flower's

/4 года спустя/ – Отец! – настойчиво зовёт маленький альфа, но его не слышат. Малыш подходит ближе к столу, за которым дремлет взрослый альфа, и начинает ручкой стучать по его колену, что находилось как раз на уровне глаз ребенка. – Плоснись же! Хосока голос сына сразу пробуждает. Чон берет детскую ручку в свою и смотрит на малыша. – Ты заснул плямо здесь! – Я уже понял, – Чон едва сдерживает улыбку, когда видит, как маленький альфа хмурится, отчитывая его, и топает ножкой совсем как папа. – Вставай, у нас важные дела. – сын тянет отца за указательный палец. – И какие же? – интересуется Хосок. – Юнхо, ещё очень рано. – Дядя Чимин плиедет и Джин! – чуть ли не кричит мальчик. И как это его отец мог забыть о таком важном событии? – Быстлее! – Они приедут позже, – пытается успокоить Чон сына. – Сейчас можешь ещё поспать. – Не хочу. Пойдем со мной, – просит малыш. Отца он ведёт прямо в спальню, где ещё спит Юнги, свернувшись клубочком. – Это ты ложись спать. – Как скажешь, – Чон и не против. Рано утром он встал, чтобы дать указания посланнику, что уезжал. Все что нужно он сделал, но так в спальню и не вернулся, потому что заснул в библиотеке за столом. Внизу живота приятно потянуло, когда Хосок увидел омегу. Тот был похож на котенка – такой же милый, уютный и слегка лохматый. Альфа обернулся, и заметив, что сын ушел, залез на кровать и придвинул к себе Юнги, руки на талии чужой уместив. Омега даже не проснулся, а вот Чон теперь заснуть не мог: любоваться его супругом можно было бесконечно, и пока тот спал, альфа не упускал возможности. Юнхо же вернулся к себе. Ему было около трёх с половиной, однако он уже был достаточно самостоятельным. А ещё очень чутким, и моментально чувствовал, если кому-то было плохо или грустно. Тогда маленький альфа буквально вис на этом человеке, и неважно, был ли это кто-то из родных или же обычный слуга. Утром малыш, проснувшись, направился к папе, и заметив, что отца рядом нет, тут же направился его искать. Ему ведь папа как-то сказал, что когда он один, ему иногда грустно. Вот поэтому малыш всегда следил, чтобы его родители все время рядом были. В противном случае он просто шел и тащил одного к другому. Юнги просыпается от поцелуев, что его муж оставлял на оголенном бедре. Омега рукой зарывается в волосы мужа и тихонько постанывает от утренних ласк. – Нам нужно подготовиться к приезду гостей, поэтому прекращай, – просит младший и огорчённо вздыхает, когда Хосок отрывается от своего занятия, встаёт и идёт одеваться. Юнги тоже нехотя поднимается, но стоило ему выглянуть в окно, его настроение сразу же поднялось: теплый весенний майский день, солнце вовсю светит и запах цветов даже его собственный перебивает. В такие дни всегда хотелось куда-нибудь выбраться с семьёй, устроить конную прогулку или что-то в этом роде. В такие дни омега просто хотел жить и радоваться жизни. Мысли о том, что скоро приедет брат и Сокджин, щекотали живот, поэтому Юнги чуть ли ни в припрыжку отправился одевать маленького альфу, который тоже приуснул на полу возле своей кроватки. Сначала было запланировано совершить прогулку в горы и где-нибудь там, найдя красивое местечко, провести время. Юнги же, беспокоясь о здоровье Джина, настоял, чтобы они остались в Гёльчоне и отдохнули в саду, что с каждым днём расцветал и благоухал все больше и больше.

***

– Папа, папа, смотри: ляля дяди Чимина и дяди Чонгука подросла! – Юнхо воодушевленно сообщает, когда видит приближающуюся к ним семью Мин. Чимин идёт неспеша и ярко улыбается, а Чонгук крепко держит за ручку двухлетнего ребенка, что, видимо, сам захотел идти. Чимин обнимает брата, с Хосоком здоровается, а маленького альфу на руки берет и тискать начинает. Чонгук подходит ко всем и молча кивает – до сих пор себя слегка неловко чувствует. Юнги же на него с поцелуями налетает: – Ну что ты как всегда? Ты ведь теперь тоже наша семья! Я, между прочим, очень скучал по тебе! – от ласк на лице Чонгука показывается кроличья улыбка, он наконец расслабляется и, в свою очередь, к себе Юнги прижимает, потому что тоже по нему соскучился. Чимин здоровается с Хосоком, а потом присаживается на корточки рядом с Юнхо. – Ну привет. Ещё помнишь меня? – ласково улыбается Мин. Малыш помнит, но продолжаеи рассматривать лицо альфы. От улыбки ребёнок смущается и прячет лицо в подолах одежды отца. – Даже обнять тебя нельзя? – продолжает с улыбкой Чимин. Хитрые глазки показываются из-за укрытия, а потом и сам маленький альфа. Он, улыбаясь и смотря под ноги, подходит к дяде и виснет у него на шее. – Ну вот, совсем другое дело.

***

Взрослые общались, рассказывали друг другу разные истории и лишь иногда разговор заходил о политике и государственных делах – всё-таки они не за этим здесь собрались. Юнхо маленького Эня – сына Чимина и Чонгука утащил подальше от скучных взрослых и играл с ним в траве, цветов ему нарвал и некоторые в жиденькие волосы повставлял, потом к пруду за ручку отвёл и рыбок показывал. Эню нравилось абсолютно всё, что делал маленький альфа, поэтому часто в саду разносился детский смех. Сокджин с Намджуном прибыли позже. Им все были рады, особенно Юнги, который Кима отпускать не хотел, сидел, приобняв старшего. Но всё же Джин иногда отлучался, потому что хотел побыть с детьми, а те любили его не меньше, чем Юнги с Чимином, поэтому были рады его компании. – Соджинь, – звал маленький омега, когда Джин возвращался ко взрослым. – Соджини! – Ким с улыбкой шел к малышу и поднимал его на руки, а тот своим крохотным пальчиком тыкал в чужую щёку и звенел золотой серёжкой, которая была у Джина в ухе. Маленький альфа тоже Сокджина в покое не оставлял. Сначала Юнги и Чонгук хотели забрать детей, но Джин только головой покачал, улыбнувшись: эти прелестные создания делали его счастливым, поэтому он с удовольствием проводил с ними время. Юнги тянет Чонгука в глубь сада – там их никто не сможет подслушать. Омега хочет посекретничать с младшим, тем более, Чон Юнги уверен: это их сблизит и Мин Чонгук, наконец-то, перестанет чувствовать себя в его компании неловко. – Чонгук, тебя мой брат не обижает? – нарушает тишину старший омега, а младший тут же поднимает на него удивлённые глаза. – Нет конечно! У нас с ним всё – лучше некуда, – смущённо улыбается. – Есть какие-нибудь секреты? – непринужденно спрашивает Чон и, заметив как Мин прикусил губку, тут же разворачивается к нему. – Чонгук? Рассказывай сейчас же! – Ну я... Лекарь сказал, что у меня будет ребенок. Юнги не ждёт, тут же младшего обнимать начинает, и если бы был посильнее, то поднял бы на руки и кружить бы начал. – Я так рад за тебя! Чонгук-а... Теперь я буду весь день счастливый ходить! – старший целует покрасневшего Мина в обе щёчки. – Чимин не знает? – Ещё нет. Хочу ему сказать... – Он будет на седьмом небе, – смеётся Чон. Омеги возвращаются обратно, но Юнги весь вечер продолжает бросать на Чонгука многозначительные взгляды и играть бровями. Но младший не обижается, наоборот, он рад, что эта новость осчастливила не только его, и что Юнги с ним общается на равных. Хосок наблюдает, как его омега веселится, с Сокджином и Чонгуком разговаривает, как с Чимином шутит. Чон ждёт удобного случая и Юнги в объятия утягивает, не позволяет ему больше уходить, сидит, приобняв сзади и положив голову на плечо омеги, изредка целует. Юнги и не уходит, мурашками покрывается от каждого прикосновения, а их идиллия уют создаёт и вызывает улыбки.

***

Джину всё-таки удается и Чонгука и Юнги упросить, чтобы те позволили ему малышей самому уложить. Детей даже спрашивать не надо было: Юнхо важно заявил о том, что хочет сегодня спать рядом с Сокджином, и когда ему разрешили, он взял Джина за руку и уверенно потянул во дворец. Энь же уснул прямо у омеги на руках, но Сокджин был уверен, что маленький омега не будет сильно против. Потихоньку все стали расходиться. У Чонгука тоже глаза слипались, поэтому он извинился и попросился пойти отдыхать, а Чимин последовал за ним. Когда альфа слегка опередил омегу, Юнги притянул того к себе за локоть: – Ты ведь расскажешь ему? – Наверное да. Если не усну раньше, чем доберусь до покоев, – улыбнулся Чонгук. Юнги пожелал ему удачи, крепко обнял и чмокнул в щёчку. В саду стало совсем тихо. Юнги поднял глаза на небо, что было усеянно звёздами. Задумавшись о прошедшем дне, он не услышал тихие шаги сзади. Из раздумий его пробудили теплые ладони, что легли на его талию. – Хочешь спать? – омега усмехнулся и, не отвечая, откинул голову назад, на плечо мужа. – Давай постоим немножко... Прекрасны ли эти минуты, когда с любимым человеком стоишь под звёздным небом, вас окружает пахнущая весенними цветами ночная прохлада, но ваши объятия друг друга греют? «Так можно стоять вечность» – проносится в голове у Юнги. Делают ли эти минуты счастливыми? «До бабочек в животе» – улыбается омега. Приносят ли удовольствие? – «Кажется даже больше, чем уединение». Омега разворачивается к альфе, обнимает, подбородок на грудь ложит и смотрит в глаза чужие. А Хосок в его глаза смотрит, а в них звёздное небо отражается и сакура цветущая, что позади старшего растет. В этих глазах вселенная прямо сейчас отражается, а для Чона эти глаза и их обладатель – и есть вселенная. Поцелуев много не бывает, особенно сейчас. Омега жмурится и улыбается под чужими губами, руки на шею супруга ложит, ближе тянется. – Может пойдем? Холодает, не хочу, чтобы ты замёрз, – шепчет альфа и, получив в ответ кивок, перехватывает чужие руки.

***

Юнхо никак не хочет отпускать Джина: ходит за ним, приобняв за одну ногу, пока тот маленького омегу укачивает. Наконец Энь засыпает и Сокджин присаживается на корточки рядом с маленьким альфой. – Я буду спать лядом с тобой, – повторяет уже двадцатый раз малыш. – Почему же ты такой упрямый? Почему не слушаешься дядю Сокджина? – спрашивает Намджун, что за своим омегой и за детьми с улыбкой наблюдает. – Я слушаюсь. Он плиезжает ледко, я скучаю! – Юнхо подходит и обнимает омегу, обхватив маленькими ручками его шею. – Ты уже не маленький, должен спать сам. Со мной будет спать дядя Намджун, а тебе надо лечь в кроватку, – пробует уговорить ребенка Джин, но тот в ответ только ножкой топает. – Вот пусть дядя Намджун сам спит в кловатке, а я хочу с тобой! Старший альфа всё это слышит и кое-как пытается сдержать смех. Сокджин тоже, того гляди, рассмеется, но сдержать себя у него лучше Намджуна получается: тот выходит из покоев, кусая губы, и только в коридоре даёт смеху вырваться. Джин вздыхает и все же позволяет Юнхо лечь с ним. Довольный малыш ложиться рядом, руками и ногами омегу обхватывает и вскоре засыпает. Сокджин и сам не против, чтобы с ним дети спали, просто он слегка отвык. Тепло маленького альфы и мерное сопение убаюкивало омегу, и вскоре он, приобняв Юнхо, дремал. Разбудил его вернувшийся Намджун. – Всё-таки согласился. Сокджин не отвечает, потому что очень спать хочется, а альфа ложится рядом, приобняв омегу со спины. – Ты был бы хорошим папой... – говорит Намджун и касается губами шеи супруга. Джин вздыхает и шепчет тихое «прости». – Любимый, это не обвинение, а комплимент.

***

Тени и шторы. Юнги прямо на подоконнике сидит, полностью обнаженный, пока альфа украшает впалый животик поцелуями и отметинами красными, что будто цветами на бледной коже распускаются. Хосок пальцами длинными по линии позвоночника ведёт, рёбра задевая, пересчитывает, глаза поднимает, смотрит на омегу, а тот на него. В глазах у обоих туман, а в мыслях только одно. Люблю, люблю, люблю... Поцелуи – тягучие, долгие. Юнги позволяет себе за язык и губу нижнюю мужа укусить, шаловливо закусить губку и улыбнуться. Альфа пошалить тоже хочет – спускается вниз, придерживая супруга за бедра, целует член аккуратный, потом языком горячим по всей длине проводит, усмехается, когда омега продолжить просит. Звёзды в зрачках, удовольствие тяжёлым бутоном внизу живота. Юнги на мужа голову поднимает, а тот в ягодицу омегу целует, потом семя супруга с живота его слизывает, пошло губами причмокивая: запах мёда голову Хосоку дурманит и никак отпускать не хочет. – Сладкий... Слаще, чем мёд... Омегу смущается, просит прекратить, к себе альфу притягивает, лицо в ладошки берет, в губы чмокает. Они лежат в объятиях друг друга и никак насладиться не могут. – Я никогда в жизни так сильно и долго не любил. – Сочту за комплимент, – смеётся Юнги и гладит пальчиками ладонь Хосока. – А я никогда не думал, что в моей жизни появятся самые лучшие в мире альфы... – О ком ты? – О тебе и Юнхо. Вы – мои самые лучшие и самые любимые. Альфа улыбается уголком губ. – А у меня есть один омега, которого я безумно люблю, но, если бы появился второй, маленький... – Хосок? – Любил бы вас – омег и Юнхо всех больше жизни. Я хочу, чтобы ты подарил мне омегу, – альфа гладит мужа по щеке. – Если ты, конечно, тоже этого хочешь. Юнги головой кивает, улыбку с деснами показывает, мужа обнимает и так у него на плече и засыпает. Не знает ещё, что в эту ночь в нём уже начнет зарождаться новая жизнь, новый росток, которому крепкая любовь начало дала. Не знает и Хосок, что его желание сбудется, что Юнги ему омегу подарит...

***

Любовь похожа на цветы. Не позволяйте своему цветку распуститься, пока не будете уверены, что готовы, пока время не придёт. Не показывайте не тем людям любовь свою, не позволяйте им цветы ваши топтать и рвать, берегите их. Но если вы ошиблись – не уничтожайте себя, не вините себя. Новые цветы обязательно вырастут, даже если у вас внутри лёд и холод или жара и засуха.