Обыкновенная история

Если бы Оливера спросили потом, когда и как все это началось, он бы, не задумываясь, ответил — внезапно на ужине. Да, именно вот так, как бладжером по затылку. Шарах! И ты уже по уши, как говорится. Он сидел в библиотеке и готовился к занятию по трансфигурации. Голова шла кругом от всех нюансов заклинания Эванеско, да и желудок давал о себе знать негромким урчанием. Поэтому появление в библиотеке близнецов Уизли было как нельзя кстати. — Кэп, тебя наш брат покусал что ли? Ты сидишь в библиотеке уже третий час и до сих пор не разработал ни одной новой схемы! Сидишь и занимаешься, как последний ботаник! Ужин скоро начнется, идем! — наперебой заговорили Фред и Джордж, подхватывая Оливера под руки и почти ненавязчиво оттесняя к выходу. — Эй, а как же книги? Мадам Пинс меня убьет! — вяло пытался запротестовать Вуд, но был потороплен нежными тычками в спину от Форджей. Спустя минут пять все трое вошли в Большой зал, уселись за стол... и вот тут-то все и случилось. Оливер случайно поднял взгляд на слизеринский стол и увидел там Флинта. Тот просто ужинал и болтал с однокашниками. Кивал Пьюси, улыбался, видимо, какой-то шутке Боула, тут же вилкой не то чертил в воздухе какие-то схемы игры, не то объяснял заклинания Гойлу и Креббу (Малфоя еще не отпустили из лазарета после случая с гиппогрифом). И вот в этот самый момент (иначе, как злополучным, Оливер потом его не называл) Вуд подумал, что Флинт классный. И даже милый. А еще подумал, что у него, Оливера Вуда, поехала крыша, потому что в довершение всего Оливеру захотелось улыбнуться Флинту, помахать рукой и перекинуться парой дружеских шуток. Оливер даже потряс головой, чтобы убедиться, что это не дурной сон, а не менее дурная явь. Не помогло — Флинт по-прежнему сидел напротив и был все так же мил. Следом явилась мысль о приворотном зелье, амортенции, к примеру. Но кто и когда успел бы ее подлить? Оливер не всегда садился в одном и том же месте стола. Да и отпить из кубка он еще не успел. Да он даже не проглотил ни кусочка. Треклятый Флинт! Как так-то? Сделав глубокий вдох, Оливер решил все обдумать позже, после ужина, а заодно поделиться своими мыслями с кем-то из команды, лучше всего с кем-то из девочек. Ну, или с Перси на худой конец. Эту внезапную перемену в отношении к важнейшему сопернику и врагу надо было обсуждать на сытый желудок. Каким бы его не считали окружающие, на самом деле Оливер был парнем рассудительным и хладнокровным. Он оглядел стол: все члены команды были на ужине, значит, надо просто встать вместе с кем-то из них. С Анджелиной, например. И где-то в темной нише или в спальне все обсудить. Она умная и точно скажет, что со всем этим делать. Почему-то девчонки казались Оливеру более понимающими в любовных делах. Наверное, он слишком пристально смотрел на Джонсон, и это не укрылось от Фреда, заметившего с легкой ноткой ревности: — Кэп, ты так дыру в Анджелине протрешь. Влюбился? — Что? Нет! Как ты мог подумать! В смысле, нет, конечно, Анджелина подходящая кандидатура, но я — нет, нет-нет. Я думал, кому бы передать пост капитана в следующем году. И мне кажется, она идеально подойдет. Да, Анджелина отлично с этим справится, — Оливер выпалил все это на одном дыхании, словно боясь, что Фред, или кто-то другой, может проникнуть в его мысли и узнать истинную причину такого долгого взгляда. — То есть мы с братцем уже не годимся быть капитанами? — наигранно возмутился Фред. — Ну, я… Нет, вы годитесь, безусловно, но вас двое, кому отдать предпочтение? Гарри еще не подходит по возрасту, у Алисии и Кэти может не хватить напора, чтобы совладать с вами же. Да, Энджи станет отличным капитаном! — Оливер сам от себя не ожидал, что так быстро найдется с ответом. Но на то он и вратарь, чтобы ловить даже самые неожиданные мячи. И разговор плавно перешёл к дальнейшей карьере Оливера в квиддиче после школы, обсуждали его планы и надежды, связанные с «Паддлмир Юнайтед». Оливер чуть не упустил момент, когда Анджелина поднялась из-за стола и направилась к выходу. Подскочив, как ужаленный, Оливер рванул за ней, споткнулся, запутавшись в полах мантии, и вызвал тем самым ухмылку Флинта. И это тоже задело. Не так, как раньше. Случись это пару часов назад, Оливер бы только огрызнулся или показал придурку средний палец, но сейчас это была обида другого сорта. Этакий конфуз на глазах у объекта симпатии. Тут средним пальцем не отделаешься. Подобная неловкость обычно вспоминается долго, как правило, перед сном, когда ты ворочаешься, не можешь уснуть, раз за разом прокручиваешь в голове дурацкую ситуацию и воображаешь, как мог бы выйти из нее с королевским достоинством. Но, увы, уже не можешь. От такой своей реакции Оливер пришел в ужас и поспешил догнать Анджелину. Она уже поднималась по Большой лестнице, совершенно не подозревая, что через пару минут ей предстоит стать поверенной в сердечных делах собственного капитана Оливера Вуда. — Анджелина, стой! На пару слов, это важно! И срочно! — запыхавшись, выдал Оливер. — Что-то произошло? — настороженно спросила та: не каждый день капитан ловит тебя после ужина. Ей даже показалось, что Оливер… паникует? — Мне нужен твой совет, мнение, взгляд со стороны, в общем, — криво улыбнулся Оливер, одновременно внутренне ужасаясь: сейчас придется говорить с кем-то о своих чувствах к Флинту. А собственно, о каких чувствах? Что за бред? Вот если бы он месяцами мечтал, придумывал в голове какие-то воображаемые диалоги, представлял их первое свидание, тогда еще можно было с натяжкой говорить о чем-то. А то, что он сейчас почувствовал в Большом зале, это полнейшая ерунда. Не может он влюбиться во Флинта. Потому что не может, и все тут. Парень, с другого факультета, обладатель отвратительнейшего характера на свете, извечный соперник, обладатель Кубка по квиддичу, второгодник — Оливер мысленно успел составить целый перечень. — Так что, Олли? В какой области совет тебе нужен? — Анджелина была озадачена. — Я хотел передать тебе капитанский значок в следующем году. Хотел попросить профессора МакГонагалл назначить капитаном тебя. Как тебе идея? — выдал Оливер совсем не то, что собирался. — Ох, Оливер, это так лестно! Спасибо! Но почему ты советуешься только со мной, а не со всей командой? Или только с профессором? Иногда капитан вообще принимает такое решение единолично, а декана ставит перед фактом. Почему вдруг сейчас и в такой спешке? — на лице Анджелины отражалась радость и гордость с изрядной, впрочем, долей удивления. Упс! А что говорить дальше, Оливер не подумал. Он, собственно, и про должность капитана говорить не собирался — само как-то вырвалось после беседы с близнецами. Однако теперь отступать было некуда: — Ты же умная девушка, Джонсон, сама должна понимать, почему именно сейчас, — вратарская находчивость не подвела. Анджелина улыбнулась: наверное, мысленно уже достроила всю логическую цепочку и сама нашла объяснение такой внезапности: — Ну, что ж, на правах будущего капитана приглашаю тебя подробнее обсудить стратегию первой игры в нашей гостиной. Оливер облегченно выдохнул: разговаривать с кем-то о своем «озарении» пока еще было определенно рано, он должен обдумать это сам и желательно не один день. * * * Вскоре в гостиную подошла и остальная команда. Всем было любопытно узнать, почему же капитан так внезапно сорвался за Анджелиной. Идея назначить капитаном в следующем году ее была встречена полнейшим одобрением. За разговорами, обсуждением предстоящей игры, пламенными речами Оливера о необходимости победы, дружеским подтруниванием над ним же вечер пролетел незаметно. Оливер даже забыл о своем «помутнении рассудка», так он окрестил внезапную симпатию к Флинту. Но когда он лег спать, «помутнение» вернулось. И опять внезапно. Сначала Оливер думал о заклинании Эванеско, которое еще с прошлого года получалось у него из рук вон плохо, потом о Напитке Живой Смерти, который он умудрился испортить на первом же уроке, когда повторяли прошлогодний материал, а потом внезапно о Флинте. Как он улыбался сегодня за ужином, и какие у него изящные пальцы. Изящные? Оливер даже ущипнул себя, до того нелепым показался эпитет. Он определенно влюбился. Назвать флинтовские пальцы изящными мог только слабоумный, ну, или слепой. К слепым себя Оливер не относил, значит, оставалось только одно — у него поехала крыша. Прямо со всем содержимым. Он не мог в здравом уме влюбиться в парня. В девчонку какую-нибудь было бы нормально. Даже вот в старосту Слизерина, в Фарли. Она ничего такая. Правда, худая слишком, и грудь великовата на взгляд Оливера. И какая-то она вся жеманная. То ли дело девочки из его команды, свои в доску парни. Парни… По спине пробежал холодок. Он опять перескочил на парней. Он не воспринимает своих охотниц как девчонок, как девушек. Он гей? Голубой, что ли? Из-за Флинта ему теперь нравятся парни? Что за хрень! Хорошенько поразмыслив, Оливер вспомнил, что его всегда привлекали квиддичные игроки. Широкоплечие, стройные, белозубые, ловкие, обаятельные парни. Но раньше он даже не задумывался о такой склонности. Кто в юности не восхищался известными людьми? Не в ориентации ведь дело. И ведь на приворотное не спишешь, кому это надо-то? Чертов Флинт, умудрился испортить такой прекрасный день! Да что день! Всю жизнь. Невозможно даже представить себе, чтобы такая позорная правда выплыла наружу. И о его симпатии к слизеринскому троллю. И о том, что Оливер вообще по мальчикам. Не то чтобы в мире волшебников осуждались однополые отношения. Просто сложно себе представить, чтобы завтра утром он так запросто подошел, скажем, к Перси и выдал ему нечто вроде: «Хей, дружище, я тут вчера вечерком осознал, что я не по сиськам, а по членам. Кстати, что там с трансфигурацией, не поможешь?» Да окружающие шарахаться от него начнут, как только узнают о его «голубизне». Нет, этого никак не может быть! И его «гейской» ориентации тоже. Он нормальный парень, а его внезапная симпатия к Флинту следствие Приворотного зелья. Бывает же такое, что зелье действует не сразу, а спустя время. Может, ему за обедом кто подлил? Точно! Это не что иное, как Приворотное. Может быть, пойти в Больничное крыло прямо сейчас? Вдруг к завтрашнему дню следы зелья выветрятся из организма и тогда никак нельзя будет доказать, что он влюбился во Флинта не по своей воле. А если это зелье, тогда можно избежать кучи проблем. Он примет антидот, подождет чуть-чуть и снова станет нормальным. Окрыленный этой мыслью, Оливер подскочил с постели и заторопился в Больничное крыло. С соседней кровати раздался сонный голос Перси: — Куда ты собрался после отбоя? Неужели опять что-то связанное с квиддичем? — Нет, Перси, нет, все гораздо… Мне к мадам Помфри надо. Это срочно! И Оливер, накинув мантию, вышел из спальни. Почти у самого портрета его догнал Перси с клочком пергамента в руке. — Вот, это записка от меня как от старосты школы. У меня есть такие полномочия. О том, что ты плохо себя чувствуешь и нуждаешься в лечении. Если тебя встретит мистер Филч, просто покажи ему записку, тогда он не станет снимать баллы. Преподаватели тоже принимают ее в качестве аргумента. Сейчас только впишу твое имя, чтобы все было по правилам, — всклокоченный со сна, в красном клетчатом халате, Перси даже в такой ситуации умудрялся быть напыщенным и официальным. Но, пожалуй, с этой запиской у Оливера и впрямь будет гораздо меньше проблем, если его поймает Филч. К счастью, записка не пригодилась. На всем пути от гостиной до лазарета и обратно Оливеру не встретилась ни одна живая душа. И даже ни одна мертвая. Пивз, и тот сегодня решил погреметь где-то в другой части замка. Так что пергамент так и остался лежать в кармане мантии. Быстро изложив мадам Помфри всю суть дела, Оливер протянул перед ней обе руки, как бы показывая, что готов на все медицинские манипуляции. Медиведьма быстро и ловко взяла кровь у него на анализ и сообщила, что за результатом можно будет прийти уже с утра, прямо перед завтраком. Если приворот подтвердится, то она сразу же даст Оливеру антидот. А вот если нет, то решать сердечные проблемы он будет самостоятельно. Оливер ушел из лазарета в приподнятом настроении: теперь он был полностью уверен, что всему виной зелье. Да еще и мадам Помфри снабдила его напутствием внимательно смотреть, что он ест и пьет, и не принимать съедобные подарки от восторженных поклонниц и поклонников. Вот только замечание про поклонников слегка омрачало настроение Оливера. Он заснул с легким сердцем, и всю оставшуюся ночь видел один и тот же сон, как он приходит в Больничное крыло, а мадам Помфри сообщает ему, что Оливер пострадал от Приворотного, дает безоар и происходит чудесное исцеление. Во сне казалось, что жизнь налаживается! Едва только сработали чары будильника, Оливер вскочил и заторопился в ванную. Надо было сделать все быстро, чтобы как можно раньше попасть в Больничное крыло и получить заветное противоядие. На всех парах влетев в лазарет, Оливер нос к носу столкнулся с улыбающейся медиведьмой и выпалил: — Ну, что, мадам Помфри, где мне взять безоар? — Оливер, мой дорогой, противоядие вам ни к чему. Никакого зелья, ни Приворотного, ни какого-либо еще в вашей крови не обнаружено. Вы и правда влюбились. И это прекрасно!