Всё началось с ремней на бёдра..

—Чудесно. Рыжие пряди светятся золотом, круглые светильники слепят глаза, а приятная бежевая ткань прилегает к телу. —Эй, как тебе? — обернувшись лишь головой, голубые глаза уставились на брюнета, расположившемся на тёмном бархатном пуфике, — оглох? Дазай тяжело поднял голову. Хотелось домой; иначе говоря, какой-то Накахара выбирает себе одежду битые три часа. —Неплохо, — голова снова упала с наклоном вправо, так одним глазом он мог видеть красное недовольное лицо рыжего. —И это всё? — скрестив руки на груди, он сдул крупную прядь с лица, но секунду спустя та снова объявилась перед глазами. — Аргх, чтобы я ещё раз позвал тебя с собой. Придурок. —Ты вынудил меня идти с тобой. —Завянь, — демонстративно отвернувшись, руки ринулись к цветной куче тряпок на полу. Он что-то долго искал, вскоре встав с колен, взглянул на себя в зеркало, кротко хмыкнул и вышел из примерочной, задёрнув за собой тяжёлую штору. —Куда ты? — Осаму очнулся, переведя взгляд на медленно уходящего в зал товаров Чую. —Какое тебе дело? — на мгновение он остановился, оглядев осаму, который уже успел сесть ровно, закинув ногу на ногу, — найти кое-что. —В таком виде? — ни слова в ответ. Поджав губу, Накахара всё же вышел из отдела с примерочными. в одной только рубашке, с чокером на шее, в чёрных носках и боксёрах. —Стой! Эй! — тишина, — блять. Минут десять спустя из-за угла показался Чуя. Дазай сидел, закрыв лицо рукой, ибо и представить тяжко, как на того смотрели, а может даже и заглядывались. —Что это? — тонкие чёрные подобия ремни у Чуи в руках казались чем-то странным, но при этом интригующим. Вновь тишина. Осаму знатно динамят, Чуя умеет и знает, что брюнета это выводит из себя, — в молчанку играем, значит? Ну хорошо. Вальяжно закинув руки за голову, он упёрся спиной в стену позади себя, закрыв оба глаза и только на секунду наполовину открывая левый, наблюдая за действиями Накахары. Он задвинул за собой шторку, но не до конца. Щель... —Агх! — из за штор доносились лишь пыхтения, а видно было только его задницу в красных винных боксёрах и часть сильных ног. Пару минут Дазай одним глазом следил за рыжей головой, иногда показывающейся чисто случайно. Решил, что заглянуть чуть дальше и взглянуть на зеркало, которое отражает всё в точности и прекрасных деталях будет наилучшей идеей. "Ремни?" Томно поднявшись с удобного, уже просиженного кресла, он потянулся и подошёл вплотную к примерочной, сунув лицо за тёмную занавеску. Держа руки за спиной, Осаму ждал, пока на него обратят внимание. Попытки тщетны. —Ох, ну что ты, — сделав шаг вперёд и нагнувшись, упираясь одним коленом в пол, сперва он поднял глаза на Чую, так и желающего разорваться от злости, а затем моментально перевёл взгляд на светлые бёдра, — как дитё малое. — Коснувшись пальцами мягкой кожи, он аккуратно просунул указательный под ремешок, натянув тот чуть выше. —Эй, прекрати. Я сам могу. —М, вижу, — взяв двумя пальцами второй ремешок, он хотел было так же подтянуть чёрную жёсткую ткань, но вместо этого оттянул, моментально отпустив. Тихий шлепок. —Придурок! — шипение. Не реагируя на колкие оскорбления, Дазай двумя руками коснулся ног Накахары, палец за пальцем начиная запускать под тонкие кожаные ремешки. —Позволь, — слегка смочив губы языком, Осаму прильнул к мраморной коже. Лёгкие поцелуи, один за другим. Чуя старался не поддаваться на любые провокации, но этот брюнет в очередной раз знает, что нужно делать. В очередной раз. Пальцы трепетно поглаживают кожу, будто рисуя что-то небрежное. Колени начинают болеть, магазинный паркет оказался неудобным. "Сюда бы коврик" – подумал Дазай, пустив длинные пальцы на внутреннюю сторону бёдер. Подушечки пальцев, исследующие тёплую поверхность и, так искренне желая попасть под упругую ткань мужских трусов. —Угх.. — не удержавшись, рыжий издал первый стон, сразу после зажав рот ладонью, — прекрати. —Уверен? — слегка лишь приоткрытые карие глаза уставились на Накахару снизу вверх. стоя на коленях, руками охватив сильные бёдра и, облизываясь местами, Дазай вопросительно смотрел. Картина Чуе нравилась. Очень. Но он боялся признать это. Снова. —Тц. — Бросив один лишь кроткий взгляд на пах перед собой, брюнет улыбнулся. Ехидно и с ухмылкой, — Ты правда хочешь, чтобы я прекратил? — один, второй, третий палец правой руки коснулись винной ткани. —Нет, Осаму, не смей, а... —провалившись в облако приятного ощущения, Чуя успел лишь протараторить последний раз фамилию брюнета. Закрыв лицо обеими руками, постепенно Накахара начинает задыхаться. Одышка неизбежна. Хотелось томно выдохнуть и набрать воздух снова, чтобы спустя секунду повторить эти действия вновь. —Хм, — правая рука брюнета полностью покрывала чужой пах, ладонь казалась Чуе тёплой. Хотелось стонать. Коснувшись только, Дазай ощутил явное напряжение. Чуя тактилен, до безумия. Дазай знал об этом, ведь каждый такой раз в середине эмоций Чуя может попросить тронуть его в любом месте. —Шторы, Чуя, — как-будто с абсолютной серьёзностью в голосе и на полном готове, не поднимая головы. Накахара потупил секунду, ринувшись одной только рукой к кольцам тяжёлой занавески. —А теперь, — секундно прошептав, Дазай пальцами начал аккуратно оттягивать упругую резинку боксёров, — не кричи только. Чуя не мог смотреть на это. Он утонул в ощущениях, хотя, по сути, с ним ещё ничего толком и не сделали. Красное от жара лицо, облако влажного воздуха у рта и капли пота на лбу. —Дазай... Мы в примерочной, — Накахара поскуливает. Усмехнувшись, Осаму резким движением руки одёрнул дорогую ткань тёмного бордового цвета вниз. Та, оказавшись на бёдрах, полностью открыла обзор на то, что так отчаянно пытался спрятать Чуя – возбуждение. — Что ты делаешь... Пре- Ах... —Кх, — коснувшись пальцами горячей, изнывающей от дикого напряжения кожи, Дазай на секунду втянул в себя губы. Выдохнув, он взял в руку член, сразу после ощутив писк над собой. — Тшш.. Я же попросил не кричать, — зажав рот двумя руками, чуя лишь кивнул, уставившись вниз. Дазай всегда начинал медленно. Как-бы разгоняясь, с каждым разом набирая темп и вводя Накахару в забвение оргазма. Чуя до боли в сердце любил его руки, каждое движение заставляло хотеть осаму, чтобы тот взял его за мраморную кожу, впился ногтями, затягивая во влажный поцелуй. Некий Осаму Дазай прямо сейчас ублажает рыжего, трогая руками, целуя бёдра, вылизывая кожу до дыр. Невозможное смущение, Чуя отводит взгляд на зеркало. Наблюдать за действиями брюнета со стороны кажется чем-то более интересным, нежели смотреть сверху вниз, изучая макушку. —Так интересно? — наглая улыбка, встреча взглядов, высунутый язык и рука, сжимающая Чую в себе. Недолго думая, Дазай ловит момент и с жадностью берёт горячий член в рот. Игнорируя взгляд Чуи на себе, он начинает яро вылизывать кожу, будто мороженое в самый жаркий летний день. Чуя смущён. Ему хочется оторвать взгляд и уткнуться лицом в стену, но зрелище оказалось очень завораживающее. Водя губами вверх-вниз и разглаживая руками внутреннюю сторону бёдер, периодически переходя на ягодицы, Осаму облизывался и вновь, с опасной дикостью заглатывал почти по самое основание. Вверх-вниз, вверх-вниз. —Могу испробовать свою глотку на прочность, — мямля будто сам себе, он впился ногтями в мягкую кожу ягодиц и, заглотив полностью, уткнулся головкой в стенку горла изнутри, спустя секунду ощутив на себе чужую руку. Его прижимали сильнее, вдалбливаясь с каждой секундой всё больше. Томно, проваливаясь в тяжёлый воздух, Накахара стонал в ладонь. периодически то закрывая глаза, то переводя взгляд на зеркало. Почувствовав эту хитрую "рыжую" наглость, Дазай прищурился и, не отводя далеко пальцев рук, медленно и осторожно вошёл. Бледная рука тут же отпустила взъерошенную от резких движений макушку. Эта игра не закончится никогда. Растягивать чую довольно тяжело. Он очень чувствителен и, кажется, будто совсем не хочет этого; на деле его тело лишь пытается уловить эти ноты блаженства. —Боже, что ты... Ох... — пот, стекающий по спине, уже давно сделал блузу прозрачной, от влаги волосы становились непослушными. Ногам хотелось согнуться пополам, сам Чуя ощущал лишь жар внизу и неимоверное желание кончить Дазаю на лицо. Такое дикое и стыдливое желание. Это самодовольное лицо так и хотелось запачкать, сразу после вылизав, зацеловать губы до посинения. —Ох-х, ты узкий, Чуя, — высунув на секунду член изо рта, он взглянул наверх. Лицезреть красного и мокрого Чую крайне весело. Зажав пальцами головку, Осаму наблюдал за реакцией в зеркале. Секундный испуг на лице Чуи стало заметно сразу. —Дазай, — согнувшись на мгновение, он снова закрыл рот рукой, — Дазай, я... Дазай... О-о...боже, — последние слова едва можно было разобрать. Сладкий, долгий, протяжный стон упёрся в горячую ладонь, шея машинально опрокинулась назад. Белая вязкая жидкость оказалась на лице брюнета, постепенно проникая под воротник рубашки по шее. Ни капли злости. Дазай лишь выдохнул, разглядев в этом жесте новую возможность. Высунув палец, он мягко провёл подушечкой по собственной щеке, собирая плод чужого оргазма. Растерев жидкость меж двух пальцев, Дазай закрыл глаза и, с мягкой улыбкой, уткнувшись носом в бархатную кожу бедра, вошёл в рыжего. Движения были куда быстрее прежних, Осаму стало невыносимо ждать, пока этот наглец соизволит стать хотя бы немного свободнее. Глухие от руки у рта стоны слышно было лишь Дазаю. Чуя всё осознавал. Где они, что они здесь должны делать и что помимо них здесь еще свыше пяти десятков человек. —Ты сумасшедший... А-ах! Стон медленный, приятный и вкусный для дазаевых ушей. —Угх... Давай уже... Резко высунув оба, невероятно влажных и склизких пальца, брюнет поднялся с колен. Прижавшись телом вплотную, вжал рыжего в стену, придерживая того за поясницу, впился губами в губы. Губы Накахары оказались до безумия горячими и красными. Холодное нёбо обжигал чужой горячий язык. Не секрет, что этот наглец умеет целоваться. "Как оживился..." Нередко Дазая можно было довести до пика лишь только одними поцелуями рыжего. Простонав пару раз Чуе в рот, он отстранился, наблюдая тягучую слюну ото рта ко рту. Ухватил обеими руками тело перед собой, нежно и, в то же время резко развернув к себе спиной. Пыхтя, Накахара упёрся руками в стену, зажав губу то ли от страха, то ли от предвкушения предстоящего. У Дазая большой член. —Не сдерживайся, просто будь тише, — почти шёпотом. Легко стянув с себя нижнюю одежду, Осаму взял себя в руку и, нерезким ловким движением протолкнул головку внутрь, — ха-а... Заметив подкосившиеся ноги под собой, он провёл рукой по животу под блузкой, как-бы придерживая. Нагнувшись, Дазай кротко поцеловал тёплую спину, одновременно начав двигаться. Толчок за толчком. Всё казалось одновременно приятным и ужасающим лишь от факта осознания, что они не у себя дома, не в своей спальне, где Чуя так любит целовать его шею, проглатывая стоны от ярких толчков. Неустанно выдыхая обжигающие клубы воздуха, проранивая, на сколько это возможно, тихие стоны в стену, периодически смотря в зеркало и наблюдая за Дазаем, так открыто наслаждавшимся происходящим. Осаму опрокидывал голову, закатывал глаза, прикусывал губу, горячо сжимал тело перед собой, активно вдалбливаясь. И Чуя принимал его. Казалось, пальцы брюнета исследовали каждый участок тела. Дазаю хотелось лизнуть это ухо за рыжей прядью, хотелось слиться с ним, проникнуть так глубоко, насколько это только возможно. Дышать с каждым разом становилось труднее. Кажется, будто воздух в этой примерочной заполнен их протяжными именами. Глухими, томными, сладкими, тихими стонами. Шлепками касаний тела о тело. Одно лишь мгновение и Дазай достигает пика. —О-ох... Чуя... — жадно вдохнув последний кислород в этих двух квадратных метрах, брюнет кончил Чуе на спину, предварительно задрав наверх влажную ткань блузки. Они долго не могли отдышаться, перевести дыхание. Хватаясь друг за друга, оба упали на пол, скатившись по стене. В голове крутились лишь кадры прошедшего часа. Час они ублажали друг друга, час они наслаждались друг другом, пребывая в наивысшей степени самого настоящего оргазма. Всё началось с ремней на бёдра. "Я. Он. Примерочная..." —Чтобы я ещё раз... Агрх! — натягивая вторую штанину, Чуя пошатывался от слабости, одновременно злясь и ругаясь. —Тебе всё же придётся купить эту блузку... — Дазай стянул с рыжего насквозь мокрую бежевую ткань, свернув пополам, — кстати, теперь она нравится мне куда больше. Ехидно улыбнувшись, он вышел из примерочной, задёрнув за собой тяжёлую ткань занавески. Оставив Чую в смущении, он активно выискивал косые взгляды людей. Кажется, им удалось сделать вид, что Дазай лишь битый час помогал Накахаре разобраться с непослушными ремнями для бёдер.