Будь

      Карл вновь просыпается раньше неё. И не от бессонницы: он услышал тихую трель звонка, что заставляет его подорваться с места и, прохрустев спиной и аккуратно накинув на Альбу одеяло, направиться к входной двери, открывать её.       — Это что ещё за наглость?!       Он потирает глаза, смотрит на визжащую тонким дребезжащим голосом женщину. Какого хера она явилась в такую рань? В голову тут же пришло осознание, что это хозяйка. Но разве она не договаривалась с Альбой, что будет предупреждать?       — Что вы тут забыли? — говорит она, отталкивая его с прохода (он не особо сильно сопротивлялся) и заходя внутрь. — Лопес, о чём мы договаривались? — женщина на ходу стаскивает обувь и направляется в сторону спальни. — Лопес, что я тебе говорила?!       Карл, нахмурившись, смотрит ей в спину, затем, быстро закрыв дверь, направляется за ней. Кажется, сейчас начнётся что-то очень плохое.       Альба недовольно выглядывает из-под одеяла, но стоит ей увидеть хозяйку, как в глазах появляется настоящий страх, она с опаской ёжится, вжимает голову в плечи.       — «Чтобы никаких мужиков в доме»! Вот как мы договаривались!       — Госпожа Шипка, послушайте, но…       — Никаких «но»! — взревела Шипка и казалось, что её закрученные бигудями волосы встали дыбом. — Здесь не может быть никаких «но», если в квартире находится мужик, да ещё в одних трусах.       — Шипка, успокойтесь, не стоит орать с утра пораньше, — тихо и серьёзно говорит Карл, что всё это время стоял, опираясь на дверной косяк. — Всех соседей разбудите своими… воплями, — ему так хотелось сказать «поросячьими визгами», но сдержался, понимая, что это только усугубит ситуацию. — Вам кофе, валерьяночки или всё вместе?       — Карл, пожалуйста, перестань. Это не поможет.       Альба, вздохнув, с виноватыми глазами вылезла из-под одеяла, уселась на кровать, а хозяйка возмущённо охнула и вновь принялась орать, увидев на её плечах и зоне декольте следы от засосов, что не скрывала майка.       — Вон! Вон! Чтобы к концу недели я здесь тебя не видела! — Шипка разворачивается в сторону Карла, ненадолго замирает, будто опасаясь что-либо вякнуть, но, всё же раздражённо продолжает: — С вещами и на выход. Сейчас же!       Альба морщится от её голоса, с трудом выбирается из кровати, подходит к Шипке, глядя на неё исподлобья. Это был взгляд полный презрения и злости, будто сейчас она собирается её прямо здесь и задушить, что заставляет даже его вздрогнуть.       — Я вас поняла, — наконец, тихо шипит она, кажется, все звуки, которые их раньше окружали, стали тише. — Через два дня меня и моих вещей здесь больше никогда не будет. Я не буду умолять вас о прощении, обойдётесь. Хватило мне терпеть ваши выходки, — кажется, Альба утробно рычит. — А теперь пошли нахуй отсюда, и дайте нам привести себя в порядок, — Хайзенберг присвистнул, направился к ней, обогнув Шипку, бережно притрагивается к её сжатому кулаку, чтобы она пришла в себя и успокоилась. — Деньги, которые я оплатила на месяц вперёд можете оставить у себя. Ключи я оставлю у соседей, как мы и договаривались в самом начале. Потом как-нибудь подпишем все бумаги. Прошу вас покинуть сейчас эту квартиру.       Шипка фыркает, и стоит ей скрыться за дверью, как Альба садится на корточки, обхватывая свои плечи руками.       — Эй, ну ты чего? — Карл присаживается рядом с ней, замирает, вслушиваясь в каждый её неровный вдох.       — Послушай, Карл. Твои родственники могли же доложить?       Он на секунду замирает, пытаясь понять, почему она сразу бросилась обвинять его семью. Ах да. Даниэла. Наверняка она много чего растрезвонила ей, когда они встретились. О том, как всё плохо и «ой-ёй-ёй полный пиздец, уходи, иначе мы глотки тебе перегрызём». Вполне реальное объяснение, но он не был уверен, что правильное. Может, спросить об этом как-нибудь Даниэлу? Всё равно частенько ошивается около его работы. Или же всё-таки довериться и в лоб спросить Альбу? Возможно, но точно не сейчас.       — Честно? — он озадаченно хмыкнул. — Это в их стиле. Но я не ожидал, что они пойдут на подобное.       — Суки, — раздражённо фыркает она, он кивает и поглаживает её плечи. — И что блять делать? — она разочарованно вздыхает: — Блин, ещё этой швали нагрубила.       — Можешь у меня пока что пожить. Как вариант, пока подыскиваешь себе новое место. Все вещи, конечно, не поместятся у меня, но, думаю, я смогу уговорить одного своего знакомого, чтобы он оставил на время твои лишние вещи в своём гараже.       — Ты уверен, что нам будет не тесно?       — Я думаю, это куда лучше, чем жить на улице, — Карл позволяет ей прижаться к его груди, вслушиваясь в спокойные удары сердца. — Тем более я четыре дня в неделю по десять, а то и по двенадцать часов пропадаю на работе, особенно в последнее время. Да и не шибко шумный сожитель. Ну так что?       — А у меня как будто есть выбор?       Он ухмыляется:       — Правильно мыслишь. Всё, не паникуем, шлём хозяйку квартиры, как ты и сказала, нахуй, не важно, что там происходило такого дерьмового между вами, что ты так просто это делаешь, завтракаем и идём собирать вещи. Если что, я готов подключить некоторых своих ребят. Они хорошие, ничего не сопрут и навряд ли будут задавать лишние вопросы. Так что всё, остужай свою жопу и иди, умывайся, можешь ещё в душ сходить, чтобы наверняка.       Альба, кивнув, зевает. Поспали они всего часа три. Если Карл привык уже к подобным скачкам в ритме, то вот ей было явно тяжелее пробуждаться. Он встаёт, тянет её за собой, ставит на ноги. Зарывается рукой в её волосы, на секунду крепко прижимая к себе. Если его родственники докатились до такого, то, кажется, всё очень плохо. Стоит это всё обдумать.       Она тянется, смазано целует в губы, а после легко, будто ничего и не было, направляется в ванную. Карл осматривает комнату и, надев штаны, что он подобрал с пола, идёт на кухню. Копошится в её полках, в поисках кофе. Он точно должен быть у неё. Находит, приходится ставить вариться кофе не в турке, как он обычно делал, а в маленькой кастрюльке, которую нашёл. В принципе, очень даже похожа на турку. Тут же отыскивает яйца и всё остальное для простенького омлета. Карл худо-бедно, да умел готовить, хотя после этого не стоит смотреть на состояние кухни. И на его состояние, желательно, тоже.       Он хмурится, стискивает зубы, когда замешивает в общей миске все ингредиенты омлета. Его начинает трясти, стоит одной мысли ещё раз о себе напомнить. Точно какие-то суки из его семейства унюхали, сдали. Матерь пока не знает её имя, это точно. Ежедневно написывает, требуя раскрыть её имя. Значит остаётся только старшая сестрёнка. Ох как он прибьёт Альсину, а заодно и её Даниэлу, которая изо всех сил пытается выслужиться. Молодая, ещё не понимает, что она нахер Альсине не сдалась.       — Масло вот-вот начнёт подгорать.       Карл вздрагивает, она перехватывает миску, быстро выливает содержимое на сковороду. Оно начинает приятно шкварчеть, немного схватываясь снизу и разбрызгивая масло, что попадало ей на кожу, но Альба не обращала на это никакого внимания.       — Спасибо, что помогаешь.       — Успокоилась? — он продолжает шариться по её полкам, доставая хлеб, творожный сыр, кое-какая зелень.       — Почти.       — Сейчас мы это исправим, — присвистывая, сказал Карл, когда нашёл открытую бутылку рома и утаскивая и её в свою сторону. — Тебе покрепче?       — Карл, не нужно…       — Значит покрепче, — не слушая её мнения, говорит Карл и разливает по кружкам алкоголь, а потом доливает кофе, добавляя сахара.       Альба недовольно цокает, но возвращается к готовке и вскоре завтрак оказывается готов. В этот раз без излишеств и прикрас: разделяет омлет и раскладывает пару кусков по тарелкам, ставит их на стол.       — Завтрак подан.       Она садится за стол, но, не притронувшись к своей еде, начала делать бутерброды. Творожный сыр обычно не очень хорошо подходил к подобной трапезе, но всё равно это должно было быть достаточно вкусно. Карл ставит перед ней кружку с горячим кофе, садится напротив, ковыряя вилкой омлет.       — Аль, знаешь, у меня тут один скромный вопрос назрел, — ляпнул Карл, заставляя её поднять свой взгляд и с лёгким интересом заглянуть ему прямо в глаза, в душу. — Тебя сильно беспокоит моя семья? — она вопросительно выгнула бровь, и он поспешил добавить: — Они же будут пытаться извести тебя.       — Однако, — губы Альбы растянулись в недоброй улыбке. — Пусть они попробуют.       — Как видишь, уже попробовали. И достаточно успешно.       — Навряд ли я ещё раз выйду из себя, — Карл фыркает, а она подсовывает ему под нос бутерброд. — Да и тем более, даже если они беспокоят меня, что с того? Нам теперь что, расходиться по разным берегам? Обойдутся! — Альба насупилась, чувствуется, как поднялся её боевой дух.       — Рад это слышать. Только не слейся раньше времени.       — То же самое я могу и тебе сказать. Так, вещей у меня не шибко много, но, думаю, что всё же потребуется один человек с твоей стороны. Куда грузить будем? Заказывать машину?       — Нет, у знакомого с гаражом машина с кузовом. Так что в несколько заходов управимся.       — Ты что, хочешь его туда-сюда мотать?       — Пускай отрабатывает все свои долги. Будет знать, как сваливать с работы на час раньше.

***

      Ноа был примерно такого же возраста, что и Альба. Только вот придурь не выветрилась из его башки. Так считал Карл с самого начала, как Ноа явился к ним на работу. Но зато его старики оставили ему в наследство целый дом, а сами укатили к чёрту на куличики.       Карл точно знал, что Ноа не предпримет ни единой попытки отвоевать Альбу, поэтому был спокоен. Может, пошло пошутит, но это явно меньшее из тех зол, которые были у него в приятелях. Карлу всегда казалось, что тот гей или просто пассив в отношениях. Но никогда не вдавался в подробности. Не его это дело.       Впрочем, он и помог им с переездом. Даже по первому же зов притащил коробок и скотча, помог растолкать все вещи, какими бы они порой странными и даже смущающими ни были…       — Что? Съезжаетесь вместе с ней на твою квартиру? — спрашивал Ноа, затаскивая пару последних коробок к себе в машину.       Как оказалось, вещей у Альбы и в правду оказалось не так много. Всего-то книги, техника, одежда, гигиенические и подобные им вещи и чуть-чуть утвари. Они уже успели сделать один заход, забросили в гараж большую часть книг, половину одежды и утварь. Правда, всё приходилось хорошенечко утрамбовывать, ведь Альба настояла на том, чтобы лишний раз не мотать человека. И сейчас во второй заход они складывали всё остальное, что поедет на квартиру Карла.       — Допустим, а что?       Карл закуривает. Осталось дождаться только когда Альба спустится. Вроде, она собиралась соседям ключи отдать. Наверняка лясы с ними точит.       — Просто мне кажется, что твоя квартирка… Маловата будет и…       — И что ты нам предлагаешь? За день, да ещё с её запросами, сложно найти новую съёмную.       — И ещё ты не очень сильно любишь, чтобы кто-то постоянно находился в твоём болоте, разве не так?       — Я бы сказал, что ты абсолютно прав, — Карл цыкнул, — но не в этом случае.       — Карл, я всё!       Из подъезда выходит Альба и быстро приближается к ним.       — Отлично, — он выкинул сигарету. — Тогда я еду на байке, а ты вместе с Ноа, — Карл бы мог предложить ей поехать вместе с ним, но они оба понимали, что второй человек на мотоцикле — потеря скорости и манёвренности. — Не будем задерживаться, вечер уже.       Карл идёт к своему байку, Альба переглядывается с Ноа. Она бледно улыбается, говорит, поправляя сумку с ноутбуком:       — Скорее всего он ничего тебе не говорил, но скажу я. Спасибо тебе большое, ты очень нам помог.