Послушный котомальчик

Вечером Катя искупала меня, а потом бросила на диван. Всю ночь я не спал, снова и снова переживая случившиеся кошмары. Раны не переставали болеть, а мышцы дрожали от холода и истощения. Меня будто пронзили миллиарды раскалённых игл. Демоны рвали сознание на маленькие кусочки. Я превратился в маленькое грязное ничтожество, не способное изменить свою жизнь. Уставшее и беспомощное. Я был придавлен к дивану тяжестью собственного веса, словно тело подняло бунт и перестало слушаться мозг. В голове вертелось множество вопросов, но все они оставались без ответа. Сильнее тела болела только душа. Мне не хотелось плакать, слёзы закончились. Осталась только подавляющая бездна печали, холодная и безжизненная. Разум погрузился во мрак неосязаемых кошмаров, мир вокруг наполнился ожившими страхами и неосознанной паранойей. Безопасность перестала существовать. В любой момент Катя могла снова сойти с ума и начать надо мной издеваться. А она могла. Потеря близкого ей любимого парня окончательно сломала её. Только удар она ощутила не сразу, а лишь спустя какое-то время. В её голове разрушился барьер, который она старательно возводила всю свою жизнь. Теперь я для хозяйки стал боксёрской грушей, ненавистной куклой, безымянной вещью. Для меня больше не было той милой и доброй девушки, которую я когда-то знал. Хозяйка могла вытирать мною пол, как половой тряпкой. Её место заняла какая-то ведьма, получавшая удовольствие от причиняемого ею садизма. Моё тело превратилось в объект для ненависти. Ассоциируясь со всеми мужчинами, которые на протяжении всей жизни обманывали и предавали её, издевались над ней и унижали. Садизм появился из-за поломок в психике, которые годами скрывались ото всех. Она была слабее окружающих и не могла выместить на них всю свою злость. Не могла отстоять свою позицию. Поэтому она создала меня, слабого и беспомощного, чтобы отыграться на мне, выплеснуть накопленный за всю прожитую жизнь негатив, а потом просто выбросить. Наконец, полное истощение во мне побороло паранойю и глаза сами собой закрылись. Утром Катя положила мне на тарелку безвкусной каши, после чего встала и ушла к своему компьютеру. Настолько пресной еды я ещё никогда в жизни не пробовал. Когда я вернулся в гостиную, чтобы порисовать, хозяйка надела на меня наручники, закрепив цепь возле одной из ножек дивана. Я пробовал сопротивляться, но получил лишь сильный удар кулаком в живот. Катя позвонила своей подруге, приглашая её в гости. Скрючившись от боли и тщетно стараясь успокоится, я со страхом ждал, какую жуткую пытку она придумает снова. — Мур... - Негромко начал я, но Катя тут же меня перебила. — Закрой свой рот! — Она сильно пнула меня по рёбрам, от чего моё тело вывернулось наизнанку, а в глазах покраснело от боли. Я долго лежал, стараясь не шевелится, чтобы не разозлить Катю. В дверь позвонили. Хозяйка ушла в коридор, чтобы встретить кого-то. Я не видел, что происходило в той комнате, но услышал голос ещё одной женщины и почувствовал запах собаки. — Ты выполнила мою просьбу? — Спросила у гостьи Катя. — Да, все мои инструменты лежат в сумке. — А собаку зачем? — Выгулять решила. В комнату вошла маленькая толстая девушка, ведя за собой на поводке огромного ротвейлера в наморднике. Волосы девушки были наполовину выбриты. Другая половина была окрашена в химический красный цвет. Губы были измазаны безвкусной розовой помадой, а на глазах нанесено слишком много макияжа. За ней вошла хозяйка. — А это мой Блейзер. — Представила меня Катя. — Как я и обещала, мы с тобой можем делать с ним всё, что захотим. Толстушка удивлённо посмотрела на меня. От её оценивающего взгляда мне стало как-то не по себе. — Знаешь... — Начала она. — То, что ты с ним сделала, это "вау". — Я очень старалась. Пришлось организовывать несколько параллельных экспериментов в лабе, чтобы никто не заметил пропажу реактивов. Катя увела ротвейлера в коридор, а затем вернулась с какой-то большой сумкой. — Можно я посмотрю, как это делается? Раньше я хотела себе пирсинг на соски, но боялась, что мне будет больно. — Ладно. — Толстушка начала копаться в сумке, выкладывая оттуда какие-то странные приборы. — Только это... Мне нужно, чтобы ты его держала. — Не волнуйся, он у меня очень послушный. — Катя прижала меня к полу вдоль дивана, а затем села мне прямо на лицо. Я попробовал вырваться, но Таня придавила мои ноги, полностью зафиксировав тело. Мне стало по-настоящему страшно. Я почувствовал, как мне задрали футболку, после чего начали тыкать в соски чем-то мокро-противным, будто делая там разметку. Затем по моей груди прошлись чем-то очень холодным, после чего я почувствовал, что в мой правый сосок вошло что-то металлическое. Волосы на моей голове встали дыбом. Я застонал от боли и задёргался гусеницей в разные стороны. После правого соска они проткнули левый. Сразу после прокола сосков они обе начали меня насиловать. Съёжившись от страха, я вертелся на полу, безуспешно пытаясь вырваться. Свет в глазах померк. Они заставляли меня получать извращённое удовольствие от боли, издеваясь надо мной и доводя меня до предела. Я превратился в мягкий и податливый воск, подчиняясь каждому их похотливому желанию. Сейчас мне хотелось оказаться подальше от этого дома. Хотелось умереть и не рождаться в этом мире, полном боли и холода. В голосе хозяйки появились повелительные нотки. Катя приказала мне лизать её промежность. Она сидела на мне сверху и крепко держала голову своими ногами. Её тело было так близко, что я чувствовал телесные ароматы и пот. Она давила на меня, не давая дышать. Когда я начал совсем задыхаться, то хозяйка ненадолго приподнялась, позволяя глотнуть свежего воздуха. Все мои чувства смешались, а к горлу подступила дурнота. Мой рассудок постепенно меня покидал. Я старался выполнить все приказы девушек, пока они издевались надо мной. Мой член был до сих пор заперт за решеткой и сильно болел, не в силах выпрямится. Я стал тереться коленками, пытаясь хоть как-то унять своё неправильное возбуждение, но от этого мне становилось только хуже. Подружка хозяйки сделала ещё один прокол в области пупка и я застонал от боли прямо в вагину своей хозяйки. Каждую секунду я ощущал бесконечное страдание и беспомощность. Руки, из-за отсутствия притока крови, ослабели. Постепенно я устал сопротивляться и уже не мог больше работать язычком. Почувствовав это, Катя ударила меня хлыстом прямо по проколотым соскам, приказав работать усерднее. От удара всё вспыхнуло обжигающей болью. Я начал усерднее работать языком, но она решила, что недостаточно хорошо. Она снова больно ударила меня и я истратил драгоценный воздух на протяжный стон. Они не хотели заканчивать и намеренно растягивали процесс. Им доставляло удовольствие не то, что я для них делаю, а мои страдания и бессилие. Они упивались своей безнаказанностью, царапая и возбуждая меня, причиняя мне боль и удовольствие, не давая дышать. У тряпичной куклы было больше воли, чем у меня сейчас. Соски и пупок жгло от пирсинга, а между ног всё болело. Хозяйка властным тоном приказала мне кончать, а её подруга решила помочь мне, надавливая пальцами на прочно закреплённый в тюрьме член. Из-за боли я не мог выполнить просьбу Кати, поэтому она начала меня хлестать. На теле от ударов оставались красные пятна. Хозяйка знала, что у меня ничего не получится, ей просто нравилось причинять мне боль. Наигравшись в одной позе, они решили поменять моё положение. Когда их руки отпустили меня, моё сердце ёкнуло от счастья, что всё закончилось. Но сразу после этого пришло горькое разочарование. Они поставили меня на колени и подперли мой живот стулом. Затем толстушка привела в комнату собаку. Девушки помогли ротвейлеру налезть на меня, перекинув через мои плечи его могучие лапы. Я почувствовал дыхание собаки возле своего уха и касание его мокрого от смазки надроченного члена возле своего ануса. Собака вошла в меня максимально глубоко и начала ебать. Катя гладила мои рёбра, притворно жалея. Хозяйка превратилась в красивую розу с острыми шипами и характером дьявола. В её голосе чувствовалось откровенное наслаждение моими муками. Она вошла в себя вибратором и почти сразу испытала оргазм. Из-за этого на пол под ней упало несколько капель. От её стона мне стало одновременно и приятно и противно. Я завидовал ей, ведь она кончала, пока я страдал. Когда я дёрнулся и попробовал вырваться, она резко взяла меня за шею и прижала сильно к краю стула. Подруга Кати подбадривала свою собаку, заставляя ту двигаться быстрее. Его огромный скользкий член доходил до моей простаты. Я стонал и рыдал, пытаясь напрячь мышцы ануса, чтобы хоть как-то помешать движению. Но псу от этого становилось только приятнее. Пришлось даже укусить себя за плечо, чтобы не взвыть от боли. Наконец, мой организм не выдержал и непроизвольно кончил, даже не смотря на то, что пенис был заперт на замок. Когда собака почти дошла до конца, толстушка стянула его с меня и отвела на балкон, чтобы пёс успокоился. Пока он там стоял, Катя продолжала гладить себя вибратором, упёршись спиной о диван. По её коленям стекали капли кончи. Спустя пару минут собаку вернули и меня снова начали драть. — Ты мой хороший... — Катя смотрела на нас с собакой, наслаждаясь этим извращённым действием. От нервного истощения моя голова закружилась и мир погрузился во мрак.