Будь

      — Алло, да, привет, — Карл сглатывает, оборачивается на грохот. Тут же слышится громкий мат, болезненное шипение и поскуливание. Но он разворачивается, выходит на улицу, чтобы можно было спокойно поговорить. — Нет, нет, всё в порядке. Просто что-то упало, не обращай внимание. В общем, послушай, Аль… — он глубоко вдохнул, выслушивая её. — Да, да, ты права. Я не могу. Аврал, что можно сдохнуть. Прости, — она мило мурлычет, говоря, что ничего страшного, всё бывает. А затем, быстро бросив «люблю», она сбрасывает звонок, оставляя его в лёгком недоумении.       — Ах ты хитрая задница, — наконец шипит он, ухмыляясь и возвращаясь обратно. — Что у вас случилось? Что ёбнулось?       — Всё хорошо, у Ноа случайно выскользнула из рук бутыль воды. Он жив, — тут же выкрикнули за каким-то автомобилем, а после громко заговорили с клиентом, что, похоже, пришёл забрать свою машину.       — Ноа, ты жив?       — Живее живых, — отзывается он. — Ушиб небольшой.       — Хорошо. Но в случае чего не играй героя и уйди пораньше, обратись к врачу.       Карл подходит к своему месту, осматривает машину, прикасается к снежно-белому капоту машины. И из-за этой красавицы ему приходится пожертвовать встречей с Альбой. А ведь она чуть не умоляла сходить с ней в ресторан. В знак благодарности за поездку. Пришлось согласиться, но только после того, как они выбрали не дорогущий ресторан, а заказали столик в месте средней ценовой категории. Но она была счастлива, да и он — тоже. Никто не заикался, но это явно было свидание. А теперь…       Он сжимает кулаки. Уже ничего не поделаешь. Придётся работать, очень срочное дело. Присаживается на корточки, подцепляя лист с капота, на котором любезно написано, что починить и исправить. Нужно приступать к работе.

***

      — Карл.       Он замирает, дыхание сбивается, когда услышал её голос. Резко выкатывается на тележке из-под машины, в голове что-то перещёлкивается, а грудь спирает, будто Карл начинает задыхаться. Альба хмыкает, смотрит, как дёргается его кадык, а глаза невольно метаются к ней под юбку. Ведь она мало того, что возвышалась над ним, так ещё успела ноги раздвинуть так, чтобы он аккурат проехал между них. Очень стыдно, и легко заметить, как она краснеет.       — Ты издеваешься что ли?! Что ты здесь забыла?       — Тебя я здесь забыла, — фыркает Альба, а после садится ему на живот, ёрзая по нему.       — Послушай… Я грязный, как чёрт, испачкаешь свою одежду.       — Плевать.       Карл «пожирает» её взглядом, «раздевая» от полупрозрачной рубашки и бюстгальтера чёрных оттенков. Красивая, хотя они практически с месяц не виделись, конечно она очень красивая. Странно, но вот так получилось. У неё проблемы на работе, а него — не лучше, так и забегаешься. Не до встреч. После рабочих мучений обычно просто хочется вернуться в свой тихий и скромный уголок и, свернувшись калачиком, послать всех остальных куда подальше. Ещё и его бессонница довела до белого каления, что он просто видеть никого не мог. Даже Альбу. Но сейчас всё прошло, успокоилось и… они снова вместе?       Вздохнув, он, опираясь руками на пол, садится, от чего она плавно и невесомо перемещается на пах. Вытирает руки о тряпку, что недалеко лежала от них. Сколько вообще сейчас времени? Смотрит на включенный экран телефона. Почти двенадцать. Кажется, все уже давно ушли, а он даже не заметил.       Альба кладёт ему руки на плечи, а после целует в губы, позволяя ему перехватить всю инициативу, целовать глубоко и долго, цепляться за её одежду, залезать под юбку и нагло лапать. Но он чувствовал, что-то странное в этом поцелуе, и не сразу понимает в чём дело.       — Проколола язык?       Она утвердительно гукает, показывает язык с классическим простеньким пирсингом. Карл приближается к её лицу, обхватывает губами её язык, а после, покусывая, утягивает в очередной поцелуй.       — Непривычно, — наконец, подводит он итоги, рассматривая её покрасневшие щёки. — Стоит привыкнуть.       — Это как целоваться, когда у кого-то есть брекеты. На первых порах ужасно неудобно.       Карл кивает, скользит шероховатыми пальцами по её бёдрам, впитывая каждое вздрагивание и напряжение. Тихо и пошло шепчет:       — Хочу, чтобы ты мне как-нибудь вновь отсосала, — и тут же уже нормальным тоном добавляет: — Но это всё потом. Слушай. Мне тут ещё поработать надо. А потом я обязательно займусь тобой. Хорошо?       — Мудак, — недовольно фыркает она, но всё же встаёт, поправляет юбку, а после направляется к ближайшему стулу, на который устало садится и, подперев голову рукой, с недовольным прищуром смотрит на него.       Он справился довольно быстро. По его меркам. По её меркам за прошедший час можно было десять раз умереть, но в итоге она всего лишь задремала, даже не сдвинувшись с места. Карл подходит к ней, некоторое время просто стоит рядом, но, наконец, уходит в подсобку, чтобы переодеться. Там он находит парочку ребят, что, похоже, решили переночевать прямо здесь, а с утра-пораньше начать работать. Карл даже оказался рад, что ничем особо он не занимался с Альбой. А то эти идиоты могли проснуться, а там и до съёмки на камеру телефона недалеко.       Возвращается к ней, легонько толкает, чтобы разбудить. Она морщится, недовольно что-то бурчит, но открывает глаза.       — Что такое?       — Я закончил. Пойдём, — он помогает ей встать, поправляет ей юбку, что слегка задралась. — Тут осталось ночевать несколько людей, не будем рисковать.       Она кивает, первой семенит на улицу, пока Карл гасит весь лишний свет и на всякий случай закрывает двери. Всё равно их можно открыть изнутри.       — К кому пойдём?       Альба пожала плечами.       — Думаю, Итан будет не очень рад, если его дочурка что-либо уловит.       — Да, дети всегда проблемные, — вздыхает Карл, кивая головой в знак согласия. — За что я их не люблю.       — Полностью согласна с тобой, — он удивлённо поднял брови, услышав это. — Тогда давай ко мне, ничего не поделаешь.       — Но ты же говорила мне, что…       — Нет, хозяйка не должна явиться в ближайшую неделю так точно. На сколько мне известно соседей снизу нет, они умотали в отпуск, а жильцам сбоку плевать на всё, — Альба, хмыкнув, направилась в сторону его байка. — Чего ждёшь? Второй раз приглашать не буду.       Карл хмыкает и за пару шагов нагоняет её.

***

      Его взгляд скользит по кухонным столам.       — Еда? Ты всё-таки взяла еду из ресторана?       Она кивает, достаёт пару бутылок вина.       — Она теперь, конечно, не такая вкусная. Но я не могла удержаться и не заказать, ведь походу в ресторан всё же не удался.       — Я даже не знаю, ненавидеть тебя за подобные выходки или всё же любить, — фыркает Карл, подходя к ней.       — Конечно же второе, — без капли смущения говорит она и, доставая противень, начинает с особой осторожностью выкладывать туда некоторую еду, включая стейки и картошку, параллельно включает духовку, чтобы та успела разогреться. — Надеюсь, ты подождёшь минут десять или пятнадцать, пока я колдую над едой?       — Куда я денусь? — тем более он чертовски голоден. С двух часов дня ничего не ел. — Я выйду, покурю.       Как и договаривались, он выходит на балкон и, закрыв за собой дверь, чтобы не утянуло запах табака в квартиру сквозняком, открывает пошире окно, опирается на него локтями и закуривает. Такое хорошее место. Близко к центру города, но при этом здесь приятная, успокаивающая тишина, позволяющая подумать о чём угодно. Прикусывает фильтр сигареты, а заодно и свою губу, вспоминая маленький шарик из титана, что украшал её язык. Зачем она это сделала? Он пожимает плечами: не должно это его касаться, наверняка просто захотела. Да и подобное никогда не помешает. Скорее, даже наоборот…       — Эй, пойдём.       Карл кивает, выходит вместе с ней с балкона, возвращается на кухню. И… Альба как всегда показывает себя с самой лучше стороны. Это было просто невозможно.       — Ты не могла сделать всё попроще?       Он смотрит на еду, которая была сюда доставлена в обычных коробках для ланч-боксов и полу-картонных одноразовых контейнерах, но теперь она была подана как настоящее ресторанное блюдо.       — Тебе что, нравится всё с размахом?       — Да, — говорит она и тут же переходит на тихий и приятный, заигрывающий тон: — Особенно твой член.       Карл косо смотрит на неё:       — Что?       Альба громко смеётся и покачивает головой:       — Забей, всего лишь глупая шутка.       Он не перестаёт от этих слов коситься на неё, не тупой и вполне всё понял, она лишь хмыкает, садится за стол, разливая вино по бокалам. Он садится напротив, во рту быстро скапливается слюна от вкусного запаха стейков с перечным соусом (такие нормально делали всего в парочке заведении всего города) и от её слов. Никогда не считал себя собакой, но, кажется, пора было признать, что ведёт он порой хуже бешеной дворняги. Заставляет себя уткнуться в тарелку, безуспешно попытаться отвлечься от своих мыслей. И Альба видит, как у него это плохо получается, как он налегает на еду и вино, предпринимая попытки заглушить всё это. Когда он доедает, она молча достаёт очередные стаканы и абсент. Наливает его, тут же разбавляет водой с размешанным сахаром. Протягивает ему один из стаканов.       — У меня есть ром, но, думаю, что его стоит отставить на будущее.       Альба убирает тарелки и садится обратно, потягивая абсент. Даже в разбавленном состоянии он легко сносил крышу. Он слишком пряно-травяной и вкусный, его вкус перебивает всё что угодно, в том числе и осознание того, что ты можешь легко налакаться.       Альба глубоко вдыхает, смотрит полуприкрытыми глазами на Карла. Тот тоже пьёт достаточно много, подливая себе ещё «чистого» абсента, он обращает внимание на её слегка затуманенный взгляд, усмехается и одним незамысловатым движением предлагает пересесть к нему на колени. И она легко и молча соглашается, пересаживается, позволяя ему уткнуться носом в шею. Он в пару глотков допивает свой алкоголь, отставляет стакан куда подальше и утыкается носом в её щёку, а после целует развязано и пошло, смакуя каждый момент. С невероятной лёгкостью, будто он даже и не пил, расстёгивает её рубашку, оглаживает грудь, тянется ей за спину, чтобы расстегнуть бюстгальтер.       — Расстёгивать спереди, — хмыкает она, когда видит его растерянный взгляд.       Её руки тоже не оставались без дела. Она успела расстегнуть его рубашку и теперь со всей нетерпеливостью, которую только можно было у неё найти (Карл этому даже удивился), сжимает его майку и изредка дёргает. Очень слабо, но ощутимо, это были явные требования того, чтобы он поскорее это всё снял.       Целует в висок, пока расстёгивает бюстгальтер. Грудь, особенно любимой (или желанной) женщины, всегда казалась какой-то другой, более возбуждающей что ли, Карл это знал не только по себе. Кажется, слюна становится ещё более вязкой, когда он смотрит на её грудь, позволяя себе прикоснуться. Легко, непринуждающе. Услышать её неровный вдох. Затем стаскивает с плеч Альбы одежду, и она молча скидывает её на пол. Наклоняется, оставляет небольшой засос на ключице.       — Постарайся не оставлять их на видных местах, — тихо шепчет она, послушно откидывая голову, позволяя провести языком по шеи. — А то у меня тоналки не хватит, чтобы всё это замазать.       Навряд ли он прислушается к её просьбе. Но, если не прислушается, то получит потом по полной программе.       Очередной поцелуй взасос, Карл подхватывает её под бёдрами, без проблем встаёт и идёт в сторону спальни, унося её с собой. Стоит её плавно опустить на кровать, как он с особым рвением и в безумной спешке скидывает с себя одежду, а затем со взглядом хищника тянется к её юбке, с трепетом замирая, стоит ему раздеть и её.       — Презервативы в тумбочке, — хмыкает она, но после удивлённо охает, — Карл…       — М-м? — с лёгкой издёвкой издаёт тот, нежно прикусывая кожу на внутренней стороне бедра и влажной дорожкой спускаясь ниже. — Откуда у тебя презервативы?       — Не поверишь. Купила специально для такого Фени, как ты.       Альба откидывает голову, чувствуя, как он, не стесняясь, трётся носом о лобок и ниже, как его щетинка, куда грубее её волосков, задевает чувствительные места, редкие невесомые поцелуи. Это вызывает дрожь, накатывающуюся на всё тело волнами, жар во всём теле и ужасную нетерпимость. Он издевался над ней, заставляя сбивчиво дышать и недовольно поскуливать.       — Блять, прошу, перестань играться!       В ход начинает идти язык, что выбивает первый сдавленный и неуверенный стон.