крольчонок

шесть лет спустя чонгук резко двигает бёдрами и вцепляется татуированными пальцами в волосы на загривке своего альфы. он грубо дёргает рукой, вынуждая тэхёна запрокинуть назад голову, и смотрит абсолютно алыми глазами на его исказившееся от удовольствия лицо, на приоткрытые и опухшие от поцелуев губы, тонкую нить слюны на подбородке, которую омеге так хочется слизать, на сведённые к переносице тёмные брови и аккуратную метку на жилистой шеи рядом с запаховой железой. альфа тихо выстанывает, сжимая ладони на чужих боках, и болезненно мычит, когда чонгук сдавливает его член внутри себя и сильнее стискивает чёрные кудри в кулаке. — будь тише, хён. влажные красные глаза омеги смотрят на тэхёна с обожанием, но вот голос у него насмешливый. чонгук лениво ведёт бёдрами, между которых так восхитительно мокро и скользко от естественной смазки, так что головка чужого члена начинает приятно давить и массировать его чувствительную простату. он плавно покачивается вперёд-назад и слегка приподнимается на коленях, откидывая мокрую белую чёлку со лба. тэхён толкает язык в щёку и с трудом разлепляет ресницы, мутным от наслаждения взглядом впиваясь в румяное лицо своего омеги и его полные губы, растянутые в наглой и совершенно бесстыжей ухмылке. альфа сжимает пальцы на омежьей талии и недовольно мычит, когда чонгук снова резко тянет его за волосы назад, выбивая из пухлых губ хриплый вздох. — какой непослушный хён. тэхён смотрит на игриво оскалившегося омегу и его острые клыки и тяжело сглатывает, закатывая глаза. — блять. крепкая грудь чонгука тяжело вздымается, когда он шумно вздыхает и насаживается особенно сильно. так и манит, чтобы в ладонях смять, блестит масляными каплями и струйками стекающими вниз по рельефному животу к паху. тэхён открывает глаза и понимает, что плывёт. плывёт от желания поцеловать эти ухмыляющиеся губы, поцеловать место, где лихорадочно бьётся омежье сердце, прижаться щекой к горячей влажной коже, чтобы слушать быстрый глухой стук и плывёт от концентрации их общего смешанного аромата. густого, пряного, насыщенного. этот запах прилипает к ноздрям тонким слоем и свербит глубоко в носоглотке, заставляя альфу постоянно сглатывать вязкую слюну и челюсть крепко сжимать от желания впиться зубами и прорезавшимися клыками в чужую загорелую кожу на стыке между шеей и плечом. почему-то тэхён себя в этом всегда останавливает, только во время гона спуская своего внутреннего альфу с поводка, когда как омега спокойно может обновить его метку во время обычного секса и часами потом зализывать и обеззараживать болезненный укус, довольно урча и порыкивая. чонгук вообще много чего может. рычать на него, когда не в настроении, устраивать неожиданные визиты брату в самый не подходящий момент, поднимать штангу и с лёгкостью выжимать собственный вес по несколько раз на дню, набивать татуировки там, где ты меньше всего ожидаешь их увидеть и, конечно же, очаровательно наглеть. тэхён бессилен против своего омеги. — крольчонок… — м-м?.. чонгук наклоняется, чтобы лизнуть альфу в губы и выпускает примявшиеся чёрные прядки, разжимая пальцы на чужом загривке. — лучше бы тебе начать двигаться, милый, — тэхён насаживает приподнявшегося омегу на себя и прижимается щекой к его горячей и липкой груди, блаженно прикрывая глаза и тихо выстанывая. — у нас совсем нет времени на прелюдии. чонгук замирает, потому что да, у них совсем нет времени и сдавливает внутри себя чужой член, укладывая ладонь на черноволосую макушку, когда слышит топот маленьких ножек по паркету и чувствует, как пальцы тэхёна судорожно вцепляются в его бёдра. — вот чёрт… — хрипит альфа и зажмуривается, потому что в следующую секунду: — папочки? вы спите? тонкий и нежный голосок их дочки звучит глухо из-за закрытой двери. малышка явно ещё сонная, слышно, как зевает, наверняка, прикрывая маленькой ладошкой рот. она у них девочка воспитанная, поэтому всегда, вместо того, чтобы шумно ворваться к своим родителям, сначала так же шумно о своём присутствии оповещает. чонгук огромными влажными глазами смотрит на отлипшего от его груди старшего и резко поднимается на коленях, чувствуя, как выскальзывает из него влажный член, шлёпаясь о низ живота альфы. тот тихо шипит от чувствительности, но омега скалится и затыкает его рот ладонью. — есон-а, сейчас, моя куколка, папа тебе откроет. тэхён мягко и приглушённо фыркает и прикрывает пах простынёй. конечно, папа откроет, только трусы сначала найдёт.