Летая в облаках.

Я приехала к Максу, а там уже вечеринка в полном разгаре. Очень много людей, много объятий. Макс чуть не задушил меня, обнимая. Потом подбежала Эрика с визгом, как будто мы не виделись несколько лет, хотя видимся каждый день на учёбе. Потом появилась Наоми. Но вот кого я не ждала увидеть, так это Алекса. Хотя уже стоит привыкнуть: его друзья стали и моими тоже. Просто он исчез после того, как мы виделись в больнице, и про него никто ничего не слышал. На протяжении всего вечера он делал вид, что не знает меня. Видно, что пытается вести себя как обычно, но ему некомфортно. На меня он даже не смотрит, пока я смотрю на него. Но если я с кем‑то разговариваю и вдруг смотрю на него, то ловлю его взгляд. Наши взгляды сталкиваются всего на пару секунд и каждый раз он первый отводит взгляд. Наверное, пока я не смотрю на него, он не сводит с меня глаз. Ровно в полночь, когда наступил Новый год, я без поцелуя не осталась. Макс клюнул меня в щёку сразу после того, как поцеловал Эрику. В какой‑то момент я поняла, что на моём лице маска счастливой улыбки. Мне стало тошно от самой себя: мне совсем не весело. Дерьмово мне… Незаметно я ушла в ванную комнату, залезла в пустую ванну и просто сидела там, слушая тишину — насколько это возможно. За дверью продолжались суета, музыка и смех. Можно было поехать домой, но я не хочу мешать маме с Уиллом. При воспоминании о них на моих губах дрогнула улыбка. Вдруг услышала, как с тихим щелчком открылась дверь. — Отвалите! Найдите другое место, чтобы потрахаться, — рявкнула я, не оборачиваясь. — Джесс? Почему ты здесь? — прозвучал удивлённый, чуть растерянный голос Алекса. Я медленно повернулась. Он стоит на пороге, в полумраке ванной комнаты. В руках сжимает телефон, будто собирался проверить сообщения или позвонить, но замер, увидев меня. Посмотрев ему прямо в глаза, я ответила: — Потому что тут никого не было. Тебе нужно в туалет? Я могу выйти. Поднялась, уже опираясь на край ванны, но он тут же шагнул вперёд и ответил: — Нет. Можно сказать, у меня были такие же цели, как у тебя. Хотел немного тишины. Я опустилась обратно, молча кивнув. А Алекс убрал телефон в карман и присел напротив меня, прислонившись спиной к холодной плитке. Вдруг дверь опять распахнулась. В проёме возник парень, явно перебравший с алкоголем: глаза блестящие, походка шаткая. Не обращая на нас никакого внимания, он направился прямиком к унитазу, небрежно бросив: — Не парьтесь. Я не стесняюсь. Я закрыла глаза ладонями, пытаясь отгородиться от этой нелепой сцены. В ушах зазвучало монотонное журчание, потом звук смыва воды, стук, торопливые шаги. Дверь захлопнулась. Убрала руки от лица и неожиданно для себя рассмеялась. Сначала тихо, потом всё громче, пока смех не вырвался наружу, нервный, почти истеричный. — Боже мой, какой ужас! — выдохнула я, вытирая слёзы, появившиеся от смеха. — Он же руки не помыл! Сейчас будет кого‑то трогать этими руками… Из‑за моего смеха Алекс улыбнулся, глядя на меня. И в этом почувствовалось облегчение, будто этот нелепый эпизод снял напряжение, скопившееся между нами. Когда я перестала смеяться, Алекс уже смотрел на меня серьёзным взглядом и спросил: — Ты хотела побыть одна? Мне уйти? — Нет. Если не хочешь. Я подтянула колени к груди, обхватила их руками и, глядя на него, сказала: — Я думала, ты больше не общаешься со старыми друзьями. — Я злился на Макса… Да и остальные тоже хороши. Но в конце концов, что это даст? Не хочется терять всех друзей из‑за тебя. Мне стало не по себе. Как‑то паршиво это прозвучало… Будто я причина всех бед, будто моё присутствие в его жизни автоматически превращает всё в череду потерь и разочарований. — Прости, — тихо и виновато сказала я, опустив взгляд. — Я даже сама не поняла, как твои друзья стали моими. Я очень люблю их… Но прошу тебя, не обвиняй никого из них. Это я настаивала на том, чтобы никто тебе ничего не говорил. В любом случае, даже если бы ты узнал обо мне, ничего бы это не изменило. Алекс не ответил. Просто молча смотрит на меня усталым взглядом. Будто он уже не хочет ни спорить, ни выяснять отношения, ни искать виноватых. И его взгляд больше не кажется ледяным, как пару часов назад. Нерешительно я решила спросить: — Как думаешь… Мы сможем, ну… нормально общаться? Без призраков прошлого? — Не знаю… — ответил он со вздохом, проводя рукой по лицу, будто стряхивая усталость. — Мне сложно. Я сглотнула. В горле стоял ком, но я всё же выдавила: — Поэтому исчез после моей аварии? Он замер, взгляд скользнул в сторону, потом снова вернулся ко мне — холодный, но не злой. Просто… уставший. — Подумал, будет лучше, если мы не будем сталкиваться. Но сегодня Новый год, и друзья у нас общие. К тому же Новый год принято встречать с друзьями. Так что… Я кивнула, хотя внутри всё сжалось. Так что… Просто ещё один повод оказаться рядом, не имея на это права. — Значит… Ты ещё не отпустил то, что было между нами? Без тени веселья он горько усмехнулся: — Хотелось бы, чтобы было так. Но у жизни дерьмовое чувство юмора. Я опустила глаза, разглядывая пальцы. — Но то, что было между нами, было так давно. Как будто это было вообще в другой жизни. — Для меня не так уж и давно, — тихо ответил он. Больше он ничего не говорит и не смотрит на меня. А я продолжаю лежать в пустой ванной, прислонившись щекой к холодному краю и всё еще смотрю на свои пальцы. Решаюсь спросить — тихо, почти шёпотом: — Сейчас, когда всё осталось далеко позади, скажи мне: почему ты это сделал? Он молчит. Я решилась посмотреть на него. Он смотрит прямо на меня — пристально, будто пытается прочесть что‑то в моих глазах. — Имеешь в виду Оливию? — спрашивает он, и даже её имя из его уст звучит так, что хочется зажать уши и громко говорить: «Ла‑ла‑ла‑ла!» С трудом преодолев это желание, я только кивнула. — Я напился. Сильно. Проснулся, а она уже рядом и голая. Всё. — Всё? — переспросила я с недоверием. Всегда думала, что было что‑то ещё с его стороны. — Какой мне смысл врать тебе сейчас? — он наклоняется вперёд, опирается локтями на колени. — Или ты думаешь, она мне нравилась? Я пожала плечами. Мой взгляд упал на его руки — те самые, что когда‑то обнимали меня, а теперь лежат неподвижно, словно чужие. — Джесс, — его голос стал тише, почти нежным, — я даже не замечал её. Она была для меня просто девчонкой, которая таскается за тобой. Всё. Я снова посмотрела ему в глаза. — Она рассказала мне о поцелуе. Когда мы с тобой были ещё вместе. — Да. Это было. Только это было не по моей инициативе. — Она полезла к тебе? — спросила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Ты не веришь? Я пожала плечами и тихо ответила: — Не знаю… — Ещё раз говорю: мне нет смысла врать тебе сейчас, — его голос стал тише, почти шёпотом. — У меня нет ни одного шанса с тобой. Ты любишь Джейсона. Мы с тобой даже не друзья, и я никто для тебя. Зачем мне врать… Я закрыла глаза на секунду, пытаясь собраться. В ушах звенит: «я никто для тебя…» — Надо было рассказать мне про неё ещё тогда. Это могло всё изменить, — не смогла скрыть горечь в голосе. — Да, наверное, — тихо ответил он, не поднимая взгляда. Пауза. Длинная, тягучая. — Как всё произошло с Оливией? Расскажи мне, — наконец произнесла я, сжимая пальцы в кулаки. Он перевёл внимательный взгляд на меня, нахмурил брови. — Ты действительно хочешь знать? — Да, хочу. Не спрашивай зачем. Просто хочу знать. Он глубоко вдохнул, провёл рукой по волосам, будто собираясь с мыслями. — Моей ошибкой было поддаться этим придуркам, моим друзьям, и напиться до усрачки. Теперь это и твои друзья. Ты их прекрасно знаешь: пить с ними нельзя. Тем не менее никто не заливал мне алкоголь в горло… Я напился с ними так, что после, по идее, мне нужно было просто лечь спать. Но я ни черта не помню, как из бара попал к Джейсону в дом и тем более с Оливией. Последнее, что помню, это как мы говорили с тобой по телефону и, наверное, первые пару часов в баре. Его голос дрогнул. Замолчал, уставившись в пол, а я сижу, чувствуя, как внутри всё сжимается. Это не оправдание. Это даже не объяснение. Это просто… правда. Жёсткая, некрасивая правда... — Ты пришёл без неё к Джейсону, — сказала я, глядя на него. — Скорее всего, после бара у Джейсона дома была тусовка. Оливия была там. Потом она пошла в спальню. Ты пьяный завалился туда позже. Она хотела уйти, но ты спьяну подумал, что это я в темноте. Она решила не уходить после этого. Почему-то именно сейчас особо остро ощущается между нами немое «если бы»... — Откуда ты знаешь это? — спросил он, нахмурившись. — Я разговаривала с ней. Если верить ей, так и было. Он вздохнул, вогнал пальцы в волосы, сжал их, будто пытаясь удержать что‑то внутри себя. — Чёрт… — прошептал он. Я смотрю на него и вдруг осознаю: он до сих пор страдает... — Я знаю только про этот один раз. А следующие разы? Почему? — спросила я. Алекс сдвинул брови, посмотрел на свои руки, будто они могли дать ему ответ. Потом тихо сказал: — Потому что уже знал. Это всё… Конец. Что мне нечего терять. Я уже понимал, что потерял тебя, и ты меня не простишь. Поэтому было уже пофиг… Джейсон всё равно рассказал бы тебе. Сукин сын был счастлив этому… — последнее он произнёс больше себе, чем мне. Но я решила не реагировать на это. Он поднял на меня тяжёлый взгляд. — Ведь я прав? — Было бы лучше, если бы ты переспал с ней только один раз. Не так было бы больно, — наконец произнесла я. Он резко поднял голову, в глазах вспыхнул огонёк — не злости, а отчаяния. — Как бы ты узнала об этом? Разве ты дала мне возможность объясниться? — спросил он и выжидающе посмотрел на меня. Я не ответила. Просто смотрю на него, чувствуя, как внутри всё сжимается. А он продолжил: — Какая разница, один раз это было или постоянно? Ты же сразу сбежала. Не хотела ни видеть меня, ни слышать. Я умер для тебя. Даже поговорить не хотела… Просто исчезла… Один раз только приехала и то, только чтобы отшить меня. Даже взять в теории: я переспал с Оливией один раз. Что для тебя изменилось бы? Хочешь сказать, ты бы позлилась, и мы снова были бы вместе? — высказал всё это практически на одном дыхании. И теперь смотрит на меня с болью в глазах. Я закрыла глаза, пытаясь собрать мысли в кучу. — Я… Я не знаю. Наверное, нет. Мы бы уже не были вместе. Просто сейчас, при разговоре с тобой, мне было бы легче воспринимать это, если было бы только один раз, — прошептала я, чувствуя, как слёзы подступают к глазам. В ванной снова повисла тишина. Только звук моего дыхания, его тяжёлого взгляда и далёкой музыки за дверью. Всё уже было сказано. Всё уже случилось. И ничего нельзя было вернуть. — Тебе до сих пор больно? — спросил тихо. — Честно? Не знаю, — пожала плечами. Даже не знаю, что сказать. А Алекс продолжил: — Мне жаль, что так вышло. Но уже ничего не изменить. — Это точно… Что было, то уже прошло. Нет смысла мусолить прошлое. Всё равно что старые шрамы вскрывать. Каждый вопрос, каждое слово — как скальпель, вскрывающий едва затянувшиеся раны. Вдруг дверь скрипнула. Опять зашёл какой‑то парень. Он тоже слишком пьян, чтобы заметить нас. Он что‑то бормочет себе под нос, покачиваясь, и направился к унитазу. Я снова просто закрыла глаза ладонью, чувствуя, как пульсирует вена на запястье. Дождалась, когда он уйдёт, прислушиваясь к каждому звуку: шаги, шум воды, хлопок двери. Когда за ним закрылась дверь, Алекс спросил, не поднимая глаз: — Ты не прочитала ни одного моего письма? — Нет. Ни одного. Каждое напоминание о тебе было как новое ножевое ранение. Он кивнул, будто ожидал этого ответа. — Хорошо, что не читала. Там было много написано лишнего. — Я их даже не видела. Если бы… Наверное, когда‑нибудь прочитала, — слова прозвучали неубедительно, даже для меня. Он только кивнул и как‑то грустно посмотрел на меня. А мне дико паршиво от его взгляда. Почему у меня такое чувство, что это я бросила его? Что это я его предала… — Ты до сих пор ненавидишь меня? — прервал он мои размышления. — Уже давно нет. Теперь я думаю, что у нас с тобой есть шанс остаться друзьями. — Да уж, кто бы мог подумать, что когда‑то мне может предложить девчонка остаться друзьями, — усмехнулся он, но в улыбке не было ни капли веселья. — Алекс, это максимум, что я могу предложить. Прости. — Спасибо и на этом… — Расскажи, как жил всё это время? — спрашиваю у него, меняя болезненную тему. — Да особо рассказывать нечего…, — пожал он плечами и вздохнул. — Наверное, полгода прошло, как мы расстались, когда я решил перевестись в Клемсон, Южная Каролина. Это относительно недалеко от Нью‑Йорка. Там мать живёт. И мне предложили стажировку там, место в команде Клемсона как раз к следующему сезону. Глупо было отказываться… Тем более смысла оставаться тут уже не было. Ты отказалась от меня, а мне всё напоминало о тебе. Ещё постоянные стычки с Говардом. Он постоянно пытался вывести меня на эмоции, чтобы я снова избил его. Его же из‑за меня исключили из университета. И он был злой, как чёрт, на меня… Вот и пытался получить повод засадить меня за решётку. Я решил уехать. Отучился и вернулся. Думал, ещё есть шанс с тобой… От его слов чувствую, как внутри что‑то сжимается, но я стараюсь держать лицо нейтральным. — Прости… — еле слышно шепчу я. Хотя почему я вообще должна чувствовать себя виноватой? Это не я изменила ему! Не я всё испортила и поставила точку, а он. Но он даже ни разу не извинился по‑нормальному. Может, конечно, и хотел… Я же полностью отгородилась от него, как он и сказал… Я не давала ему шансов поговорить со мной. Я просто исчезла. Он снова пожимает плечами на моё «Прости», а я, собравшись с духом, говорю: — Дин за решёткой. — Серьёзно? За что? — в его взгляде вспыхнуло искреннее удивление. — Да, он хотел отыграться на мне. Один раз выследил в клубе… Потом похитил с парковки. — Но у нас с ним же был договор, что он не тронет тебя. — Кажется, ему плевать на это. Хотел отомстить тебе через меня. Ведь ты уехал, и ему было уже не добраться до тебя. — Он что‑то тебе сделал? — обеспокоенно спросил он. — Нет. В эти разы я могла сопротивляться, и дело дошло до того, что его посадили за решётку на долгий срок. — Мне жаль, что тебе пришлось разбираться с ним одной. — Я была не одна. Со мной были Макс, Джейсон и Доминик, — отвечаю я и смотрю на него. Преодолевая внутренний барьер, говорю с надеждой: — Ты нужен Джейсону. У него всё очень хреново. — Ты серьёзно? Джесс… — он проводит рукой по волосам, ещё больше взлохмачивая их. В его глазах смесь растерянности и боли. — Нашей дружбе конец. Он прекрасно знал, как я к тебе отношусь, и всё равно… — Вообще‑то это я сделала первый шаг с ним, — говорю я, глядя ему прямо в глаза. — Это ни хрена не меняет, — отрезает он, сжимая кулаки. Голос звучит твёрдо, но в глазах мелькает что‑то неуловимое: боль? злость? — Алекс… Это ты всё испортил в наших отношениях. Не надо винить Джейсона. И вообще дело не в нём… Дело в нас с тобой. Просто… так много всего изменилось. Я изменилась! Даже если бы не Джейсон, всё равно уже ничего не вышло бы у нас с тобой. Ничего уже не вышло бы… Джейсон был со мной в самое тяжёлое время. А сейчас, когда у него серьёзные проблемы, меня не подпускает… — слова льются потоком, будто прорвало плотину. Я чувствую, как внутри всё дрожит, но голос держу ровно. — У него всегда проблемы. — Чем занимается его отец? — спрашиваю я, пытаясь поймать его взгляд. — Лучше тебе в это не лезть, — отвечает он глухо. — Да что там такого?! — повышаю голос, но тут же беру себя в руки. — Джесс, это его дело. Если он тебя не посвятил в это, то я тем более не собираюсь. Хоть в чём‑то у него мозги на месте... — Ты даже разговаривать с ним не хочешь, а тайны его хранишь. — От этих тайн ничего хорошего. Джесс… У него с отцом всё может хреново закончиться. Ещё и тебя утащит на дно. Знаешь, он тебе не пара. — Это мне решать. Алекс, вам нужно помириться. Хотя бы поговори с ним… У него ещё проблемы с деньгами. Каким‑то бандитам должен денег из‑за тех ставок, — я говорю быстро, будто боюсь, что он прервёт меня. — Я ему говорил уже не один раз завязать с этим дерьмом… А сейчас происходит то, чего и стоило ожидать. Я молчу и не знаю, что сказать. Он, конечно, прав. Но Джейсон его друг и всегда останется им. — Признайся, ты же скучаешь по вашей дружбе, — произношу я мягко. Он молчит, и я понимаю, что права. Продолжаю: — Думаю, ты злишься даже не на меня и не на него. Ты злишься на себя из‑за всего этого дерьма. Потому что позволил всему этому проникнуть под кожу. И сейчас ты в замешательстве. На границе чёрного и белого… Тебе только нужно выбрать, что для тебя является белым, а что чёрным… — Ты на мозгоправа учишься? — усмехается он. — Нет, — отвечаю я с улыбкой. — А могла бы. Кое‑что упустила, но всё равно хорошо получается, — еле уловимо улыбается он мне, и в этот момент между нами будто тает лёд. — Алекс, просто подумай хотя бы об этом… Мы снова замолкаем, смотрим друг на друга. В ванной — тишина. — Сколько времени? Там ещё есть народ? Как‑то тихо, — прислушиваюсь я, нарушая молчание. — Похоже, все разошлись. И, судя по звукам, там уже никого нет. Или спят. Уже почти утро. Надо проверить телефон. Я вылезаю из ванной, нахожу его на полу. Экран мигает: один пропущенный от мамы. Ладно, позвоню ей позже. Снова сажусь в пустую ванну. Почему‑то мне в ней нравится. — Ну а у тебя… Как жила это время? — спрашивает он, сдвинув брови. — Давай не будем о грустном, — отвечаю я с улыбкой. Мне даже нечего сказать хорошего. Алекс снова внимательно смотрит на меня. Вижу по его лицу, что он скучал по мне, но не может этого сказать. Мне становится паршиво… Надо как‑то отвлечься. — У меня био‑папа появился, — говорю Алексу. — Серьёзно? И как он тебе? — Как ни странно, классный. Мне нравится. Сегодня в ночь с мамой оставила его дома у себя, а сама сбежала. Думаю, мама мне потом припомнит, — слегка улыбаюсь от этой мысли, представляя, как она будет ворчать утром. — Я снова болтаю лишнее… — Нет, не лишнее. Мне не хватало разговоров с тобой. Да… Мне тоже. Но лучше я промолчу. На этом моменте Алекс встаёт на ноги и спрашивает: — Хочу сварить кофе. Ты будешь? — Да. Не отказалась бы. — «Нечто» со вкусом кофе? Молоко, корица, тёртый шоколад и без сахара? — спросил с улыбкой. От его вопроса, от этой улыбки почувствовала болезненную ностальгию. — Неужели ты помнишь? — шепчу я, сглатывая. — Такую хрень только ты пьёшь. Сложно не запомнить. Только вряд ли у Макса будет корица. — Как раз из‑за меня у него всегда это есть. — Ладно, сейчас сделаю. Он уходит. И его нет какое‑то время. От тишины меня начинает клонить в сон, хоть я и сопротивляюсь. А когда открыла глаза, Алекс снова сидит напротив меня с кружкой в руках. — Я что, уснула? — Да, но всего на пару минут. Мне пришлось долго искать корицу. Кофе ещё горячий, — показывает, где стоит чашка, и я сразу беру её. — Ты изменилась, — сказал он, смотря на меня. — Да. Знаю, — ответила я с улыбкой. — Раньше я напилась бы и танцевала, пока не вырубилась бы. Сейчас я такое не исполняю. Наверное, всё‑таки повзрослела. Езжу без нарушений. Алкоголь практически не пью… А если и пью, то за руль уже не сажусь. — Я тоже перестал пить алкоголь. Вообще не пью его. Если вспомнить, большинство проблем начиналось с алкоголя. — Но когда я видела тебя на вечеринке Макса… — Знаю, — перебил он меня. — Тогда я пытался смириться с тем, что между нами действительно всё конечно. И мне хотелось напиться до такой степени, чтобы забыть не только тебя, но даже собственное имя. Зачем он это говорит… Эти разговоры причиняют мне боль. От этих слов и его взгляда не знаю, куда себя деть. Поэтому просто молчу. Но лучше вообще выйти из ванны. Встаю и иду в квартиру. В квартире полный бедлам. Алекс идёт за мной, а я молча пью кофе. Алекс подошёл к окну и задумчиво смотрит на что‑то… Не успела я спросить, что интересного он увидел, тишину прорезает мой телефон. Это мама, и я сразу отвечаю ей: — Да? — Детка, у тебя всё хорошо? — Да. А у тебя? Уилл с тобой? — Он только что уехал. Я не дозвонилась тебе, хотела узнать, как ты. — Скоро приеду. Ложись спать. Я отключаюсь и допиваю кофе. — Пожалуй, я поеду домой, — говорю, не дождавшись от Алекса желания общаться. Возможно, он и так сказал намного больше, чем хотел. Я ставлю пустую кружку на стол и уже собираюсь уходить. Смотрю на Алекса. Он всё так же не поворачивается ко мне и смотрит в окно. — Алекс… Он обернулся и теперь смотрит мне в глаза. И я говорю то, в чём уверена на сто процентов. Я хочу, чтобы он знал это: — Да, мы не друзья с тобой, и между нами ничего нет. Но ты однажды спас меня, и с той ночи часть тебя уже навсегда будет в моих венах. Ты никогда не будешь мне другом. Потому что то, что я чувствую к тебе, не даст мне относиться к тебе как к другу. Люблю ли я тебя? Нет, не люблю. Но, к сожалению, ты слишком глубоко засел в моём сознании, чтобы быть для меня никем. Хочу, чтобы ты знал это. Больше никогда не говори, что ты никто для меня. На этом я вышла из квартиры и, закрыв дверь, просто прижалась спиной к ней. Что‑то дрогнуло во мне по отношению к нему. Сама не знаю, что это. Наверное, просто бесконечная грусть… Мне жаль, что между нами было столько дерьма. И мне безумно жаль, что он всё ещё любит меня… Мне очень жаль…

***

Проснулась ближе к обеду. Мама уже что‑то готовила на кухне, и аромат стоит потрясающий. Хочешь не хочешь, а проснёшься от такого. Я сонно вышла из спальни и направилась к ней. — Доброе утро, милая. Или, вернее, добрый день? — слегка поворачивается ко мне мама, улыбнувшись, не переставая помешивать в сотейнике. Выглядит счастливой. — Мамочка, как вкусно пахнет… Я такая голодная. — Скоро будет готово. Успеешь сходить в душ. Ты похожа на пандочку. — Да, я снова не умылась… Ну ладно. После душа чувствую себя обновлённой и готовой к новому дню. Мама ничего не говорит про Уилла. Думала, будет что‑то предъявлять… Видимо, нужно самой спросить: — Не злишься, что я устроила встречу вам с Уиллом? — Нет. Мы неплохо пообщались. На самом деле за столько лет нам было о чём поговорить. Но если бы ты это не устроила, возможно, этого и не случилось бы. — Я рада… А как ему мой подарок? Понравился? И, кстати, как тебе краски? Надеюсь, я не ошиблась. — Он был в восторге. — Серьёзно? — Да. Всю ночь, пока был тут, сидел в этом свитере. Сказал, что люди всегда думают подарить что‑то такое, что будет соответствовать статусу, а не эмоциональному желанию. Ему понравилось. Но, думаю..., особенным сделало этот подарок то, что именно ТЫ подарила. Мне твой подарок тоже понравился. Спасибо, дорогая. — Какие планы на сегодня? — довольная собой, спрашиваю у неё. — На самом деле мне нужно вернуться домой. Есть кое‑какие дела. — Жалко… — Хочешь, поехали со мной? У тебя ещё три дня выходных. — Не… Думаю, я позанимаюсь. Есть над чем. — Ну, как скажешь. После того как мы пообедали, мама стала собираться и уехала. Я же разленилась и смотрела шоу Грэма Нортона. Потом фильм про любовь. Но фильм оказался скучный, и я уснула. Разбудил меня телефон. Это Эрика: — Что делаешь? Приезжай к нам. — А Алекс там? — Сейчас нет. — Ладно, скоро приеду. Мне и правда не хочется сидеть дома. Весь день и вечер провела у Макса дома, в нашей обычной компании. Только Джейсона не хватает… Мне даже было весело, и не пришлось притворяться в этом. В удобный момент спросила у Макса: — Значит, всё наладилось между тобой и Алексом? — Да. Всё нормально. А между вами как? — Мы нормально разговаривали, без ругани. А ты знаешь, это уже много о чём говорит. Макс только улыбнулся. И звонит его телефон. Он берёт его и смотрит на экран. Потом смотрит на меня и показывает экран телефона, на котором написано: «Входящий звонок. Кэп». — Скорее всего, хочет приехать. Ты как? — спрашивает Макс, изучающе смотря на меня. — Всё нормально. Ответь на звонок. Я отошла к друзьям и села на диван. А Макс ответил на звонок. Вскоре приехал Алекс и вёл он себя так, как будто знал, что я у Макса. Возможно, тот предупредил Алекса обо мне. В течение всего времени Алекс практически никак не контактировал со мной. Делал вид, что меня вообще нет. Мы играли в покер, просто на фишки, смеялись, болтали. Всё было непринуждённо и как‑то легко. Я наконец‑то расслабилась, даже несмотря на присутствие Алекса. Для меня это как глоток свежего воздуха. Потом мы играли в видеоигры на PlayStation. Но всё‑таки после двенадцати часов ночи я собралась ехать домой. На улице уже лил дождь, и, когда добежала до машины, подумала: «Хорошо, что раскрыла крышу». Приехав домой, пришлось очень быстро бежать до двери, но я всё равно вымокла. В общем‑то, у меня хорошее настроение, и мокрая одежда его не испортила. Когда подошла к своей двери в квартиру, меня ждало удивление. Возле неё на полу сидел, кажется, Джейсон. По крайней мере, парень очень похож на Джейсона. Он сидит лицом в коленях, с сомкнутыми руками над головой. Лица не вижу, но подозреваю, что это он. Я решительно подошла к нему. Уверена, он слышит мои шаги. Встаю в позу и жду, что будет, но он не реагирует. — Ну и? — мой тон немного недовольный, но в душе черти пляшут мексиканские танцы в ярких юбках. Джейсон не подаёт никакого вида, что слышит меня. — О боже мой… — сажусь рядом с ним, соприкасаясь с его рукой. Совсем немного так посидев, кладу голову ему на плечо. А он, знаю, уже смотрит на меня. Хоть мне и не видно. — Ну и что будем делать? — спрашиваю у него. — Не знаю… — его голос такой хриплый, как будто очень долго не разговаривал Поднимаю голову и смотрю ему в глаза и разглядываю лицо. — Что с твоим лицом? Откуда это? — выглядит ещё хуже, чем в прошлый раз, когда я его видела. Под глазом синяк, и на скуле тоже. Видно даже через щетину. Губа разбита и синеватый нос с пластырем. А про сами глаза вообще молчу. Покрасневшие и немного отёкшие. — Да неважно… Какая разница… — сказал и отвернулся от меня. — Пойдём, — встаю и беру его за руку, ведя в квартиру. Открываю дверь и захожу внутрь. Джейсон нерешительно встал на пороге. — Заходи. Я только переоденусь, а то вся промокла… Сейчас вернусь. Заморачиваться с одеждой не стала, надела практически первое, что попалось под руку: пижамные шорты и майку. Почистила зубы и пошла обратно. Когда вернулась к нему, обнаружила, что он уснул на диване. Мне кажется, он уже давно не спал — выглядит таким уставшим… Я положила рядом с Джейсоном подушку, развернула одеяло и накрыла его. И сама легла рядом, лицом к нему. Смотрю на его закрытые глаза. Длинные ресницы вздрагивают. Я придвинулась к нему чуть ближе и просто лежу так рядом долгое время. Но всё‑таки уснула. Проснулась от того, что он прикасается ко мне. Его теплая, уверенная рука на моей талии медленно притягивает меня ближе. Я замираю, чувствуя, как учащается пульс, как каждое прикосновение отзывается волной мурашек по коже. Джейсон чуть приподнимается надо мной, спускается к шее и еле прикасается губами. — Тебе не нужно просить прощения у меня. Потому что я уже простила… — прошептала я. Ведь это правда. Он поднимает взгляд, пока не встречается с моим. Так внимательно смотрит на меня, как будто пытается запомнить, как я выгляжу… Рукой постоянно поглаживает мои волосы, убирая их с моего лица. А его серые глаза сейчас такие тёмные, зрачки — расширенные. В его глазах настоящий ураган… Но он закрыл глаза, прижался лбом к моему и замер, пока я снова, как когда‑то, не сделала первый шаг. Я потянулась к нему и робко поцеловала. Он так же нерешительно ответил мне. Я запускаю пальцы в его волосы, притягиваю к себе и целую настойчивее. Но он не спешит с действиями. Его рука замерла у моего лица. — Джейсон, забудь о том, что было. Хорошо? — снова тянусь к его губам. — Я хочу тебя… — Для убедительности стягиваю с себя шорты и трусики, а затем веду его руку к себе между ног, чтобы он сам убедился в этом. Он нежно гладит, и это так приятно, что с меня срывается тихий стон. А он начинает тяжело дышать. Я расстёгиваю его джинсы и беру в руку возбуждённый член. Ласкаю, пока Джейсон шумно не вздыхает. Снова целую его — и он отвечает мне уже более страстно. Нехотя отрывается от меня и снимает с себя всю одежду, пока я снимаю майку. Кажется, у него на рёбрах большой синяк, потом спрошу… Зачем я вообще одевалась? И так было понятно, чем это всё продолжится. В этот раз он был очень нежен и внимателен со мной. В каждом его движении, прикосновении и поцелуе чувствовалось: «Прости меня!» И я знаю: он скучал по мне не меньше, чем я. Может, даже сильнее… Ему даже не нужно это говорить — я и так чувствую… Чуть позже, я лежу у него на груди, вожу пальцами по линиям татуировок на его груди и тихо говорю: — Останься со мной… Пожалуйста… — Зачем я тебе нужен? — его голос прозвучал мучительно. — Это идиотский вопрос. — И всё же… Ты заслуживаешь лучшего. — Позволь мне решать, что я заслуживаю, а чего нет, — приподнимаюсь, чтобы посмотреть ему в лицо. — Хорошо? И я хочу, чтобы ты остался со мной… Ты же сам приехал ко мне… — Сам не знаю, как оказался тут. Просто ехал, не думал о дороге и о том, куда направляюсь… Очнулся только тогда, когда понял, что уже возле твоего дома. Думал, что ты в квартире. Я не собирался звонить в дверь. Хотел немного посидеть и уйти. — Я рада, что нашла тебя. Терпеливо посмотрел на меня и вздохнул. — Джесс… Вот как ты представляешь нас вместе? Я нахмурилась из‑за его вопроса. Что за дебильный вопрос? Один хуже другого. — Не понимаю, о чём ты. — Ты помнишь, что я тебе говорил там, у парка? — спрашивает и внимательно смотрит на меня. Тут же продолжает, сев на диване: — Я никто! У меня нет дома, работы, денег. Я ничего не могу дать тебе! Могу только отнимать! У меня проблемы не только по жизни, но и серьёзные проблемы с головой! Всё, что я мог, это работать на отца и незаконно драться на деньги. Сейчас у меня и этого нет. А когда вернусь к отцу, станет ещё хуже и опаснее для тебя. А не вернуться я не могу! Кажется, он начинает закипать. Я тоже сажусь и говорю: — А ты что, думаешь, мне нужны от тебя только деньги, положение? Или что там ещё? — Я хочу, чтобы ты была в безопасности в первую очередь! Что тут непонятного?! Он смотрит на меня с лёгкой агрессией. Да, он начинает злиться, а я вместе с ним, но по другой причине. И вот он начинает одеваться. Вот дерьмо! Сейчас опять свалит! — Джейсон! Остановись и выслушай меня! — хватаю его за руку, но его хрен остановить. Значит, у меня мало времени, только пока он одевается. Быстро говорю: — С чего ты решил, что ты никто? Ни деньги, ни папаша дают тебе личность. Это ты сам строишь себя. Если твой отец с тобой в чём‑то не согласен, это его выбор. И он в праве ошибаться. Ты можешь всё!!! Ты можешь добиться успеха и без него! Я уже почти кричу, а он оделся и смотрит на меня. Кажется, я смогла заинтересовать. И я продолжаю: — Я не знаю твоего отца. Не знаю всего того, что у вас с ним происходит… Но я уверена: ты на него не похож, ты сможешь жить без него! Если у нас с тобой будут какие‑то трудности, мы их преодолеем вместе… Я не откажусь от тебя. Просто дай себе шанс. Дай нам шанс! Может, ты и не веришь в себя. Но я верю… И мне не нужно богатство или остальная хрень… Всё это не имеет никакого значения, если несчастен… Я поддержу тебя абсолютно во всём! Просто позволь мне быть с тобою рядом… — А если повторится то, что было тогда вечером? — Давай признаем один факт. Ты говорил мне, чтобы я ушла. Я прекрасно это слышала и чувствовала, что мне лучше уйти. Но я осталась. Если бы я тебя тогда послушала, ничего не произошло бы. Если будет следующий раз, когда ты будешь именно в таком состоянии, я уйду и не буду тебя трогать, пока ты не успокоишься. И что‑то мне говорит, того раза было достаточно, и ты сможешь гораздо лучше держать себя в руках. Я не откажусь от тебя. Если я с тобой... Значит с тобой по последнего дня... — Ты веришь в меня гораздо больше, чем я… И ты хочешь вот так жить? Если я буду с тобой, я не вернусь к отцу. И я понятия не имею, как он может отреагировать. Это может вылезти серьёзными опасностями. Я не знаю, как заработать деньги и не жить в таких условиях, как ты живёшь, — он показывает на квартиру, сказав это. — Ну, я живу так, и сейчас меня это устраивает. И что? И вообще, это нормальная квартира. Ты цепляешься. — Ты ненормальная… — Так ты остаёшься? — Ты же не оставишь меня в покое? — спросил с дрогнущими губами, в порыве улыбки. — Нет. Как будто ты оставишь меня, — а я не пытаюсь скрыть улыбку. — Мне так часто кто‑то подсовывает наше фото с подписью. Каким, интересно, образом я вообще могу забыть тебя? Я ухмыльнулась, а он садится обратно на диван. — Так что у тебя с лицом всё‑таки? — спрашиваю у него. Он смотрит на меня и с заминкой говорит: — Дрался на деньги. Долг висит, надо как‑то зарабатывать. А драться я умею лучше всего. — Джейсон… — с недовольством выдыхаю. — Ты говорила, что поддержишь меня, — теперь он улыбается. — Ты похож на жертву Франкенштейна. На это он даже засмеялся. И повисла лёгкая тишина. Смотрю на него — он куда‑то в сторону. Как будто всё ещё в сомнениях. — Много ещё возвращать? — спрашиваю я. — Почти всё вернул. Осталось вернуть чуть больше ста тысяч. Поэтому меня и Эрни оставили в покое. На время, конечно. Эту сумму нужно вернуть за три месяца. Эрни сейчас ищет покупателя на свою машину. Я уже продал свой байк. Так что там всё более‑менее решается. — Джейсон… Почему ты не обратишься за помощью к своим друзьям? Макс, Доминик и Стив — из состоятельных семей. И, если честно, я очень удивлена, что они сами не… — Ты думаешь, они не пытались? — перебил меня Джейсон. — Но тогда почему… — Потому что это только моя проблема. Каждый из наших друзей знал, чем я занимаюсь, и каждый говорил, что это плохо кончится. Я плевал на их мнение. И всё закончилось именно так, как они говорили. Да. Ни один из них не сказал: «Я же говорил». Каждый пытался связаться со мной. На телефоне были десятки их сообщений с вопросом: «Сколько нужно денег?» Их интересовало только это. Им даже плевать, сколько. Джесс, я осознавал, чем занимаюсь. Я знал риски. Я взрослый человек и должен сам отвечать за свои поступки. Понимаешь? — На что тогда друзья? — Друзья, это не подушка безопасности. — Откуда они узнали, что у тебя проблемы с деньгами? Мне никто ничего не говорил. — И правильно делали. Макс нашёл Эрни. Тот ему рассказал. Макс даже пытался через Эрни передать деньги, но Эрни отказался. — Почему? — Попробуй посмотреть глазами Эрни. Какой‑то тип предлагает большую сумму денег, типа просто так. Ты бы взяла? — Ну да… Это может выглядеть странным. Ладно… А с отцом что? — Там чуточку всё сложнее… Смотрит на свои руки, а потом на дверь. Кажется, он может в любой момент сорваться и уйти. И я быстро отвечаю ему: — Мы что‑нибудь придумаем… И всё будет хорошо. Даже из задницы есть как минимум один выход, — говорю, беря его за руку. Он снова смотрит мне в глаза и говорит: — Я не заслуживаю тебя… — Ну, это ничего, мы друг друга компенсируем, — с улыбкой говорю ему. — Ну а теперь раздевайся обратно и пошли в спальню. У меня ещё целых два дня до университета осталось. И у меня большие планы на тебя…

***

В первый день после университета я отправилась на собеседование. На каникулах я рассматривала объявления о работе и нашла несколько вариантов. Один меня очень заинтересовал. Это совершенно новое для меня — должность сотрудника в бутике Christian Dior. Подумала: стоит попробовать. Ведь когда я была на работе у тёти, мне нравилось возиться с дорогой одеждой и образами. Когда пришла в офис на собеседование, увидела большое количество девушек, все пришли на собеседование. Я подумала даже уйти. Наверное, смысла нет… Ведь в продажах я вообще никогда не работала и ничего не понимаю в этом. Даже покупки не очень‑то люблю делать, а тут нужно продавать! Когда заполнила анкету, села ждать… Меня пригласили только через час. Пока ждала, открыла на телефоне официальный сайт Dior и посмотрела коллекцию. Помню, когда была в Париже, ещё учась в школе на последнем году, именно платье от Dior тогда примеряла без разрешения, и меня потащили фотографироваться. Нужно найти эти фотографии… Стала искать в телефоне. Тогда тётя прислала мне пятнадцать фотографий и журнал. В нём напечатали четыре мои фотографии. Я очень гордилась этим и сфотографировала их на телефон. Этот журнал у меня есть до сих пор, как и фотографии на телефоне, доказывающие это. Возможно, нам всё‑таки будет о чём поговорить… Зайдя в кабинет, увидела женщину, которая склонилась над какими‑то бумагами. Потом она взяла лист и переложила отдельно от остальных. Я увидела фотографию на этом листе — это резюме. И в нём очень много написано… Чёрт. Мне вообще нечем похвастаться. Для своего резюме я даже не стала его составлять и пришла без приглашения. Наверное, так не делается… Женщина, проводившая собеседование, не очень‑то приветливая. Наверное, она больше похожа на робота. Она сказала мне, что сейчас я своего рода продаю себя и свои умения. Чёрт бы знал, что это значит. Но я пустила в ход всё своё обаяние и стала быстро соображать. Ведь на такие вопросы, как: «Есть ли у вас опыт в продажах?» «Что вы знаете о технике продаж?» «Как хорошо вы находите общий язык с незнакомыми людьми?» «Какие программы вы знаете?» и на тому подобные вопросы, мои ответы не сильно помогали. Я в основном отвечала: «Нет», «Не знаю», «Я могу научиться», а также говорила, что всё ещё учусь и не смогу посвящать весь день работе. Такие ответы не сильно мне помогали. Когда я начала думать, что трачу своё и её время, она спросила, что я думаю о бренде Christian Dior. Вот тут‑то с меня полилось… Оказывается, я могу классно болтать про одежду. Потом я рассказала об опыте общения с дорогими брендами в Париже, в том числе и с Dior. И о том, как я украдкой примеряла платье этого же бренда, и даже показала фотографии. Сказала ей в оправдание, что Dior выделяется на общем фоне. От моих слов её лицо изменилось — на нём появилась заинтересованность. Наше собеседование перешло в дружескую беседу. Она поинтересовалась, кто моя тётя и в какой компании она работает. Оказалось, она хорошо знакома с этой компанией, и Dior плотно сотрудничает с ней. Напоследок она задала ещё один вопрос: — Почему мы должны взять вас к себе на работу? Я уже настолько расслабилась, что ляпнула глупость: — На этот вопрос, надеюсь, вы мне ответите. Ведь я не ненавижу шопинг и люблю моментальные покупки, как с выбором того платья. Случайно примерила и тут же оказалась в модном журнале. Как только произнесла последнее слово, поняла, что должна была похвалить бренд или себя и то, что я могу предложить компании свои потрясающие умения находить общий язык с любым покупателем. Проклятие! Что угодно, только не то, что я ляпнула. К моему удивлению, она засмеялась. Вообще не знаю, как это воспринять. Всё‑таки, думаю, она смеялась не надо мной, а над моим ответом. Только хорошо это или плохо? По итогу она сообщила, что пройдёт ещё четыре дня собеседований. Далее будут отобраны десять девушек, и через две недели придёт уведомление, если я прошла. Мы попрощались, и я ушла. Одна девушка на выходе спросила, почему я так долго. Все остальные максимум десять минут находились в кабинете. И правда, я просидела у неё не меньше двадцати пяти минут. Ведь если я не заинтересовала её, то смысл меня так долго держать? Логично? Приехала домой — а Джейсона нет… Вроде мы договорились, что он останется со мной… Хм… Вот и проживание с парнем нагрянуло. Когда я с ним говорила о том, чтобы он остался со мной, я до конца не понимала, о чём прошу. А именно — чтобы мы жили вместе! Ему ведь негде жить! Это я осознала на следующее утро, когда он никуда не пошёл. Чёрт… Для меня это немного волнительно. Я вспомнила своих родителей — как они жили вместе — и представляла нашу жизнь примерно такой же. И вот мы живём вместе, и все мои представления можно засунуть кому‑нибудь в задницу. Жить с парнем не так романтично и приятно, как я рассчитывала. Возможно, просто Джейсон такой говнюк. Следующие пару недель прошли довольно бурно: секс — ссора — секс — и опять какая‑нибудь причина наорать друг на друга. Он ещё и заводится с пол‑оборота, швыряет что‑то в стену, потом уходит, и его нет полночи. Приходит и просит у меня прощения. Несколько раз говорил, что, вернувшись ко мне, совершил ошибку и ему лучше уйти. Что ему сложно держать себя в руках, а я не могу не бесить его. Но я начинаю реветь и просить его остаться, и всё заканчивается тем, что мы засыпаем голые. А ругаемся мы по всякой ерунде. Один раз — из‑за того, что ему «приспичило», а у меня месячные и вообще нет настроения на это. Он не понимает моего отказа и говорит, что его это вообще не парит. И я даже не пробовала, чтобы утверждать, что мне не нравится. В конце концов я согласилась, помня, что его заводят отказы и он любит делать некоторые вещи в сексе против воли девушки — то есть меня. Вот я и решила хотя бы попробовать, чтобы потом сказать: «Нет! Мне не нравится». И мне не понравилось! Ощущения не очень! Совсем не как в книгах пишется, что это приятно! Я постоянно думаю о крови на ногах и хлюпающих ощущениях внутри. Это неприятно, нихрена! Так что послала его куда подальше и ушла в душ — и услышала, как он хлопнул дверью, уходя… Когда он закипает, он всегда уходит подальше от меня. Я вижу: он максимально старается контролировать себя в сложные моменты. Он ни разу не делал в сексе что‑то против моего желания, только если это не сексуальная игра. Он ни разу больше не связывал меня. Теперь он очень осторожен со мной и старается — действительно очень старается — не травмировать меня никаким из способов. Потом мы поругались — и не раз — из‑за того, что он ходит драться на деньги. Меня это бесит. А он говорит, что другого способа заработать деньги сейчас у него нет. Не люблю, что он часто курит травку. Раньше я особо даже не обращала внимания на это, а сейчас это перед носом. А я ненавижу этот запах! Всё‑таки тот день рождения Макса оставил сильный отпечаток в этом плане. Хотя все последующие дни рождения Макса не сильно отличались от того. Ещё бесит то, что он периодически не ночует дома или приезжает практически утром. Когда я ему звоню и спрашиваю: — Ты с кем? Чаще он отвечает: — Ты их не знаешь. — А скоро приедешь? — Уже собираюсь. Всегда одно и то же. Он всегда отвечает именно это, но собирается ехать домой в течение нескольких часов. Конечно, когда он приезжает домой, я уже такая злая на него, что уже не чувствую других чувств к нему, кроме злости. И я могу наговорить много обидного. Конечно, потом я успокоюсь и, скорее всего, пожалею. А он вскипает моментально от любого сказанного мною дерьма, сам говорит что‑то обидное мне и уходит на какое‑то время. И всё же мы быстро миримся. Вчера я не могла уснуть, потому что его снова нет дома, хоть он и говорил, что придёт в полночь. Уверена, девушек там не было. От него обычно пахнет куревом или им самим, а не женскими духами. А когда звоню ему, не слышно женского голоса — только мужской смех. Вообще я ему доверяю и никогда не проверяла его телефон и не ездила туда, где он находится. Как минимум мне было бы скучно. Этих парней вообще не знаю, а когда спрашиваю у Джейсона, кто это, он говорит, что это парни с того времени, когда скрывался от меня. Вот и вчера я ворочалась и не могла уснуть. Так быстро стала привыкать к тому, что сплю не одна…, что меня это убивает! Он приехал около пяти часов утра. — Детка, почему не спишь? — кидает ключи на стол. — Вообще‑то тебя жду! — со злостью говорю ему. — Нахрена меня ждать? Ты что, мать мне, что ли? — Ты обещал в полночь приехать! — Ну приехал сейчас — и что? — Мне не нравится, что ты где‑то шатаешься по ночам! — Чёрт, знал бы, вообще не поехал бы домой! — Ну и вали на хрен! — Да запросто! — На этом он выходит из квартиры, громко хлопнув дверью. Меня начинает трясти. Сначала думаю: сейчас заплачу от обиды. Но слёзы не поступают. Видимо, не так обидно, просто злюсь. Вдох‑выдох, вроде успокоилась. Открылась дверь — на пороге стоит Джейсон. — Ну что ещё?! — рявкнула я на него. — Ты! Чёрт бы тебя побрал! — Быстро идёт на меня и подхватывает меня под задницу так, что я обнимаю его ногами. А он впивается в мои губы. И дальше последовал эмоциональный секс. А после, когда мы приводили дыхание в норму, Джейсон говорит: — Вообще‑то я вернулся за ключами от машины. — Сказав это, засмеялся. — Но увидел тебя и всё… Напрочь сносит крышу. — Ты такой дурак… — Теперь и я смеюсь. Спустя две недели после собеседования пришло уведомление, что я приглашена на обучение. Оно проходит по вечерам, и мне легко будет сочетать с учёбой. Джейсон чувствует себя виноватым из‑за того, что я хочу работать. А когда мама нам дала совсем немного денег, он вообще не разговаривал со мной. Потом, после моего ласкового обращения с ним, после того, как мне приходится долго строить ему глазки, — и когда он перестаёт хмуриться, говорит: — Не бери у матери деньги. Я должен о тебе заботиться. Хорошо? Я сделаю всё, чтобы ты ни в чём не нуждалась. Учёба в Dior длилась три месяца. Всё это время я почти не была дома, а когда была дома, сидела над тетрадями и книгами, постоянно засыпая на них. Джейсон каждый раз уносил меня в постель. В один день, когда я была более‑менее свободна, он вообще заявил, что скучает по мне и почти не видит меня. Пообещала, что буду стараться больше уделять ему времени… Но это сложно. Он сам углубился в ту сферу, в которой работал у отца — только законную сферу. К нему присоединился Стив. Но всё равно ему приходится начинать с самых низов. Из‑за этого он бывает раздражительным. И всё же это его состояние не только связано с работой. Периодически я становлюсь невольным свидетелем его телефонных разговоров. А как только он слышит или видит меня, сразу кладёт трубку. После этого он какое‑то время хмурый и задумчивый. И я стараюсь особо не трогать его в эти моменты. Начала понимать, что нам с ним просто нужно научиться вместе жить, привыкнуть друг к другу… Для него это так же ново, как и для меня. Ещё мне нужно научиться давать ему больше свободы. Как только перестала звонить ему, когда он отдыхал непонятно с кем, он перестал торчать там до утра. Как‑то утром, готовя завтрак, говорю ему счастливая: — Ты перестал шляться по ночам. — А что мне делать? Кто ещё тебя унесёт в постель с книг? На это я ему показала язык. А он подходит близко ко мне. — Ещё раз покажешь язык — пожалеешь. Конечно, я показала — чисто из любопытства. А он быстро ловит мой язык пальцами, и я прячу его назад через пальцы Джейсона. — Фу! Что это? — теперь во рту у меня противный вкус. А у него довольно лицо. — Это твоя «любимая» горчица. — Фе‑е! Я ненавижу горчицу! Он же сейчас делал сэндвич, а я не заметила баночку горчицы! Он всегда делает для себя с горчицей. Джейсон смеётся, а я побежала промывать рот водой. Ненавижу горчицу… Потом обрызгала его водой с мокрых рук, а он меня вообще почти облил! Люблю такие моменты и люблю его…