Красный дневник

Февральский снег укутывал уютный городок белоснежным покрывалом. Холст неба был украшен в пепельный цвет. Хлопья снежинок, кружась в хаотичном танце, окружали Картмана. Он сидел и курил на скамейке расположенной на озере. Серый дым сливался с паром и уплывал в небо не оставляя следов. Картман сидел и сжимал письмо в руке. То самое письмо которое три недели назад прислал ему Стэн. С того дня, молодого нациста покинул спокойный сон. Каждый раз когда он засыпал, подсознание подсовывало ему силуэт с рыжими кудрями и с нефритовыми глазами. Кайл каждую ночь к нему приходил и грустным взглядом прожигал его. Каждый раз он шептал "Я люблю тебя". Эрик не слышал этих слов, но он привык читать их по губам. И каждый раз после этих слов он просыпался в холодном поту. Устав от ночных появлений еврея во снах, Картман начал сидеть на амфетамине. Всё что угодно, лишь бы не спать. Но так он продержался лишь неделю. Организм не выдерживал такой нагрузки. Когда он осознал, что совесть не оставит его в покое, он решил вернуться в Южный Парк и найти то, о чем никогда не слышал, но всегда догадывался. Найти дневник Кайла. Он ведь сопливая девчонка и не мог не вести дневник. Дождавшись, когда небо станет прозрачным и его окрасит красавица луна, Эрик подошел к дому Брофловски. Довольно долго он не стоял вот так рядом с домом. Воспоминания давали о себе знать, кричащими ударами из груди. Прислушавшись и убедившись, что в доме все спят, Картман залез на дерево и сиганул в окно к бывшему возлюбленному. Оказавшись в комнате он включил фонарик на телефоне и осветил комнату лучом холодного света. Осветив комнату он невольно поморщился. Он ожидал увидеть комнату наполненную траурной пустотой или вещи, накрытые пленкой, чтобы на ней скапливались горы пыли и не портили внешний вид мебели. Но нет, всё осталось на своих местах. Ни одной вещи не пропало. Но и пыли на столе и на стопке книг не наблюдалось. Казалось, что вот-вот зайдёт Кайл и начнет визжать какого хрена он делает в его комнате. Казалось, что он во все и не умирал. Но увы. Просто мамаша Кайла видимо не может смириться с потерей старшего сына. Порывшись в тумбочке, в ящиках компьютерного стола и шкафу Эрик не нашел чего искал. Он уже почти расстроился в своих догадках, пока не додумался заглянуть под кровать. Под кроватью, оказалась припечатанная в стенку коробка из под обуви небольшого размера. Эрик её достал и сел на кровать. Открыв он начал доставать оттуда всякий сентиментальный хлам. Бейсбольная перчатка, какой-то кулон, пара фенек подаренных от Бебе, бейсбольные карточки, фотографии с грёбанным хиппи, билет на баскетбольный матч и на самом дне тетрадь. Толстая красная тетрадь с черным драконом. Он посчитал странным, что тетрадь была этого цвета крови. Картман прекрасно знал, что Кайл не любит оттенки красного и за это, Эрик так любил свою алую куртку. Картман открыл тетрадь и задержал свой взгляд на внутренней стороны обложки. На обложке тетрадки был написан список имён и каждый был помечен цветным текстовыделителем. Стэн-синий, Кенни-оранжевый, его семья-зеленый, Баттерс-голубой, половина класса подверглась жёлтому цвету. Картман оказался в конце списка. Картман был красным. Начав пролистывать тетрадь, он заметил все эти выделенные имена. -Боже, как же это по-девчачьи, - прошептал он темноте. Эрик жадно искал глазами красный цвет. Картман его нашел. 15 декабря. Господи! Как же меня этот жирный рассист задолбал. Я уже смирился с тем, что каждый день слышу в свои стороны оскорбления. Я уже смирился с тем, что моя мать жирная сука. Я, блять, уже даже смирился с тем, что он называет меня и Стэна педиками! Но блять! Ладно я вечно страдаю от его нападок, так он решил и до Стэна доебаться. Жирная тупая тварь! Господи, даруй мне спокойствие! Этот ублюдок овладев мастерством фотошопа, сделал кучи фотографий где, мол, мы со Стэном целуемся и держимся за ручки. И все эти фотографии сделаны так, будто инициатор я! Чёртов Картман! Он взял и подсунул эти фотографии Венди. О Боже... Я даже не догадывался, что девочки способны на такие ультразвуки. Мне даже кажется, что моя мать не способна так вопить, как Тестабургер. И как бы это цинично не звучало, но почему она начала орать на меня, а не на своего парня? Что за логика? Венди, мать твою... Как Картман умудряется провернуть всё так, чтобы страдал именно я? Господи, когда же это всё закончится... Эрик придался воспоминаниям. Да, он помнит этот день и как потратил много времени на то, чтобы фотографии выглядели реалистично. И он рад, что его любовь к фотографии и редактированию их, дала свои плоды. Тот день подарил ему удивленное лицо Кайла и разгневанную Венди. Она верещала так, что почти все классе закрыли уши от её визга. Её писклявый голос сводил с ума. Но не Картмана. Для него это была победная музыка. Он опять смог довести своего еврея до нервов. Он опять влип. Ему опять оправдываться. А Картман сидел, наблюдая развалившись на школьном стуле и нагло ухмылялся.