Из рук в руки

Я мучилась смятениями ещё пару дней. Несколько дней одиночества заставили меня туго задуматься о том, что пора бежать. И к концу второго дня я уже совсем сходила с ума от этих мыслей. Иуды не было все эти два дня, а я лишь слышала звуки его быстрых шагов, когда он приносил мне еду и когда удалялся обратно — куда-то в свои покои, куда-то так далеко, где я ещё не была. На третий день я решила успокоить себя. Успокоить себя хотя бы ритуалом, перебивающим мысли о скором побеге. Я понимала, что сойду я здесь с ума или умру от рук самого дьявола за попытку побега — это уже неважно. А важно сейчас мне было найти душевное спокойствие, хотя бы в чём-то, хотя бы немного. И это душевное спокойствие я искала именно в ритуале этим утром. Приняв контрастный душ, я подошла к зеркалу, пытаясь исправить то, что оставило на мне несгладимый отпечаток. Мои взъерошенные волосы не сразу поддались, когда я пыталась их причесать. И я застыла перед зеркалом, разглядывая себя немного дольше — немного дольше обычного. На утро третьего дня мои мысли стали чётче. Я стала думать о вещах, о которых никогда не задумывалась. Например: что за бумаги вечно перебирал дьявол у себя на столе? Что там было написано? Возможно, это как-то касалось меня. Я утонула в этих мыслях, когда выходила из ванной. Но, открыв дверь, я дёрнулась от испуга. Совсем не ожидала увидеть здесь князя. Я подняла свой грустный, измученный взгляд — таким он был только что, когда я смотрела на себя в зеркало. Его вечно спокойное лицо и ровный взгляд. Видимо, непросто так он ждал меня. Глядя на меня, он немного ухмыльнулся. Да уж… Умел он сказать что-то одним жестом, движением, одной морщинкой на лице. А ты потом гадай, что он хотел этим сказать и что творилось в его дьявольской голове, ведь только он мысли читать может. Свои-то никому не даёт. Он осмотрел меня ещё раз. Очень быстро, но я уже обращала внимание на такие вещи. Ведь с ног до головы окинул взглядом. Затем молча кивнул, приглашая меня за собой. И опять увлёк меня в этот длинный, тусклый коридор. Мы шли, как всегда, молча. Мне было всё ещё немного страшно. Не от него, но от будущего, которого я не видела. От того, что меня ждало в этом будущем, чего я совершенно не знала. Не ожидала и не могла предположить. А за тяжелыми дубовыми дверями меня снова ждал этот немного тяжелый, но уже привычный запах табака. Но все еще еле уловимый и немного кожаный. Дьявол не любил лишних слов и разговоров, поэтому, как всегда, пригласил меня в кресло лишь жестом, не удостоив не то что словом, но и взглядом. А напряжение тем временем нарастало. И это текучее чувство внутри — оно не давало мне покоя. Я только представила, что сяду напротив него, и он снова посмотрит на меня этим своим сатанинским взглядом, своими до жути проницательными черными глазами, — как по телу пробежали мурашки. А я поёжилась в кресле, не решаясь расслабиться. Я сидела совсем на краешке. Когда он пролистнул пару бумаг, казалось, это было уже для него целым ритуалом, и поспешил удалиться прямо через стену, отчего я опешила и замерла прямо там, на месте. Я думала, я выучила уже все эти дьявольские штучки, но здесь я абсолютно не ожидала, что он так может. А зачем ему тогда двери вообще? Или дьяволу просто полагаются? Но, вглядевшись в тёмный угол комнаты, я увидела тёмную ткань, такую же бархатную, чёрную, с зелёным изумрудным отливом ткань, висящую прямо там, где-то на стене. Возможно, это и был какой-то выход, куда и направился Дьявол. И вдруг… Я вспомнила о своих мыслях, которые настигли меня минут 20 назад, прямо там, в ванной. Я быстро перевела взгляд на стол князя и задержала его на стопке бумаг, лежащей прямо у него на столе. Пару раз мои глаза пробежались от бумаг до бархатной ткани, где-то там, в том углу комнаты, скрывающей проход, и опять обратно. Буквально пара секунд раздумий — и моё любопытство опять двинуло меня на край эшафота. Я резко вскочила, пытаясь передвигаться максимально тихо, и юркнула прямо за дьявольский стол, аккуратно и тихо пытаясь листать бумажки, таящиеся на его антикварном дубовом столе. Я затаила дыхание, пытаясь вслушиваться в каждый шорох. Бесшумно листать мне, конечно же, не удалось, но я старалась делать это настолько тихо, насколько это только возможно. Первые пару страниц хранили в себе какие-то расчёты. Что это было, я могла только догадываться, исходя из слов дьявола, и по подсчётам на этих бумагах было видно, что душ они загубили немало. Но до третьей страницы я дойти не решалась. На секунду я задержала дыхание, чтобы подготовить себя морально. Я была настроена найти здесь то, что могло бы мне помочь. Я была настроена найти здесь себя. Я глубоко вдохнула, решаясь продолжить своё нервное и очень опасное занятие. На следующую секунду в макушку как будто бы подул ветер. Я резко отскочила, точнее — хотела, но наткнулась на что-то очень тёплое. И сердце ухнуло в ту же секунду. Я ухватилась руками за столешницу, потому что повернуться я не смогла. Дьявол всем телом прижимал меня к столу. Я резко развернулась, но тут же подалась назад, крепко хватаясь пальцами за столешницу. Она такая прохладная была, а в кончиках пальцев очень громко отдавался мой пульс. Мне казалось, что теперь пульсировал и стол, а сердцебиение было слышно, наверное, на весь дьявольский кабинет. Я пыталась податься назад, чтобы сохранить дистанцию, но дьявол двинулся вперёд, прижимая меня всем телом. К этому чёртовому дубовому столу. Склоняясь ещё ниже и опираясь руками о стол, поясница заныла, а дьявол расплылся в ухмылке. — И что этому тут забыли? Что-то ищешь? Он, как всегда, был немногословен и, как всегда, наверное, даже, как и полагается дьяволу, испытывал наслаждение, глядя на меня. Возможно, даже прижимаясь ко мне и чувствуя, как сильно стучит мое сердце, он испытывал еще больше наслаждения. Я смотрела на него широко распахнутыми глазами от испуга и неожиданности, настигших меня в один момент. Смущение тоже не заставило себя ждать. Он сейчас был настолько близко, что я не знала, куда себя деть, чтобы скрыться от него. И этот чертов стол не оставлял мне ни единого шанса. А дьявол будто бы игрался, но нравилось же ему. Я это знаю. Я вижу по его взгляду. Казалось, он был холодным, но я уже научилась ловить в нем эти нотки. И ухмылка на его лице — она же не просто так. Его тело теплое, почти даже горячее. Сейчас сбивало меня с толку. Я не решалась сказать ни слова, и сдвинуться с места я боялась. Но тут, набравшись смелости, наверное, больше от адреналина, ярко играющего моим телом, движениями и мыслями, я резко вскочила и поспешила высвободиться, направляясь к княжеской двери, попутно что-то бормоча. Не знаю, получилось ли так, как у меня в голове, но я что-то пыталась объяснить, что я совсем по ошибке и понимаю, что находиться с ним мне не стоит. А в теле уже заметно проступала слабость, хотя адреналин помогал мне немного, но я ощущала то, о чем говорил мне Искариот, когда мы оставались одни. Я ощущала, как сильно влияет на меня его присутствие. Еще с того самого момента, как он вошел в двери моих покоев сегодня, и это нарастающее чувство продолжало преследовать меня и сейчас. — Куда же ты? — послышалось у меня прямо за спиной, а я не ожидала и совсем застыла от испуга. Он крепко держал меня за запястья. А я не знала, как дышать. И было это от волнения или от его странного влияния на мой разум и тело, я уже не знала. Только в следующих пару секунд я почувствовала, как слабею. Дьявол тоже это почувствовал и поспешил усадить меня на диван, который я, клянусь, не замечала все это время, причем ни разу за все визиты в его кабинет. Как только тело коснулось мягкой поверхности, мне как будто бы стало легче, но в голове была ещё эта непонятная дымка, которая не давала мне ясно мыслить. Но дьявола, видимо, это не смущало, он будто бы продолжал играть со мной. — Ну и что же ты хотела там найти? Расскажешь? — прищурился он, снова заглядывая мне в глаза. Это уже была знакомая игра, но найти у себя в голове я сейчас ничего не позволю. Слишком большой риск. Я бы была, конечно, проворнее, если бы не это странное чувство, которое сковывало мои мысли и движения сейчас. Но дьявол был явно в выигрыше, поэтому, вздёрнув мой подбородок, он снова продолжил смотреть прямо мне в глаза. А я уже и сопротивляться не могла, но только не в этот раз, не сейчас. И, видимо, увидел он что-то там всё-таки. Его лицо снова похолодело, но это значило только то, что он злится, наверное. Я не знала из-за чего, но было интересно до жути. — Ну и любопытная же ты, — усмехнулся он, заправляя выбившийся локон мне за ухо. А мои щёки снова полыхнули краской. Такие ласки от дьявола я принимать не привыкла, а он ещё так близко, и откровенно смотрит. И дышит он уже мне прямо на щёку, но взгляда с меня не сводит, как будто бы изучает мои реакции, как будто бы ждёт чего-то, либо выжидает. Я хотела немного приподняться на локтях, но он только ниже склонился надо мной, уже почти прижимаясь ко мне телом. - Ты так аппетитно пахнешь. Это было то, что услышать от дьявола я не ожидала. Он произнес это играючи, но так откровенно и прямо, что мое тело тут же полыхнуло ярким огнем. Казалось, его можно было даже видеть, говорю вам точно, с любого конца этого чертового дьявольского кабинета. Тело будто бы начало пульсировать. - Если бы я могла ходить, я бы точно сейчас сбежала, - зачем-то констатировала вслух я. Но, видимо, для Дьявола это звучало будто бы вызов. - Ну попробуй, - холодно произнес он, запуская руку в мои волосы. И покусывая клыком мою губу. Я хотела было отстраниться, дрогнув от неожиданности, но он прижался совсем плотно ко мне, запуская свой язык глубже и обхватывая меня за талию второй рукой. А мой затуманенный разум уже совсем не подчинялся никаким законам. Я уперлась руками крепко ему в грудь, давая понять, что такого даже в этом состоянии я не позволю. Но не позволить сто-то Дьяволу - смерти подобно. Наверное, так все думают. Но сейчас я понимала, что дело здесь не в смерти, а в его нравах, о которых тоже говорил мне Иуда. И, видимо, мои действия вызывали в нем лишь большее желание. И почему я сейчас задумалась об Иуде? Может, потому что он был мягким? и чувственным, и не таким холодным. Я смотрела на дьявола своим затуманенным взглядом, и в нём что-то менялось. Но я не поняла, что, точнее, не сразу. Я не совсем поняла, поменялось это за секунду или прошла целая вечность, но дьявол как будто бы встрепенулся. А за его спиной что-то замелькало, и я не сразу поняла, что это хвост, и что у него есть кисточка. А он как будто бы стал напористее. И что-то заныло у меня внутри в этот момент, когда он посмотрел на меня совсем прямо, и тоже в душу, но в этот раз как будто бы не как обычно, как будто бы более требовательно, и как будто бы уже ничего не ища внутри, в моём взгляде. И я не сразу поняла, что свои мысли о Иуде стоило бы оставить при себе. Я поняла это только тогда, когда края разорванной майки уже опустились на мягкий бархат дивана. - Здесь нет Иуды, и он уж точно тебя не спасёт, - всё так же холодно, но уже более резко произнёс дьявол. Сейчас точно Дьявол. Этот его хвост, взъерошенные волосы и будто бы немного даже обезумевший взгляд. А его глаза — они уже переливались каким-то изумрудно-зелёным, а не, как обычно, чёрным. И я не могла понять, что происходит. Я только пуще прежнего вжалась в мягкую подушку, упираясь руками в его плотную грудь. Но он лишь схватил мои ладони, отводя в сторону и удерживая взгляд. Всё ещё на моих глазах. И что же он пытался там разглядеть ещё? И, кажется, теперь я начинала понимать, о чём была его злость. Видимо, ему не нравилось, что пришёлся мне Иуда по душе, либо ему не нравилось, что был здесь тот, кто может развеять мою печаль и страдания. Возможно, смысл был в том, чтобы я страдала здесь больше, либо чтобы мои переживания, съели меня целиком. А его и без того злой взгляд становился ещё более безумным. Я уже не знала, что мне делать и куда бежать, ведь бежать было некуда, а сил у меня не оставалось совсем. - Ты меня мучаешь своей душой. Откуда в тебе столько чувств? Его голос был ровным, низким и глубоким. Он шептал мне это на ухо, попутно покусывая мочку и громко вдыхая, видимо, запах моих волос. Теперь я понимала. Понимала, почему всё это происходит здесь. Я понимала смысл слов Иуды. Теперь я очень чётко и ясно осознавала то, насколько дьявол может чувствовать. Интересно, за столько тысяч лет бесчувственного существования каково ему сейчас? Он всё ещё ловил мой взгляд и, видимо, заглядывал в мысли. Я думаю, он изучал не только то, что запечатлено в моей голове, а и то, насколько это связано с моими чувствами, и почему именно эти мысли отдаются теми чувствами, которые он ощущал в этот момент. А пылкое смущение разгоралось во мне ещё больше. С каждым его прикосновением к моей шее, с каждым его влажным прикосновением языка к моим губам, с каждым его шумным вдохом, а его хвост стал мелькать всё чаще за его спиной, и эта кисточка уже не давала мне покоя. Я опять заглянула ему прямо в глаза, но теперь уже осознанно. Он так менялся на глазах, что мне было интересно, а какой взгляд у него в эту секунду? Возможно, он казался бы спокойным, если я бы не видела его так часто, но сейчас он был немного безумным. И этот цвет глаз, неизвестный мне до этого, начинал сводить меня с ума еще больше. А в теле постепенно начало загораться желание, и тут я уже старалась избегать своих собственных мыслей, но дьявол, видимо, всё видел прямо моих глазах. Ведь ему не составляло большого труда прочитать мои мысли, а такие грязные и подавно. И тут я прикрыла их, чтобы больше не доставлять ему такого удовольствия. Ведь я знаю, как его тешило то, что я смущаюсь, его забавляла каждая моя мысль, каждое мое угрызение совести и каждое сомнение. И, видимо, порождало еще большее желание, потому что дышать он стал чаще, а его движения стали еще более беспорядочными. Руки блуждали по моему телу, а крепкие дьявольские ладони все сильнее сжимали бедра. Дыхание его стало чаще, да и мое тоже, ровно в тот момент, когда его пальцы абсолютно бесстыдно залезли под мою футболку. Ласки сводили с ума, а я уже буквально ненавидела себя и свое тело за то, как оно незамедлительно отвечало на каждое прикосновение. И это он говорил, что я свожу его с ума, когда его движения буквально доводили меня до безумия. Я лежала, крепко зажмурив глаза и всё упираясь своими ладошками ему в грудь. Но ровно до того момента, пока я не почувствовала, что его пальцы спустились ниже, пока я не почувствовала их тепло внутри, после чего я резко распахнула глаза, глядя прямо на него. Его взгляд был затуманенный, взъерошенные волосы всё так же торчали в разные стороны. А хвост… нет, он не замер, но он будто бы затаился. Князь смотрел на меня немного пьяным, но всё ещё таким же прямым и холодным взглядом. Это вводило меня в ещё большее заблуждение. Я уже не знала, куда себя деть от смущения и желания, кипящих во мне одновременно. Я боялась смотреть на него, и в то же время мне было интересно, о чём же он думает сейчас, что сподвигло его на всё это, на все эти прикосновения, взгляды. И что это за хвост с чёрной пушистой кисточкой сзади, и почему же он так тяжело дышит? Пару движений пальцами, и я уже не могла дышать тише, а вдохи с каждым разом становились всё громче и плотнее. С каждым движением этих чёртовых дьявольских пальцев. А я уже не знала, как бороться с этим наступающим желанием, хватая воздух ртом и вцепившись в его крепкие плечи своими пальцами. Я собрала все свои силы и произнесла на выдохе: — Пожалуйста. Но не уточнила, о чём просила, да и сама я, наверное, не знала. Ведь кипящие внутри эмоции не давали мне ясности и точности. Да и сама уже не понимала, чего хочу. Но дьявол, видимо, трактовал это по-своему. Наверное, дьявол знал, чего я хочу сейчас, ведь моя душа всё ещё находилась в его теле, а мои желания отчётливо чувствовались там, где-то в глубине его тела. Он резко дёрнул мои штаны вниз, и уже в следующую секунду я почувствовала до мерзости приятное тепло, спускающееся вниз живота. Первый крик сорвался с моих губ, от чего я даже немного подпрыгнула и отрезвела. Совсем не хотелось бы, чтобы нас услышали или чтобы кто-то невовремя зашёл. Это было первый раз за всё это время, когда я задумалась о том, что нас может кто-то застать врасплох. А дьявол, он, видимо, заметил эту скользкую мысль в моих глазах, ведь следующей секундой он уже ухмыльнулся, и движения стали быстрее и чётче, срывая с моих губ уже ритмичные стоны. Беспорядочные мысли крутились в моей голове, а желание нарастало с каждым толчком всё больше. Но князь не давал мне вдохнуть, плотно занимая мой рот своим влажным и до жути горячим сейчас языком, попутно закусывая мою нижнюю губу. А я снова молила его о чём-то. Хотя я уже сама не понимала, о чём. Но дьявол знал. Я думаю, он чувствовал и видел. Следующая секунда — он уже цепко хватался за мои волосы, и чёткие глубокие движения уже сводили меня с ума. Эта волна безумия, мне казалось, что она никогда не закончится. Я закусила мочку его уха в попытках немного прийти в себя. Но в следующую секунду лишь увидела, как дёрнулся его хвост ритмично, но всего лишь раз, после чего он опять замер. А кисточка хвоста всё ещё подёргивалась. Я не знаю, как скоро всё закончилось, но это время казалось мне вечностью. После чего князь прилёг ровно на меня, дышать было тяжело, но я слышала. Слышала его шумные вдохи — не подряд, но периодически, как он со вкусом втягивал запах моих волос, лаская носом мою шею и всё ещё сжимая моё бедро. Я боялась пошевелиться, а вот дьявола таким расслабленным я ещё не видела никогда. И чёрт возьми, каким же горячим было его тело, а приятная истома разливалась по всему телу. Но я уже себя ненавидела - буквально в следующую секунду после накрывшего меня удовольствия, за то, что так бесстыдно отдалась дьяволу и за то, что даже смогла испытать удовольствие от этого всего. Эти мысли не только смущали меня, а и вызывали во мне волну негодования по отношению к самой себе. Дьявол как будто бы почувствовал это. В следующую секунду он мягко взял меня за подбородок, как будто бы даже поглаживая, и закусил шею где-то прямо под ухом, мягко зализывая это же место секундой позже. Как я оказалась в покоях дьявола - даже заметить не успела. И эти его способности иногда вызывали во мне волны ужаса. Он прижимал меня к себе, но уже не мягко, а как-то по-собственнически. Дышал в макушку своим прохладным дыханием и выглядел совсем умиротворенным. Не понимала я совсем, как так бывает, но сейчас мне казалось всё это… тем самым спокойным уголком в этом мире, где я могла спрятаться от всего того, что ожидало меня дальше.