Я видел Ангела...

Осмысливая то, что произошло со мной, я пришёл к выводу — что так кому-то было нужно. Но начнём с начала. Нет, не с того — В начале было слово, и слово было Богом. А с момента моего появления на свет. Итак: родился я первого января двухтысячного года в роддоме города Астрахань. Имя — Георгий Победоносцев — мне дала медсестра родильного отделения, которая ухаживала за младенцами, рождёнными раньше положенного срока. Женщина, которая произвела меня на свет, исчезла в закате, как только увидела полуторакилограммовый кусок шевелящегося и что-то пищащего мяса. Так что я не знаю ни имени своей матери, ни тем более отца. Да, собственно, и знать не хочу. Незаконнорожденный. Бастард без рода и племени. От рождения и до трёх лет я провёл в доме малютки. В три года меня перевели в детский дом, а когда исполнилось семь — в школу-интернат. Я всегда был мал ростом и выглядел младше своего возраста. До интерната всех воспитанников детского дома стригли налысо, и поэтому я не знал, какого цвета мои волосы, а вот глаза у меня были зелёные, как у Гарри Поттера. Книги о нем были зачитаны сиротами до дыр, а фильмы просмотрены десятки раз, наизусть выучены заклинания, ингредиенты для зелий, а из старых штор сделаны подобия мантий — посередине прорезалась дырка, и в неё просовывалась голова. Мы даже придумали, как играть в квиддич на земле, заменив снитч пластиковым теннисным мячиком, и прыгали на мётлах, изображая полёты в воздухе, за что получали нагоняй от завхоза Петра Ильича, которого мы звали мистер Филч, а чтобы он сильно не злился на нас, нашли ему кошку — миссис Норрис. Перед школой мои волосы немного отросли — чёрные, вьющиеся. Во время медицинского осмотра у меня было обнаружена близорукость, и мне купили очки с круглыми окулярами, как у Поттера. Только не хватало шрама на лбу. С этого момента и до… меня стали звать Гарри. И мне это чертовски нравилось. Учился я ни шатко ни валко. Но из класса в класс переходил. Мои дневники были с «дырой» — три, три, три… Друзей как таковых у меня не было… Как-то не случилось. Врагов тоже не завёл. Со всеми я был в дружелюбных отношениях, и ко мне относились вполне миролюбиво. После девятого класса меня, как и других детей из интерната, отправили учиться на «гастарбайтеров», и мы стали жить в общежитии строительного колледжа. И вот тогда я понял, что я не такой, как все! Мои одногодки начали всерьёз интересоваться противоположным полом. Более смелые парни уже имели сексуальные отношения с девушками. Меня же девчонки не заводили, они казались мне все лживыми, корыстными дурами. Я влюбился в нашего военрука. Красивый высокий парень, только что вернувшийся из армии, где служил в десантных войсках и был комиссован по ранению (думаю, не надо описывать телосложение наших десантников). Я приходил в неописуемый восторг, когда он касался своими сильными руками моего тела — подталкивая под ягодицы; помогал перепрыгнуть через козла или сделать кувырок; крепко держа за талию, подсаживал на турник — его пальцы смыкались у меня на поясе; когда мы проходили «военную тропу» во всём камуфляже и я начинал задыхаться, пробежав всего стометровку (астма, чёрт бы её побрал), он буквально на руках тащил меня до точки прибытия. И ещё он был куратором нашей группы. У нас в общежитии был компьютерный зал с общими компьютерами. И я увлёкся чтением слэш-фанфиков, а ночью фантазировал, представляя всё, что прочитал, и, конечно, в главной (верхней) роли был прапорщик Сергей Семёнов. Конечно, я понимал, что в реале мне ничего не светит. Кто я? Мелкий очкарик-подранок. И кто он? В него были влюблены все девчонки колледжа. Парни тоже с восхищением смотрели на него, особенно на уроках плавания в бассейне, когда на нём были только одни плавки. Два года мне удавалось скрывать свою одержимость. Держать себя в руках и не пищать от восторга, когда он касался меня. На день Святого Валентина ребята с девчонками собрались в соседней комнате, меня тоже позвали. Тогда я в первый и последний раз в той жизни попробовал алкоголь. Ну что вы хотите — я был болезненным (астма, сахарный диабет и эпилепсия — когда сильно волнуюсь), от этого хилым и трусливым, короче — тот ещё задохлик. Помню, что выпил чуть ли не полный стакан какого-то жгучего и горького напитка… И, собственно, всё!.. Последние мои ощущения — темнота в глазах и тяжесть во всём теле, как будто на него обрушилась многотонная каменная плита.

***

Очнулся от сильного удара о твёрдую поверхность. Моё тело кто-то поднял, закутал в мягкое полотенце. Какая-то девица с распущенными длинными мокрыми волосами кинулась обнимать меня, целовать в щёки. Рыжий здоровенный парень, расплывшись в глупой улыбке, хлопал по плечу. Вокруг суетились люди, одетые в длинные чёрные халаты. В ушах стоял шум, но я не слышал, что они говорят. Что-то заставило меня оглянуться назад. На поверхности воды стоял… Ангел. Он светился серебристым светом, улыбаясь с печальной нежностью. Потом поднял руку и приветливо — или на прощание — помахал. Спасибо. Удачи тебе, друг! — прошелестел в моей голове грустный голос. За спиной Ангела распахнулись два больших белоснежных крыла. Взмахнув ими, он оторвался от поверхности воды и стал подниматься вверх. В серых тучах, плотно закрывающих небо, появилась дыра, из неё прорезался серебристый луч. Это длилось считанные секунды — я замер и не мог отвести взгляда от подобного видения. Фигура соприкоснулась с лучом и расстворилась в нём. Тучи снова сомкнулись, сверкнула молния, громыхнул гром и с неба посыпались крупные снежинки. Видение исчезло. — Как ты себя чувствуешь, мальчик мой? — надо мной склонился человек с длинными белыми волосами и такой же бородой. Я шмыгнул носом и, вытащив руку из полотенца… сильно дёрнул старика за бороду. Несколько раз. Не оторвалась. Или приклеена суперклеем, или… — Настоящий, — вымолвил я и снова погрузился в темноту.