Из рук в руки

И как же до сумасшествия неловко теперь. А в голове всё не утихают слова Иуды, а чувства накатывают волнами. И не сказать, что я с лёгкостью поверила россказням умалишённого малость Искариота, но коленки уже дрожат — как минимум от той неловкой перспективы правдивости его громких слов. Дьявол стоял спокойно, разглядывая меня будто бы сверху донизу. Он задержал взгляд чуть дольше обычного, словно выискивая во мне нечто ускользающее, и только потом медленно моргнул. Да с таким любопытством изучает, что до мурашек. Раньше такого не позволял себе, хотя, вернее было бы сказать, — не проявлял столь явного интереса к моей персоне. Его вечное спокойствие, граничащее с безразличием, стало настолько привычным, что эта новая эмоция на лице почти пугала. Я ещё не успела освоиться и привыкнуть к тяжёлой пристальности его взгляда, как Люцифер приблизился ко мне — неясно зачем — и размеренно заговорил, будто бы ничего необычного сейчас не произошло: — Одевайся, кое-что покажу, — произнёс он, глядя на меня в упор и, видимо, ожидая, что я тут же сорвусь с места и побегу выполнять приказ. Я замешкалась и хотела было съязвить, но, к моему глубокому удивлению и ещё более глубокому сожалению, все слова вмиг исчезли из головы, оставив на страже лишь лёгкий ветерок, свистящий где-то в районе макушки. Посему мне не оставалось ничего иного, кроме как последовать указаниям Князя. В этот раз он ждал терпеливо. Комнату мы покинули в полном молчании. Особенного интереса в его глазах я больше не замечала — всё встало на свои места, и оттого стало немного легче и спокойнее на душе. Уже знакомые мне коридоры, как и всегда, не спешили радовать изобилием света и красок. Тёмно-зелёные стены убегали куда-то вперёд, оставляя меня в неведении, а слабый свет настенных светильников угасал вдали. Переступив порог сатанинского кабинета, я учуяла уже привычный тяжёлый запах с едва заметными табачными нотками, хотя привычки курить за Князем я и не замечала. Дьявол остановился в паре шагов от меня и поднял указательный палец, описывая им круг, тем самым велев мне отвернуться. Я послушно развернулась на сто восемьдесят, прислушиваясь к каждому шороху. Но было тихо. Вдруг откуда-то сзади подул лёгкий ветерок. Я едва не обернулась от неожиданности, но всё же сдержалась, опасаясь реакции Князя. — Идем, - послышалось из-за плеча и я тут же развернулась. Прямо посреди дальней стены зиял проход, которого раньше там не было — в этом я была уверена абсолютно точно. Видимо, ещё можно в этой жизни чем-то меня удивить. И удивить не хило так: где это видано, чтобы в стенах откуда ни возьмись появлялись входы и выходы? По щучьему велению. Извините — по дьявольскому. Я опешила и не смела пошевелиться, тогда как Дьявол явно ждал меня у входа не просто так. Он нетерпеливо кивнул, приглашая внутрь. А там было ещё темнее, чем в сатанинском кабинете — хотя, казалось бы, куда уж меньше света. Из проёма виднелись лишь небольшие огоньки, покачивающиеся от лёгких порывов сквозняка. Я несмело ступила вперёд, следуя за Князем. Стоило мне переступить порог, как проход тут же сомкнулся за спиной. Под ногами обнаружились затейливые узоры, напоминающие пентаграммы, которые прежде я видела разве что на просторах интернета. Повсюду стояли высокие свечи, и их свет лишь скользил по переплетённым знакам, отражаясь в паркете и теряясь в тенях по углам. — Это не последний твой визит сюда, — предупредил Люцифер. Радоваться этому я не спешила. Атмосфера доверия не внушала, а предплечья то и дело покрывались мурашками. Узоры на полу и стенах притягивали взгляд — будто жили собственной жизнью, тогда как остальное пространство растворялось во мраке. Вдруг кончики пальцев Дьявола вспыхнули мягким тёмно-зелёным пламенем, а на месте огоньков проступили чёрные когти. Внутри что-то сжалось — скорее от страха. Оставаться в помещении без входа и выхода с Дьяволом наедине было той ещё русской рулеткой, особенно учитывая то «сокровенное», что я носила в себе, по словам Иуды. И лишь сам Дьявол знал когда и как это «сокровенное» из меня вытащат. Руки задрожали, в голове густо осел туман. Князь присел и стал вычерчивать острым концом когтя затейливые фигуры, полностью сосредоточившись на своём занятии. Я не знала, что делать и как себя вести. Больше всего пугало отсутствие объяснений — мне оставалось лишь гадать, зачем я здесь и что будет дальше. И именно на пике этих мыслей мир будто дёрнулся, на мгновение потеряв чёткость, словно границы пространства смазались. Я моргнула, пытаясь сфокусироваться. Он подошел ко мне почти вплотную, отчего температура вокруг будто бы выросла минимум в полтора раза. Люцифер внимательно смотрел мне в глаза, а его черные до невозможного волосы переливались в тусклом свете расставленных повсюду свечей. В голове тут же пронеслись слова Иуды о том, что в Князе отзываются все мои чувства - от этого кровь хлынула к щекам, подогревая их ярким румянцем, который, очень вероятно и к моему большому счастью не должно был быть видно в полумраке. — Здесь ты в безопасности. Никто не отдаст тебя назад. Тело дрогнуло, а по спине прошёлся холодок. Это должно было успокоить. Или наоборот? Тем временем в моей голове оставался всего-то еще с десяток накопившихся вопросов. В следующую секунду сердце очутилось где-то в районе пяток, а дьявольские губы - которые были к моему большому удивлению отнюдь не холодными - мягко касались уголка моих губ. Я инстинктивно подалась назад - да так резко, что чуть было не упала, но Князь крепко ухватил меня за талию, попутно ухмыляясь и внимательно глядя мне в глаза. Я тут же отвела взгляд, вспомнив о его способности копаться в чужих мыслях. По видимому, Дьявола эта ситуация совсем не смущала, но очень забавляла. — Зачем я здесь? - спросила я, попутно высвобождаясь из его цепких рук. Он ухмыльнулся, глядя над меня в упор, стоя близко-близко совсем, да так, что его дыхание чувствовалось на моей макушке. Спустя еще несколько секунд мои мысли сменили свой ход. За все время здесь, к слову, я не встретила ни одной девушки. Сердце забилось сильнее, а дьявольская усмешка, казалось, стала еще шире. Люцифер медленно протянул руку к моему лицу, касаясь подбородка, попутно немного склонившись надо мной, и скользя пальцами выше к уху. Заправив прядь совсем коротких тоненьких волос мне за ухо, он шепнул: — Твои грязные мысли настолько громкие, что даже в ушах звенит, - краска захлестнула лицо, а внутри мне стало так жарко, как еще никогда раньше. Я инстинктивно отступила назад, опуская взгляд и не зная за что бы зацепиться взору. Стало ужасно стыдно, будто бы я действительно сделала нечто ужасное. И как вообще мне могло такое в голову прийти? А Дьявола как тешила моя реакция, по видимому: глаза заблестели и в ухмылке кривой расплылся, а наблюдал внимательно очень. Я взглянула на него исподлобья, наблюдая за реакцией, за его поведением, а в памяти снова всплыли слова Искариота о предельной чувствительности Дьявола к моим ощущениям и переживаниям, которые кипят у меня внутри. Вдруг лицо Люцифера сменило выражение на привычное и холодное. Он смотрел все еще очень внимательно прямо мне в глаза, а я, уже по привычке, поспешила свой взгляд спрятать, чтобы лишнего там не разглядел. Он махнул ладонью, после чего весь свет вокруг погас, оставляя нас в полном мраке. Один момент - и я снова чувствую его дыхание у себя на макушке, а еще секунду спустя вздернутый к верху коготь Князя уже держал зеленоватый огонек прямо на остром кончике. И ассоциация с допросом, проскользнувшая в голове, оказалась самой точной, ведь именно за это и взялся Люцифер в следующую минуту. — И что же еще тебе поведал Искариот? - так близко и прямо в глаза смотрит, что аж внутри переворачивается все. Я резко дернулa голову вниз, понимаю что надумала лишнего – и прямо у него навиду. Но дьявол поспешно вздёрнул мой подбородок кверху, уставившись прямо мне в глаза, будто бы в душу заглядывает. А ведь так оно и было. И глаза его эти до жути чёрные. Я поспешила вырваться и спрятать взгляд, напуганная таким напором, но дьявол только крепче вцепился в мой подбородок, царапая кожу чёрным когтем притягивая меня ещё ближе, будто бы заглядывая как можно глубже. Атмосфера создалась слишком интимная - я такого уже не выдерживаю. Кажется, в Преисподней понятие личного пространства - это что-то давно забытое, или это только у Люцифера такие привилегии. А кроме шуток, страшно стало до озноба, ведь кто его знает на что он в гневе способен, Князь этот. И умирать хотелось сейчас меньше всего. И хотя Князь и пообещал, что назад меня не отдаст, но о целостности и сохранности речи совсем не шло, поэтому сейчас мне оставалось лишь молиться. Или какие здесь способы засэйвиться существуют? Жертвоприношение Владыке Тьмы? — Да, больше ничего такого, в общем-то, - я опустила глаза, но Князь снова больно впился когтями в подбородок, вздергивая его вверх - глаза в глаза. Еще пару секунд и он резко притягивает меня к себе, крепко сжимая талию. Я инстинктивно зажмурила глаза, а когда он хватку ослабил и я решилась взглянуть на него, то обнаружила нас прямо в сатанинском кабинете. Это как так? Войти туда только через дверь, а выйти как угодно? Уже через минуту, не успела я и опомниться, как уже послышался глухой стук в тяжелые двери. Присутствие Иуды неожиданностью для меня не стало, ведь негодование Князя давало мне четко понять, что меры он предпримет и немедленно. Его острый взгляд тут же дал мне понять, что я здесь - третий лишний и ничего другого мне не оставалось, как тут же покинуть помещение. Но что делать дальше мне никто так и не сказал, а коридоры были настолько длинными и запутанными, что я решила дождаться Иуду, сколько бы времени мне это ни стоило. Все лучше нежели потеряться в этих катакомбах. Минуты казались часами, а стоять в ожидании невесть чего было крайне трудно и даже почти невозможно. Скука подступала густыми тучами со всех сторон. Вдруг из-за двери послышался стук - громкий, сильный и гулкий. На секунду я подумала о том, что Дьявол совсем сошел с ума и дошел до рукоприкладства. Подслушивать я никогда не любила, но в этой ситуации удержаться не смогла, ведь перспективы, которые открывались там Иуде мне были вовсе непонятны. Он был не последним человеком в моей жизни и уже успел стать мне ближе, чем кто-либо до этого. Я поспешила приложиться ухом к двери, вслушиваясь в каждый звук, который только мог донестись до меня сквозь тяжелые толстые двери.