Все для тебя

      Олег переступает по ковру босыми ногами, тянется руками к ремню, трет пальцами пряжку, вскидывает вопросительный взгляд.       — Нет, — останавливает его Сергей. Открывает строгую металлическую шкатулку, отливающую матовой синевой, задумчиво стучит пальцами по своим губам. Наконец берет ошейник, кожаные наручники и маску, с улыбкой показывает все, что выбрал. Олег тяжело сглатывает и невозмутимо заводит руки назад. Точно так же он делает, когда Сергей злится и направляет на него пистолет. Потом опускается на колени, прислоняется лбом к дулу и беззвучно шевелит губами «давай». А когда спусковой крючок предсказуемо не щелкает, ласкает губами и языком холодный металл, словно это член, а не смертоносное оружие. И знает, что в этот момент палец может дрогнуть.       Кожаные браслеты мягко обхватывают запястья, теперь надежно скрепленные маленьким металлическим кольцом. Шею узкой змеей обвивает ошейник, плотно льнет к теплой коже. Маска ложится на глаза, отрезая возможность видеть.       — Только чувствовать, — шепчет Сергей на ухо, прикусывает раковину. Трется носом о шею. Тянет за кольцо для поводка, слегка наклоняя голову вперед.       Сергею нравится эта ненастоящая беспомощность, эта сила, которая покоряется ему, стекает к ногам беспрекословным подчинением. В этой роли Олег идеален. Сергей каждый раз прощупывает границы, но кажется они вовсе отсутствуют. В этом они чертовски похожи. Что будет, если в один прекрасный день Олег скажет «нет»? Или не скажет? Иначе его ждет жизнь без Сергея. Насколько глубока любовь верного пса?       Сергей ведет ладонью по груди пока скрытой тонкой черной тканью, очерчивает жесткие полосы портупеи, цепляет сосок. Не удерживается и с силой прикусывает его через ткань, которая тут же намокает от слюны. Олег приоткрывает рот, его губы блестят, манят. Сергей нажимает на нижнюю, заставляя шире открыть рот, вводит пальцы. Губы сжимаются, Олег с удовольствием посасывает, играет языком. Сергей резко одергивает руку, отходит, любуется.       Возвращается к столу, открывает еще одну шкатулку. Нежно ласкает лежащие в черном гнезде стальные ножи: наваха, балисонг, танто. Но Сергей останавливается на керамбите. Ему нравится его изогнутая форма хищного когтя. И на кайкэне — шестисантиметровом лезвии родом из Японии с прямой костяной ручкой. Он оглаживает сталь, словно давнего любовника, уверенно и с предвкушением наслаждения. Олег стоит неподвижно и ждет.       — Открой рот, — и, когда его приказ выполняется, вкладывает между губ тупой стороной кайкэн. Губы сжимаются на стали. Заточенная кромка опасно блестит и притягивает взгляд. Сергей проводит пальцем, рассекая подушечку — первая дань опасному оружию, которое питается кровью. Проходится по сомкнутым губам, окрашивая их нежным оттенком.       Он не спрашивает, готов ли Олег. Поддевает изогнутым лезвием керамбита ворот рубашки сзади, Олег напрягается от прикосновения металла, который проезжается вдоль шейных позвонков от тугого ошейника и вниз. Ткань расходится как лист бумаги. Руки, заведенные назад, сжимаются в кулаки. Сергей делает еще несколько надрезов, а потом кусками сдирает остатки рубашки, оставляя только черную портупею на бледной незагорелой коже. Тугие мышцы перекатываются от напряжения. Сергей слизывает капельку пота, бегущую по лопатке. От Олега пахнет резко и сильно, Сергею нравится этот запах.       Затем он поддевает ремень — остро заточенный коготь с легкостью его разрезает. Резко выдергивает из шлевок и отбрасывает. Брюки столь же легко поддаются и падают к ногам неровными рваными полосами. Олег чуть подрагивает, сильнее стискивает лезвие губами. С одной стороны рта блестит дорожка слюны, разбавленная алыми вкраплениями.       Трусы тоже неизменно черные. Тонкая ткань обтягивает ягодицы, поджавшиеся яйца, возбужденный член. Сергей касается не заточенным краем когтя влажного пятна там, где головка пачкает смазкой. Приставляет острие керамбита как раз ко шву промежности, чуть нажимает. Олег издает невнятный звук, поджимает пальцы на ногах, но не двигается с места. Сергей ведет острием вдоль шва мошонки, скрытого трусами, застывает у основания члена, снова чуть надавливает.       Сергей уже сам тяжело дышит, возбуждение горячо покалывает изнутри и поднимает все волоски на теле. Но рука не дрожит, когда он резко, но аккуратно, в два движения срезает последнюю преграду. Сергей тут же прижимается всем телом. Легкая свободная одежда практически не ощутима, но все равно дает преимущество перед беззащитно оголенным Олегом.       — Мне нравится твое тело, — шепчет Сергей и отходит. — Оно полностью принадлежит мне. Я могу делать с ним все что захочу.       Любоваться Олегом он может бесконечно. Его разворотом плеч, жилистым торсом, аккуратными ягодицами, которые сейчас напряжены, длинным ровным членом с налитой головкой. Его так приятно ощущать внутри, принимать полностью без остатка. И не менее приятно вбиваться в тугую задницу.       Сергей аккуратно вынимает губами кайкэн изо рта Олега — сталь теплая и влажная, отбрасывает в сторону уже ненужный керамбит.       Член Олега упирается Сергею в пах, такое откровенное желание заслуживает поощрения. Сергей крепко перехватывает ствол и делает несколько рваных движений. Олег издает стон и подается бедрами вперед. Едва не увлекается, но Сергей тут же прекращает.       — Не сейчас, — берет в руку нож и приставляет к горлу. Точно по линии ошейника.       Олег покорно выгибает шею, подставляясь. Предлагает жизнь и смерть, признает доминирование. Самый сладкий момент — можно вжать лезвие настолько сильно, что жизнь в краткий миг истечет из этого тела. Навсегда и безвозвратно. Сергей медлит, пока уходит желание убить. Не Олега, его нельзя. Делает несколько глубоких вдохов и выдохов.       Чуть надавливает рукой. Из пореза появляются капельки, собираются, набухают и текут дорожкой вниз. Делает второй надрез, чуть ниже — третий. Красные дорожки огибают ключицу и стекают в ямку между выпирающими косточками, наполняя ее влагой. Сергей тянет за кольцо ошейника и на вдохе припадает, выпивает, не давая стечь вниз, ведет языком, слизывает, цепляя грубый край черной кожи.       Олег едва дышит, боясь шевельнутся, когда лезвие легко скользит вдоль яремной вены, замирает на препятствии ошейника, следует ниже. Очерчивает плечо, оставляя пунктирную линию. Рассекает полукругом кожу над соском, затем под ним. По ареоле неровно тянутся тяжелые капли. Сергей впивается зубами в сосок, обводит языком вокруг, пьет будто вампир, солоноватую влагу. Олег часто облизывает губы и вертит головой: то ли жаждет поцелуя, то ли пытается увернуться от пытки.       Сергею хочется изрисовать все тело алыми хаотичными линиями, но он сдерживается. Лишь несколько штрихов добавляет у паха. Потому что слишком красиво ленты вьются и исчезают в темных волосках лобка.       Олег падает на колени и слепо тычется вперед, утыкается в пах, трется как пес, влажными губами прихватывает сквозь ткань мошонку, член. Затем стаскивает зубами домашние брюки с Сергея, резинка легко ползет вниз, оголяет промежность.       — Пожалуйста, позволь мне, — глухо шепчет Олег, пока всего лишь потираясь о член. — Я так хочу.       — Знаю, — Сергей хватает его за волосы и оттаскивает от своего паха, зажатый в руке нож опасно упирается острием в ошейник, легко прокалывая. — Я тебе позволю. Но у меня есть условие.       — Все что захочешь, — задыхаясь шепчет Олег. — Все…       — Я хочу чтобы он тебя трахнул.       Рот Олега на миг кривится ненавистью, оголяются зубы в оскале, словно он уже рвет глотку врагу. Он знает, о ком говорит Сергей.       — Сейчас?       — Нет, мой пес, — Сергей наклоняется и ласково целует в уголок рта, слизывает подсохшие разводы. — Я выберу день, но это будет сюрприз. Ты подставишься ради меня?       Олег готов умереть за своего хозяина, готов убить любого, уничтожить весь чертов мир, если того пожелает Сергей. Но у него есть свой рубикон. Сергей намерен его подтолкнуть и посмотреть на последствия. От предвкушения нутро скручивает жгутом.       — Я могу задать вопрос? — Олег тяжело сглатывает.       — Попробуй, — рука жестче тянет волосы, заставляя неудобно выгибать шею.       — Почему он? Что в нем такого?       — Тебе не понять. Но волноваться не о чем. Ты останешься рядом со мной навсегда. Он никогда не займет твое место. Обещаю, Олег.       — Хорошо, я сделаю это.       Сергей довольно улыбается и направляет Олега к своему паху, засаживает по самые яйца, нож выпадает из дрогнувшей руки. Он хватает Олега за волосы и удерживает. Замирает на миг, наслаждаясь рефлекторным сжатием горла. Затем отстраняется и позволяет Олегу самому выбрать темп.       Сергею нравится смотреть на него в такие моменты, он стаскивает маску, чтобы встретиться с темным взглядом, немигающим, пристальным. Из уголков глаз текут слезы, Сергей бережно их собирает пальцами и слизывает. Шея и грудь все еще алеют узорами, словно футуристическое полотно. Олег напрягается, едва не выворачивая плечевые суставы. Он хочет коснуться Сергея, сжимает и выгибает пальцы под неудобным углом. Облизывает член, всасывает головку, с пошлым звуком выпускает и снова насаживается до основания.       — Как же охуенно ты сосешь, — шепчет Сергей, прикрывая глаза. Олег глухо стонет и удваивает старания. Будто вот-вот высосет мозги через уретру. Яйца сводит, основание будто набухает, пульсация внутри нарастает. Сергей кончает с громким стоном, отдавая все до капли горячему рту и гибкому языку. Олег тщательно высасывает, облизывает губы. Сам он часто дышит, а его член цепляет тонкую ткань штанов, иногда касаясь лодыжки.       Сергей опускается рядом, сжимает налитую головку ладонью и командует:       — Давай.       Олег закусывает губу и падает в оргазм, без сил утыкается лбом в плечо Сергея.       — Сережа, Сережа… Сережа, — шепчет он и беспорядочно целует куда может дотянуться. Горячечно и сбивчиво шепчет признания и обещания. Сергей улыбается и гладит по волосам, успокаивает своего послушного пса.       Когда Олега престает бить дрожь, Сергей снимает наручники и ошейник, проходясь по следам вмятин на запястьях и шее.       — Принеси антисептик.       Олег поднимается, чуть пошатываясь от пережитых эмоций, и послушно приносит требуемое. Сегодня у Сергея заботливое настроение и он сам обрабатывает порезы. А после даже разрешает лечь рядом и обнять себя.

Сентябрь, 2021