Ты вернулся ко мне

      Очередной день в музее, люди скапливаются возле картин и скульптур небольшими группами всего на пару минут, после чего уходят, словно рой жалких мух у куска дерьма.       Нечего скрывать, Хэ Сюань совершенно ничего не томил в современном искусстве. Он думал, что теперь каждый второй мог себя назвать художником, писателем или же скульптором, и его в этом поддерживали. Люди велись на уродские фигуры и ядовито яркие цвета.       Тогда что же Хэ Сюань делает в музее? Да все просто, доделывает всю работу за одноглазым кретином, который резко стал каждый день слишком занятым. Стоило новому Се Ляню появиться в жизни Собирателя цветов, как тот тут же стал пушистым котенком, который только и мог говорить: «Гэгэ, то… Гэгэ…» и ещё миллион раз Гэгэ. Порой сверхурочная работа была спасением, да и долг не спеша уменьшался.       Но в последнее время Хэ был готов забирать всю возможную работу, лишь бы не видеть эту слащавую парочку, от которой выворачивало. Это ведь называют завистью? А как не завидовать, когда после долгих несчастливых годов Хуа Чэн все же дождался своего возлюбленного, а Хэ Сюань… Он слишком поздно все осознал.       Приходил, наблюдал, но вместо хоть одного спокойного слова, он лишь и мог извергать из своего рта очередное унижение или же грубость. И так каждый раз, когда он приходил к нищему калеке, который лучезарно улыбался, несмотря на всю убогость своей ситуации, и приходил в храм Ши Уду, запаливая благовония, на которые кое-как зарабатывал. Разговаривал с безголовой статуей, рассказывая какая у него замечательная жизнь, пока его желудок сворачивало от голода, а тело дрожало от холода.       Ничего во внешнем виде калеки не выдавало прошлого Повелителя Ветра Ши Цинсюаня. Веселого небожителя, который наслаждался беззаботной жизнью, готовясь каждого второго назвать своим другом, которого затащит в очередную авантюру. В этом калеке больше не было роскоши, не было власти и статуса.       Но он продолжал улыбаться. Продолжал делиться всем, что мог добыть или что Демон Черных Вод в тайне подбрасывал ему. Будь то еда или теплые одежды, они совсем скоро оказывались у других людей, которым "более необходимо".       — Ты сам разрушил его жизнь, — порой говорил демон разлагающейся голове Ши Уду, когда-то Повелителя Вод. Он знал, что небожитель уже мертв, он знал, что должен наслаждаться сладким вкусом мести, но сладости не было, только неприятная горечь. А Хэ Сюань, смотря в пустые глаза, и представить не мог, что они когда-то могли на кого-то смотреть с нежностью. Но эта нежность должна была быть, ведь не зря он испортил его жизнь, украл его судьбу, дабы обезопасить глупого братца.       Настолько глупого, что даже в последние мгновения, сидя под деревом в каких-то остатках одежд с какой-то палкой у бока, которая помогала передвигаться. От него исходил тошнотворный запах, в таком возрасте он уже не был способен о себе заботиться, в особенности с рукой и ногой, которые не могли функционировать. Вместо шелковистых каштановых волос на голове теперь был большой седой колтун, который не скрывал лицо, покрытое глубокими морщинами.       — Какой же ты убогий.       — Мин-сюн… — с нелепой беззубой улыбкой шептал старик. Его глаза уже ничего не видели, отчего даже не открывались толком. Он лишь нелепо похлопал возле себя ладонью с покрученными пальцами, на которых красовались грубые мозоли и трещины. — Мы так давно не виделись…       — Мин-сюн мертв. Хотя ты уже давно потерял свой разум.       — Хахаха…кхм… — смех прервался тяжелым и хриплым кашлем.       — Мин-сюн не мертв… Он приносил мне еду, одежды… Он мой друг,– очередная глупая улыбка, которая уже давно перестала быть лучезарной. — Я рад, что он пришел попрощаться, жаль только, что мне нечем его угостить…       — Ты меня не слышишь?! Мин И мертв!– демон со злости дернул старика за плечо, но тело того не сопротивлялось. Оно послушно ударилось обратно об ствол дерева, а голова тихо опустилась.       — Ты решил уснуть?! Просыпайся!– Хэ Сюань не решался осознать правду, даже когда после глухого удара по щеке тело Ши Цинсюаня упало на землю. Демон отказывался, что тот мог просто так умереть возле какого-то дерева с глупой улыбкой на лице.       Но он все же признал смерть самого ненавистного ему человека. Признал после численных попыток пробудить того криками, ударами, которые сопровождались ломом костей. Даже унижался, прося того уже нежно проснуться, говоря, что Мин И жив и пришел попрощаться. Но Ши Цинсюань не проснулся. Его тело стало ещё более покалеченным, но оставалось с улыбкой на изувеченном лице.       От нахлынувших воспоминаний Хэ Сюань с трудом открыл глаза, отбрасывая последние очертания тех событий. Прошлое всего лишь вода, которая утекла за горизонт. Их не догнать, не изменить, а со временем и вовсе не вспомнить. Сейчас уже демон и не может толком вспомнить цвет глаз прошлого Повелителя Ветров или же какой была любимая сладость. А тот ведь наверняка называл её, а глупые широкие глаза всегда с доверием и юношеским азартом смотрели на него.       А многие и вовсе даже не знали о его существовании. Для нынешних людей Боги и демоны не более чем легенды, которые рассказывают из уст в уста, постоянно теряя их детали или изменяя. Теперь никто не верил в Божка-пустослова, смеялись с образа Чёрного демона Черных вод, а Повелителя Ветров и вовсе не существовало в их разумах. Немногие о нем хоть что-то помнили, но и те, кто помнил, даже не упоминали о своих знаниях.       Но Хэ Сюаню было сложно подобное забыть. Он желал забыть о каждой выпитой пиале вина, о каждой авантюре, о глупом смехе или о чрезмерной наивности. Все это уже столетиями сидит где-то внутри демона, впившись своими острыми когтями в его нутро, вызывая жгучую боль. А ведь он жил с уверенностью, что его нутро уже ничего не тронет, в особенности смерть обоих Ши. Что один мерзавец отобрал у него все, заставил стать чудовищем, что другой был невероятным идиотом, который только и мог пьянствовать и разбрасываться деньгами.       Верно, он не должен сочувствовать. Это не они сидели в тюрьме, чувствуя, как желудок сводит от голода. Это не они потеряли свои судьбы. Это не они потеряли самых близких в своей жизни людей. И плевать он, Хэ Сюань, хотел на жалкие мольбы о прощении. Плевал на гордость глупца, который отказался вознестись собственными силами. Плевал он на все, что их связывало…       — Господин Хэ, простите, что заставил ждать, — голос директора музея, заставил повести голову. Не то, чтобы Хэ Сюань следил за временем, пока размышлял о прошлом, но все же кивнул на чужие слова.       — Идёмте, я покажу вам зал произведений господина Хуа. Там пока немного посетителей, в основном блогеры для рекламы.        Хэ Сюань не особо вслушивался в чужие слова, просто следовал за мужчиной средних лет, пялясь в телефон. Он уже привык к тому, что с недавних времен Хуа Чэн стал требовать отдельные залы для своих работ и найм блогеров, которые рекламировали бы выставки. Список последних сейчас и просматривал Хэ Сюань, ведь за всю эту нудную работу он получает деньги, иногда.       — Вот и выставочный зал. Здесь все работы, которые предоставил нам господин Хуа, а тут записи посетителей за сегодня, – протянув планшет, мужчина отсоединил ограждения, чтобы Хэ Сюань зашел.       — А! Простите, господин Хэ, но фотографировать список нельзя.       — Вы и так меня задержали. У меня нету времени, чтобы сейчас стоять полчаса сверять все, или вам эта выставка не такая уж и необходима?– демон бы не стал убеждать Собирателя цветов отменять выставку, но всегда мог пригрозить подобным, когда ему это было необходимым. Сегодня был именно такой случай.        Получив молчаливое согласие, Хэ Сюань зашел в зал, где небольшими группками бродили специальные посетители. Их Хэ Сюань проверит потом, а сейчас ему нужно было осмотреть картины и скульптуры, чтобы те были на своих местах и в точном количестве.       Ещё бы он знал, что именно Хуа Чэн отправил на выставку. Но он сам не дал списка, поэтому можно было сделать рабочий вид, после чего отчитаться и забыть об этой работе до следующего дня.       И вот он бродит возле картин, узнавая в них старых знакомых или прошедшие ситуации. Подвешенная гвоши Баньюэ над пропастью или же прекрасные небесные чертоги. Ох, сколько же времени он там пробыл в личине Повелителя Земли Мин И, что сейчас, смотря на их изображение, тут же начинает болеть голова.       Но и Хуа Чэн не был бы собой, если бы не забыл о своем прекрасном призрачном городе или храме Водяных каштанов. От воспоминаний о последнем месте постоянно сворачивало желудок, стоит вспомнить стряпню Бога Войны, которую кто-то осмеливался называть едой.        Пропуская множество изображений Бога Войны Се Ляня, можно было увидеть и другие знакомые личности. Поверженный Цзюнь У и его советник, а рядом с ними когда-то великая троица Сяньлэ. Собиратель цветов под кровавым дождем собственной персоной и Черный демон Черных вод, лицо которого скрывает костяной дракон. Вместо Лазурного фонаря был мальчишка, обнимающий лампу с зеленым огоньком. Это было все, что осталось после битвы с Цзюнь У. Мальчишка, который отчаянно называл дух Ци Жуна отцом, но после того случая о них постепенно все забыли. Также как и о самом Цзюнь У, который должен был дополнять четверку демонов своим присутствием, вот только Хуа Чэн никогда того не нарисует в здравом рассудке. Он скорее полноценно воссоздаст образ Ци Жуна, которого на дух не переносил.       Все эти картины возвращали на тысячелетия назад, заставляя чувствовать тяжесть воспоминаний. Смерть близких, собственная смерть, годы подготовки к мести и сама месть. Месть, которая принесла лишь мгновенное удовольствие. Настолько короткое, что сейчас, смотря на безголовую статую, Хэ Сюань даже не может повторно ощутить то же удовольствие, даже его легкий след. От семейства Ши ничего не осталось, даже головы старшего брата. Та сгнила, после чего стала пустышкой в виде черепа, которая все еще осталась в глубинах черных вод возле урн с прахом.       Тряхнув головой, Хэ Сюань решил поскорее покончить с работой и направился к последней картине. До жути пестрой картиной. Юноша в нежно-зеленых одеждах, подолы которых развивают ветра. Ветры развивают каштановые волосы, пока нежная рука легко держит веер, а на лице красуется беззаботная улыбка.       Янтарные глаза лишь могли глупо смотреть на картину, медленно спускаясь к табличке под ней.       Повелитель Ветров Ши Циньсюань       Он, Хэ Сюань, и так знал, кто здесь изображен. Изображен почти так же, как и в его памяти. Такой же непринужденный и легкий, такая же улыбка. От этой картины так и чувствовалось легкое колыхание игривого ветра.       От вновь нахлынувших воспоминаний пробудилась некая злость. Злость на злорадствующего Хуа Чэна. Вот только третья попытка дозвониться до него не обвенчалась успехом. Оставалось лишь сфотографировать картину и отправить эту фотку со скупым сообщением: «Издеваешься».       — Чего?! — рявкнул Хэ Сюань, ощутив, как кто-то легко прикоснулся к его плечу, а развернувшись, он вновь застыл.        Светло-бирюзовые, такими были глаза Ши Циньсюаня. Большие, светлые глаза, в которых всегда была перманентная уверенность в себе. Будь он небожителем или нищим калекой, эта уверенность никогда и никуда не исчезала.       И точно такие же глаза сейчас смотрели на демона. Прямые брови, непринужденная улыбка слегка аловатых губ и светлая кожа. Все точно такое же, как и у Циньсюаня.       — Хэй, ты меня слушаешь? — узкая ладонь пронеслась перед глазами Хэ Сюаня, пока игривый голос не вернул его в реальность.       — Нет. Что вы хотели? — сглотнув фантомный ком в горле, все же подал голос демон.       — Говорю, ты ведь тоже блогер? Ты просто частично попал на фото, поэтому скажи свой ник, отмечу тебя, — парень протянул свой телефон, показывая фотографию картины, где в углу красовалась часть силуэта Хэ Сюаня.       — Я не веду соцсети, я не блогер,– сухо ответил демон, отводя взгляд от фото.       — Грустно. А раз ты не блогер, то что здесь делаешь? — юноша что-то печатал в телефоне, посматривая на картину, пока тихо не засмеялся.       — О, прикинь, мой тезка. Хотя я просто ветерок, а это великий повелитель ветров, — от этих слов Хэ Сюань ощутил странную скованность в груди.       — Тебя зовут…       — Ши Циньсюань. Но в интернете ветерок или старина ветер, но последние прям для олдов,– заблокировав телефон, юноша прижал его к щеке, с интересом смотря на демона.       — А кто же ты у нас, мистер я не блогер и не знаю блогеров?       — Хэ Сюань. Помощник Хуа Чэна.       — Хуа Чэн? Хуа Чэ… А, точняк! Это же автор всех этих картин и статуй, я то думаю, почему кажется знакомым, — Циньсюань беззаботно сел на скамейку напротив картины.       — Что же ты за помощник такой, что сам художник связывается с блогерами?       — Вообще-то я сам… Стоп. Что ты только, что сказал? — Хэ Сюань уже собрался оправдаться перед раздражающим юношей. Он ведь сам связывался со всеми блогерами, договаривался с ними и с управлением музея, но никак не Хуа Чэн.       — Что Хуа Чэн сам мне написал, — через несколько мгновений Ши показал демону переписку с официальной страничкой Хуа Чэна, где художник пригласил его на выставку и самолично заплатил тому за рекламу.       — Наверное брат его попросил нарисовать этого повелителя ветра для меня. Скоро ведь мое день рождение.       — Это невозможно, он не рисует на заказ, — Хэ Сюань не знал, что ещё сказать. Этот юноша не только именем был схожим, но и внешне и характер такой же. Безрассудный, легкий. Они ведь даже не знакомы, а тот так легко с ним болтает.       — Слушай. Раз ты помощник художника, то и сам разбираешься в искусстве? — Хэ Сюань и сам не понимал, почему кивнул на этот вопрос. Он скорее разбирался в искусстве Хуа Чэна, поскольку и сам переживал эти моменты, но не более.       — Отлично! Сможешь помочь? Мне нужно выставить несколько сторис и постов, но вряд ли у меня получится что-то путевое, — неловко почесав затылок, объяснился Ши.       — Но я...       — Я тебе заплачу, просто назови цену! А то Хуа Чэн кажется каким-то злым, не уверен, что могу у него попросить интервью. А ты мне больше по душе, уверен, что ты сможешь доходчиво объяснить мне все скрытые задумки и истории создания этих картин.       — Мне не нужно платить…       — Тогда пойдем угощу тебя чем-нибудь, заодно и пообщаемся ближе,– не дожидаясь ответа, юноша вскочил, хватая за его руку и уводя из зала. Прям, как когда-то, в их самую первую встречу.       В это же время пришло сообщение, от Хуа Чэна: «Ты меня ещё поблагодаришь, карась)».       А ведь теплая рука и бесконечный лепет, несмотря на глухое молчание, заставляет думать о том, что и вправду придется благодарить. Где-то в глубине своей души он это понимает, что всё же будет счастлив.