Обыкновенная история

Утро наваливалось медленно и тяжело. Сквозь чары будильника Оливер услышал голоса однокурсников: оказывается, сигнал звучал уже не в первый раз и успел перебудить всех в спальне. После пробуждения всего лишь краткий миг настроение было хорошим. Но уже через секунду воспоминания о вчерашнем навалились с новой силой. Блядь! Как хотелось бы, чтоб это оказалось просто ночным кошмаром. Погода вторила настроению и была весьма мрачной: небо заволокло тучами, поднявшийся ветер жутковато завывал под черепицей. Видимо, солнце в ближайшие пару дней проглядывать не планировало. В воздухе витало ощущение безысходности и тоски. Оливер вспомнил, что неподалеку от замка теперь разгуливали дементоры, высматривая сбежавшего Блэка. Что ж… Похоже, не дементоры виноваты в его дерьмовом настроении с утра. Проклятый Флинт, что б его эти самые дементоры побрали! Сегодня опять с ним совместная отработка. О чем с ним два часа говорить? Не прощения же просить за свою вчерашнюю грубость и глупость. А молчать Оливер точно не сможет. Только не с Флинтом. Очень не хотелось, чтобы наступал вечер. У Оливера засосало под ложечкой, и совсем не от голода. Идти на завтрак — означало пересечься с Флинтом, а он банально трусил. — Ну ты и тряпка, капитан Вуд! — одернул он сам себя. — Будь мужчиной, признай свою неправоту и… извинись, что ли. Флинт, похоже, ничего так человек и не будет на каждом углу болтать, что перед ним извинился Вуд. Больше бесили его подпевалы из сборной. От воспоминаний о мерзких ухмылках Пьюси и Боула Оливера еще больше замутило. На завтраке в Большом зале Флинта не оказалось. Зато у Оливера вновь случились эти идиотские качели: облегчение от того, что они не пересеклись сейчас и разочарование от того же самого. Так получилось, что в этот день у них не было совместных уроков, и ему до самого вечера оставалось гадать, забыл Флинт его взбрык или нет. Во время обеда они тоже каким-то образом разминулись. Оливер только успел увидеть, как Флинт с друзьями вышел из зала и направился на улицу: после обеда у Слизерина были занятия в теплицах. На фоне Флинта сиротливо маячила другая проблема, сейчас казавшаяся мелкой и пустой. Сегодняшняя тренировка по квиддичу. Оливер все лето посвятил обдумыванию планов, стратегий, тактик. Он привез в школу целую сумку пергаментов с графиками тренировок, описанием сложных финтов и трюков и еще Мерлин знает с чем. Но сейчас квиддич вдруг померк. Мечта о Кубке школы уже не так манила. Оливер сам себя не узнавал: первый раз в жизни он без всякой тревоги, без пламенных речей просто подошел к команде и спокойно объяснил, что сегодня тренировка пойдет без него. За капитана — Анджелина. Тем более, ей надо пробовать себя и в этой роли. В глазах команды застыл вопрос: «Кто ты и куда дел нашего капитана?» Оливер и сам понимал, что ведет себя необычно, и попробовал оправдаться: — Перси мне все уши уже прожужжал о том, как я подвел факультет, минус пятьдесят баллов в первую неделю. Честь Гриффиндора, выпускной класс, падение в глазах преподавателей и все такое. Хотя мы в первую же игру отобьем все баллы! В общем, пойду восстанавливать порушенный авторитет у Снейпа, — закончил он кисло. Конечно, на самом деле Перси ему такого не говорил, тут Оливер приврал. Но сейчас ему больше хотелось идти к Снейпу, чем на тренировку, и он боялся что остальные поймут это по его глазам. А что до Перси, так его репутация зануды и первого ученика (что для многих было синонимами) всем давно была давно известна, так что эта мелкая ложь была по большому счету правдой. В этот раз в коридоре перед кабинетом Снейпа было тихо, никто не прятался по углам. У дверей одиноко топтался Флинт — видно, Снейп еще не пришел. — Привет! — Оливер старался, чтобы вышло как можно дружелюбнее. Флинт в ответ наградил его убийственным молчанием и взглядом, полным презрения. Стоять рядом и молчать было неуютно, Оливера так и подмывало заговорить, но, памятуя о крепких Флинтовых кулаках, он молчал. Минут через пять пришел Снейп, молча забрал у них палочки, и отработка началась. Молчание становилось совсем уж невыносимым, и Оливер решился: — Ты извини за вчерашнее. Я… в общем, оно само как-то вырвалось. Ты нормальный вроде парень. — Нормальный? Ты о чем, Вудди? — зло прищурился Флинт. — Ну, об этом парне, который там к тебе лип. Ты не думай, мне плевать, я болтать не собираюсь. Мы же вчера вроде нормально поговорили. Что с того, что ты, ну… гомик? — Оливер говорил сбивчиво, запинаясь, смотря куда угодно, но не на Флинта, и сам поражался той чуши, которую нес. Флинт молча исподлобья глядел на него. Казалось, он был абсолютно спокоен. Его волнение выдавал лишь дернувшийся кадык да пальцы, смявшие одну из Снейповых карточек. Дослушав косноязычный бред Оливера, он подошел к тому почти вплотную и встал за спиной. У Оливера пробежали мурашки по спине, а ладони мгновенно вспотели. Он весь будто бы окаменел, ожидая следующего хода Флинта. Это тебе не квиддич, Оливер Вуд. Тут не быстрее, выше, сильнее. Это игра на выживание, тут побеждает тот, кто дольше останется невозмутимым и будет сохранять самообладание. И твое, похоже, улетучивалось с ужасной скоростью. — Гомик, Вудди? — тихо, почти ласково прошептал ему в самое ухо Флинт. — Ты же ничего против не имеешь. Тогда откуда такие грязные словечки? Миссис Вуд не учила тебя вежливости, малыш? Лучше бы ударил! Этот шепот, похожий на шипение, таил в себе столько угрозы, сколько не было ни в одном ударе Флинта. Как под гипнозом Оливер развернулся. Теперь они стояли почти вплотную друг к другу. Оливер сейчас только заметил, что Флинт немного вытянулся за лето и сейчас был выше него почти на два дюйма. Он вскинул голову и неожиданно встретился взглядом с Флинтом. Серые глаза смотрели внимательно и зло. Зрачки расширились от тусклого света факелов, и Оливер почти провалился в эту бездонную черноту. Он опустил взгляд на губы и запоздало подумал, что это было очень похоже на флирт. Губы Макуса Флинта, розовые, чуть полноватые, были плотно сжаты, челюсти напряжены, он еле сдерживал ярость, а Оливер… Оливер медленно сходил с ума, желая прикоснуться и поцеловать. Он молился, чтобы Флинт не заметил его стояк. Сейчас бы что-то сделать, как-то прервать молчание, становившееся уже несколько двусмысленным. Оливер хотел поцеловать Флинта. Хотел и не мог. Поцелуй сделал бы все еще хуже. — Отвали, придурок, с тобой я и не собираюсь быть вежливым. Хрясь! Кулак прилетел в левую скулу почти мгновенно. Гроза должна была разразиться, и она случилась. Вытирая кровь рукавом, Оливер подумал, что драка сейчас — самое лучшее, что могло бы произойти. И он ответил Флинту. Ответил со всей страстью, на какую был способен. Разбитая скула, рассеченная бровь, пара синяков да выбитый зуб — таков был общий список «трофеев», когда в кабинет влетел разгневанный Снейп. Во время их драки в кабинет заглянул Кровавый барон, но ни Оливер, ни Флинт его ожидаемо не заметили. А призрак немедленно сообщил о происшестии Снейпу. Живописная картина ему предстала: Оливер распластался на полу, на нем полулежал Флинт, прижимая одной своей обе руки Оливера к полу. Правым локтем он давил на левую руку Оливера так сильно, что наверняка там под рукавом уже наливался синяк. Левой он держал Оливера за горло, заставляя того хрипеть и кашлять. — Что здесь происходит? — Снейп не кричал, но Флинт, повинуясь его негромкому голосу, разжал руки и встал. За ним, отряхиваясь, поднялся Оливер. Обоим нечего было сказать в свое оправдание. — За драку вас следовало бы исключить, но, боюсь, вам это только доставит удовольствие. Поэтому ограничимся тридцатью баллами с каждого факультета. Да, мистер Флинт, вы не ослышались, — холодно заметил Снейп, увидев удивление, — за драку я даже своим студентам поблажек делать не намерен. А сейчас оба отправляйтесь в Больничное крыло. Забрав палочки, Оливер и Маркус вышли. Так же, как и вчера, они шли вдвоем. Молча, не смотря друг на друга, но вдвоем. Мадам Помфри ждала их: Снейп по каминной сети предупредил о пациентах и просил не привлекать других преподавателей. — Все те же лица, — покачала головой медиведьма, — когда же вам, молодые люди, надоест махать кулаками, и вы прибегните к цивилизованным способам решения проблем. Это был даже не вопрос, а так, рассуждения вслух, но они были совершенно созвучны мыслям Оливера. Оливер хмуро уставился в пол, Флинт точно так же хмуро разглядывал узоры на потолке. Все в словах мадам Помфри было правдой — пора было перерасти детскую вражду. Тем временем она просканировала обоих на скрытые травмы. Не найдя ничего серьезного внутри, мадам Помфри вынесла вердикт: — Все в относительном порядке, только внешние повреждения. Вам, мистер Флинт, достаточно примочек, а мистеру Вуду придется принять костерост, чтобы вырастить новый зуб — проведете здесь ночь. Оливер сперва подумал, что он останется в Больничном крыле один, но мадам Помфри вышла из подсобки с двумя комплектами постельного белья. Значит, и Флинт ночует здесь. — Не надеюсь на вашу сознательность, молодые люди, — поджав губы, мадам Помфри призвала ширму из своего кабинета и установила ее между двумя крайними кроватями. Боится, что опять подерутся — понял Оливер. Но охотников махать кулаками в Больничном крыле никогда не было. Застелив постели свежим бельем, медиведьма вышла в подсобку за лекарствами. Флинт, до этого молчавший, подошел к Оливеру и, не глядя в глаза, протянул руку: — Извини, что ли, Вуд, не собирался тебе морду бить. — Но побил, — заносчиво ответил Оливер и ушел за ширму. Флинт еще немного постоял, а потом Оливер услышал, как он сел на кровать. Появилась мадам Помфри с подносом различных склянок, бинтов и ваты. Она начала с Флинта: ему нужно было лишь залечить синяки и ссадины. Оливер не старался ударить его посильнее, и поэтому Флинт легко отделался. Случись эта драка неделей раньше, и повреждения были бы куда серьезнее. Но теперь причинять ему боль не хотелось. Собственно, Оливер и в драку-то полез, чтобы лишний раз прикоснуться к Флинту. Только слегка не рассчитал. Флинт сидел молча, из-за ширмы никак нельзя было угадать, больно ему или нет, нельзя было понять его настроения. Десять минут назад он был готов придушить Оливера, сейчас вот извиняться взялся. Оливер не мог разгадать его, подобрать к Флинту ключ. Что кроется за такими внезапными переменами в их общении? Уж, конечно, не страх, что Оливер раскроет Флинтову ориентацию всей школе. Флинт не из трусливых. Все пересуды и косые взгляды он пресечет на корню испытанным способом — дракой где-нибудь на задворках школы, чтобы не попасться. В крайнем случае — сглазом или проклятием. Тогда почему он стал вежлив с ним? А вдруг?.. Оливер отогнал эту самую желанную из всех мыслей. Не хотелось бы потом разочароваться. Мадам Помфри закончила с Флинтом и перешла к нему. За ширмой коротко скрипнула кровать — наверное, Флинт лег. — А для вас костерост, Оливер. И еще немного снотворного — ночь предстоит не из приятных. Растить зуб больнее, чем другие кости. Оливер закашлялся от горького противного зелья и скорее запил его водой. Челюсть сразу заломило. Он болезненно поморщился, сжал кулаки так сильно, что ногти впились в ладонь, но не издал ни звука. Не хватало еще, чтобы Флинт понял, как ему больно. К чему была такая бравада, Оливер и сам не смог бы объяснить, но показывать свою слабость не хотелось. Потом пришла очередь снотворного. После костероста вкус любого другого зелья казался прекрасным, и Оливер залпом опрокинул небольшой стаканчик. — Ложитесь, Оливер, снотворное начнет действовать минут через десять, — мадам Помфри по-матерински погладила его по голове, — спокойной ночи, молодые люди, — это уже им обоим. И медиведьма, погасив свечи взмахом палочки, ушла к себе в кабинет. Оливер и Флинт остались вдвоем в темном зале. Почти проваливаясь в сон, Оливер со внезапной ясностью произнес в темную пустоту: — И ты меня извини, Флинт, я тоже не хотел, в общем-то. Оливер проснулся от того, что рядом кто-то был. Казалось, что спал он совсем немного, но Оливер не стал открывать глаза и проверять время, а продолжал лежать в темноте, прислушиваясь к чужому дыханию. Кто-то сидел на его кровати. Сердце заколотилось, и Оливер лихорадочно пытался понять: угадал он неожиданного визитера или нет. Внезапно его голого плеча коснулась чужая рука, вызывая волну мурашек по затылку. Теплая, чуть шершавая ладонь огладила плечо, бицепс, потом исчезла, чтобы прикоснуться к щеке и, наконец, дотронуться до волос. — Прости меня, Оливер, — этот шепот стал настоящим подарком и откровением. Флинт! Извинения и такая искренняя ласка. Это сон, может быть? Иногда сны и явь удивительно похожи. Оливер читал о таком — осознанные сновидения, кажется. Некоторые маглы в них верят. Флинт осмелел настолько, что подушечкой пальца дотронулся до губ Оливера. Захотелось приоткрыть рот и впустить этот палец. Но пропадет очарование момента, и сон может прерваться. А если это реальность, то он легко спугнет Флинта. Пусть тот лучше сам… Что именно «сам» Оливер додумать не успел, потому что палец сменили мягкие упругие губы, оставив ему легкий сладкий поцелуй. Поцелуй был неуверен и нежен, острожен и мимолетен. А кисти Оливера еще раз коснулась ладонь Флинта. Он переплел их пальцы, и от этого невинного движения Оливер вконец потерял ощущение реальности. Ему захотелось, чтобы поцелуй продлился подольше, чтобы потом с полным правом открыть глаза и встретиться с Флинтом взглядом. Губы исчезли, как фантом. Пока Оливер соображал и осознавал, что сейчас вообще-то случился его первый поцелуй (хотя реальность его и несколько под вопросом), Флинт поднялся и почти бесшумно ушел. Глаза опять стали слипаться, и Оливер решил разобраться с этим визитом и поцелуем завтра. Возможно, завтра из Больничного крыла они выйдут, по меньшей мере, друзьями. А может быть… И Оливер снова заснул.