен, что все тело натянулось как металлический трос.       — Ну что ты смотришь на меня глазами преданной собаки?       Сергей ловит его взгляд в отражении, улыбается и резко разворачивается.       — Что ты хочешь, чтобы я сделал? — Олег спрашивает тихо, но уверенно.       Каким-то образом ему удается сохранять гордость в осанке и твердость во взгляде. Ни капли униженности, хотя Сергей уверен, что Олег в любой момент станет на колени и поползет по битому стеклу, раздирая колени до кости, если будет таков приказ. От ощущения этой власти сводит челюсти от предвкушения, во рту пересыхает, а яйца поджимаются. Сергей даже опускает руку между ног и слегка поглаживает себя, облизывает губы и смотрит прямо в темные, почти черные глаза.       Затем устраивается за торцом стола, закидывает ноги на столешницу. Полы халата распахиваются, обнажая длинные ноги, бедра и пах. Член лишь слегка возбужден. Олегу с такого ракурса не видно, но он знает. Сергей откидывает голову назад, проталкивает между губами два пальца, словно намек на растяжку. Именно так делает Олег, когда готовит Сергея — резко вводит и двигает, скорее не растягивает, а трахает. Сергей облизывает собственные пальцы с наслаждением, затем ведет рукой по шее, оставляя влажный след, чуть нажимает на кадык, скользит в ямку между ключиц. И не отвечает на заданный вопрос. Олег должен сам понять. Или удивить. Сергей не уверен, что позволит ему сейчас себя коснуться. Не трахать, нет. Но желание пробуждается, затапливает от шеи, мягкой бархатной волной прокатывается по телу. Горячит между ног, сводит колени, напрягает икры. Сергей не сдерживает стон, когда сжимает свой сосок, чуть отодвинув ворот перетянутого поясом халата.       Взгляд Олега тягучим медом ползет вслед за рукой. Он стоит неподвижный, завороженный. О, Сергей прекрасно осознает какое производит впечатление. Практически ощущает как собирается у верного пса во рту слюна от желания отсосать, как зудят кончики пальцев в жажде коснуться, смять, присвоить. Как твердеет плоть, готовая вломиться в тело и подарить остро-сладкое наслаждение.       Когда рука Сергея добирается до паха, член уже покачивается, налитый возбуждением. Ему нравится трогать себя. Сжимать сильнее — где это приятнее всего и слабее — где это необходимо. Пропускать сквозь сжатое кольцо пальцев головку.       Олег скидывает пальто, медленно расстегивает рубашку, всего несколько пуговиц, затем — рукава. Закатывает, оголяя литые предплечья. Грудь крест-накрест перехватывает портупея, такая же черная как и все в облике Олега. Он вынимает оружие и подходит. Сергей вскидывает брови, не убирая руки с члена. Чуть задерживает дыхание. Он уверен, Олег никогда не причинит ему вреда. Но на какое-то мгновение сосет под ложечкой, даже не страх, но предвкушение.       Олег кладет пистолет на стол, чуть задевая костяшками пальцев бедро. Он редко улыбается, и весь спектр эмоций передает взглядом. Или это Сергей читает его как с детства знакомую книгу: вот здесь интересное место, а здесь пролистнем; здесь замят уголок, на самом важном. Олег стоит не двигаясь, от него исходит сухой горячий жар. Сергей любит греться в нем, купаться, возрождаться.       — Нет, — говорит Сергей, когда Олег протягивает руку. — Не сейчас.       Тогда Олег обходит стол, медленно ведет пальцами по столешнице, словно ласкает тело Сергея. Останавливается напротив и забирается на стол. Он устойчивый, тяжелый, готовый выдержать многое, Сергей это знает по опыту. Олег на четвереньках подползает чуть ближе. Крепко ухватывает лодыжку, стискивая ее почти до боли, но Сергею это нравится. Снимает домашнюю туфлю, небрежно отбрасывает ее как какую-нибудь дешевку, затем вторую. Чуть трется мягкой бородой о подъем стопы. Глаза на миг прикрываются черными густыми ресницами, делая его лицо более грубо очерченным тенями. Он резко, но не сильно, дергает за ногу. Кресло, повинуясь, подъезжает чуть ближе. Правая нога крепко зафиксирована контрастно грубыми руками, второй — Сергей упирается в край столешницы, отводит колено в сторону, раскрывается как можно шире.       Сергей шипит, когда губы касаются стопы, затем проходится язык, медленно, с оттяжкой — от пятки волной через впадинку вверх. Это так остро, что пальцы ног непроизвольно поджимаются, а рука на члене замирает у самой головки, потемневшей от прилитой крови. Олег вылизывает, выводит знак бесконечности. Губы прихватывают большой палец, всасывают. Язык щекотно обводит ноготь и подушечку, словно пересчитывает концентрические бороздки. Ныряет между большим и вторым.       Невозможно оторваться от этого зрелища. Олег такой невозмутимый с виду, холодный и отстраненный. Кажется, не способен испытывать и доставлять удовольствие. Но за непроницаемой маской, за черными слоями одежды — живое жаждущее тело, предназначенное только для Сергея. А глубже — горячее преданное сердце, которое Сергей сжимает в руках, впивается пальцами, контролирует ритм биения. Только он один знает об Олеге все и с удовольствием это использует.       Член пульсирует, а рука двигается все быстрее. Олег ласкает ступню, вылизывает подъем, как будто нет ничего слаще на свете. Вид столь возбуждающий, что Сергей едва не задыхается. Руки Олега крепко удерживают лодыжку, чтобы не отобрали желанное. Он прожигает взглядом, который обещает все костры мира. Да, однажды Олег сожжет весь мир для Сергея, расстелет пепел пред ногами и поведет вперед.       Олег чувствует, что грань близка, вот-вот накроет шквалом колючего удовольствия. Сергей дышит сорвано, а сердце стучит, кажется так громко, что отдается эхом в большом помещении. Олег второй рукой дотягивается до чувствительной кожи под коленом, ласкает, царапает ногтями. Ведет языком между пальцами, прикусывает каждый, засасывает большой, с силой, до втянутых щек. И Сергей с криком заливает свою руку спермой.       Олег оставляет несколько влажных поцелуев на лодыжке, на выступающих косточках, спускается и садится на пол рядом с креслом. Расстегивает ширинку со стоном облегчения давая свободу члену. Сергей лениво опускает руку, с пальцев скатываются капли, которые тут же подхватывает губами Олег. Пальцы тоже эрогенная зона Сергея. Олег это знает и тщательно их вылизывает, посасывает. Вызывает новый виток возбуждения, пока ленивого, неспешно плавающего в посторгазменной неге. Олег медленно надрачивает себе, ждет, когда Сергей даст разрешение дойти до конца.       — Перестань, — Сергей отнимает руку, натягивает волосы и смотрит в глаза. Олег по команде отпускает свой член. — Я не разрешаю. Пока.       Олег тяжело сглатывает, его голова откинута назад. Сергей стискивает податливо подставленное горло, сильнее и сильнее, пока Олег не начинает задыхаться, а потом отпускает. Сминает пальцами губы, словно хочет их стереть, а Олег языком цепляет кожу. И умоляет глазами, дыханием, аурой густого мускусного возбуждения.       — Можешь продолжать.       Олег тут же вбивается в свой кулак, дыхание срывается. Сергей наклоняется еще ниже, чтобы вобрать рваные выдохи, чтобы поймать тот миг, когда маленькая смерть коснется глаз, сорвется с губ коротким глухим стоном, в котором можно услышать свое имя. И он выпивает этот оргазм до дна, прижимаясь ртом. Не целует, просто перекрывает доступ кислорода. Дрожь проходит по телу, передается Сергею. Сладкий миг истаивает, растворяется в тенях, оседает на коже.       Олег сидит на полу расслабленный, курит и медленно выдыхает дым в потолок, Сергей рассеянно ерошит его жесткие волосы, перебирает пальцами. Верный пес подставляется под ласку, готовый на все ради своего хозяина.

Сентябрь, 2021