Обыкновенная история

Оливера разбудила мадам Помфри. За окном было так же мрачно, как вчера, а больничные часы показывали половину восьмого. — Нужно проверить ваш зуб, мистер Вуд. Если все в порядке, позавтракайте и идите к себе в общежитие. Профессор МакГонагалл в курсе, что вы провели ночь здесь. Она просила вас первым делом зайти к ней для беседы. — А где Флинт? — нет, не этот вопрос он должен был задать первым. Ночевал не в спальне, а в лазарете, не поставил в известность ни старосту, ни декана. Выволочки не избежать. А он задал самый идиотский вопрос из всех возможных. — Маркус ушел еще полчаса назад. Сказал, что не хочет вам мешать. Наверное, он крепко подумал нынче ночью и решил прекратить вашу вражду. А я этому, признаюсь, буду очень рада — на двух постоянных пациентов меньше, — добродушно ворчала мадам Помфри, сканируя палочкой челюсти Оливера, — вроде бы все в порядке, посмотрим теперь на сам зуб. Откройте рот. Оливер послушно открыл рот, с сожалением подумав, что до обеда им с Флинтом не пересечься: было воскресенье, никаких уроков (в кои-то веки его это огорчило). Зуб был в полном порядке, и медиведьма принесла Оливеру завтрак: овсянку, тосты и чай. Скучно! Опять вспомнилась ночь. Или ему это приснилось? Надо было срочно найти Флинта и все выяснить, но вместо этого придется получать заслуженную головомойку у декана. Ждать долго не пришлось: едва Оливер расправился с завтраком и оделся, на пороге появилась профессор МакГонагалл, одетая, как и всегда безукоризненно, как будто на часах не начало девятого утра. — Мистер Вуд, нам с вами предстоит серьезный разговор, идите за мной. Поппи, спасибо вам за бесконечную заботу об этом разгильдяе, — по голосу профессора было ясно, что она разочарована в одном из лучших своих студентов. До самого кабинета декана они шли молча; Оливер еле поспевал за быстрым шагом профессора, но не решался просить подождать. В кабинете профессор МакГонагалл жестом предложила ему стул. Присела сама. Судя по всему, она была очень сердита. — Итак, мистер Вуд, — точно сердита, иначе не назвала бы его мистером да еще и по фамилии, — извольте объясниться. Почему о драке своего студента, о том, что он в Больничном крыле, я узнаю не от вас, не от старосты, даже не от одного из сотрудников школы, а от Пивза. Подумать только, мне сообщает об этом полтергейст! Наверное, я уже не декан Гриффиндора, правда? Сказать, что я обескуражена, это ничего не сказать. Хорошо, что ситуацию прояснил профессор Снейп, но Оливер… Это верх безответственности и легкомыслия. Я могла ожидать такого от любого другого студента, но не от вас, капитана факультетской сборной. За это следует лишить вас баллов. — Но, мэм, Снейп уже снял с нас по тридцать баллов, — виновато пробормотал Оливер. — И совершенно правильно. Я полагала, к восемнадцати годам у людей появляется хоть толика понимания и ответственности. Я ошибалась, — профессор замолчала, возмущенно глядя на Оливера и ожидая ответного слова. — Готов понести наказание, профессор, — а что тут еще скажешь. — Сегодня, несмотря на воскресный день, вы поможете мадам Пинс в библиотеке. Заодно подготовитесь к следующему уроку по трансфигурации. Он во вторник, если вы вдруг забыли. — Как скажите, профессор. Я могу идти? — Сейчас идите в гостиную. В десять ровно вы должны быть в библиотеке. Длительность вашей работы определит сама мадам Пинс. Я свяжусь с ней. Гостиная встретила Оливера разноголосьем, смехом, спорами: студенты собирались на завтрак. Завидев его, трое старших Уизли тут же окружили Оливера: — Что случилось? Ты не ночевал в гостиной? Это Снейп или Флинт? Был в Больничном крыле? Или тебя в кабинете зелий заперли и до самого утра забыли? — вперемешку посыпались вопросы от всех троих. — С Флинтом подрался, всю ночь зуб в Больничном крыле растил. А Снейп не сказал об этом МакГонагалл. Даже не знаю, почему, — саркастически добавил Оливер — теперь вот в десять надо быть в библиотеке, отрабатывать новое взыскание. На этот раз от нашего декана. Лица близнецов и Перси выражали крайнее изумление, но у Перси оно было пополам с негодованием, а у Фреда и Джорджа — с восхищением. — Восемьдесят очков и два взыскания за неделю, Оливер, за первую неделю! — возмущенно начал Перси, воздев к потолку руки для пущей убедительности, но был бесцеремонно прерван близнецами. — Да, кэп, целых два наказания и куча очков, так ты, чего доброго, отберешь у нас первенство, вопиющая наглость! — притворно негодовал Джордж. — Пора это пресечь, братец, — вторил ему Фред и тут же, хитро улыбнувшись, продолжил совсем другим тоном, — у меня есть кое-какая идея, Джорджи. Просим нас извинить, джентльмены. И близнецы тут же куда-то умчались. Оливер подумал, что вовсе не на завтрак. — Я очень расстроен, Оливер, что бы там не наговорили Фред с Джорджем, но ты ведешь себя странно, не похоже на себя самого. Это все из-за… — опять завел пластинку Перси, но Оливер оборвал его. — Перси, если хочешь прочитать мне мораль, становись в очередь и желательно после завтрака. У меня чуть больше часа до отработки, хочу привести мысли в порядок, — и поднялся в спальню. Нужно было принять душ, захватить в библиотеку кое-какие книги и пергамент, вдруг после отработки у него еще не пропадет охота заниматься. А самое главное, придумать, что он скажет Флинту о сегодняшней ночи. Сейчас, чем больше Оливер вспоминал, тем яснее ему казалось, что и нежные изучающие прикосновения, и рука в руке, и, самое главное, этот невесомый, но такой ощутимый поцелуй, были на самом деле. Оливер жалел, что не выяснил все сразу, надо было открыть глаза. Как бы тогда Флинт выпутался? Или хотя бы сейчас надо было пойти на завтрак сразу от профессора, а не тратить время на гостиную и нравоучения Перси. Узнал бы все одним махом, и дело с концом. Оливер наколдовал темпус — без четверти десять, пора в библиотеку. Опять все откладывалось. И что же он такой невезучий! Ну, разумеется, в библиотеке было пусто, если не считать мадам Пинс да Грейнджер с третьего курса, подруги Гарри. Удивительно просто! Прошла лишь неделя учебы, а ее уже из-за горы книг не видно. Оливер вспомнил, как Гарри и Рон смеялись над списком предметов, который их подруга выбрала в этом году. Да, достойная смена для Перси. Оливер даже позавидовал этой девочке: сидит себе по уши в конспектах и эссе, никаких сердечных мук не знает. Счастливая! Если бы он тогда пошел на обед позже, если бы не позволил близнецам увести его, не влюбился бы во Флинта. Не было бы этой мороки сейчас: было — не было, сказать — промолчать. Рисовал бы себе схемы ближайших игр. Игр! Он планировал тренировку и на сегодня. Хорошо, что на вечер. Уж до пяти часов он точно разберется со всеми библиотечными делами. А вечером можно будет вволю полетать. И надо не забыть узнать у Анджелины, как прошла вчерашняя тренировка, в сегодняшней толчее он совсем ничего не успел. «Или просто забыл. Ты забыл про квиддич, Оливер Вуд», — ехидно подсказал внутренний голос. Оливер помогал мадам Пинс в библиотеке около двух часов. Близился обед и даже подруга Гарри уже собиралась уходить. Получив разрешение от мадам Пинс, Оливер тоже пошел обедать. Флинта он увидела сразу же, за столом рядом с ним, как всегда неизменный Пьюси, которому Флинт что-то негромко рассказывал. Судя по всему это было что-то важное: по паре мест рядом от них были свободны, все благоразумно выбирали места подальше от Флинта. Оливер пристально вглядывался в слизеринский стол, надеясь встретиться взглядом с Флинтом. Он даже не задумался о том, что такое поведение выглядит подозрительно. Сидевшие неподалеку близнецы и Анджелина о чем-то зашептались, кивая на Оливера, но он, поглощенный наблюдением за Флинтом ничего больше не замечал. Наконец Флинт и Пьюси встали из-за стола. Оливер поднялся следом. Сейчас, вот именно сейчас он все выяснит. Облегчит душу, разрубит гордиев узел или, наоборот, открет ящик Пандоры. Мерлин и Моргана, на какие идиотские ассоциации способен его одурманенный Флинтом мозг! Оливер догнал их в коридоре: — Флинт, разговор есть. На пару слов! Тот встревожено и как-то нервно обернулся. — Давай отойдем, — махнул рукой Оливер. Они отошли в сторону, чтобы не мешать выходившим из Большого зала ученикам. — Чего тебе, Вудди? Ну? — злобно спросил Флинт. — Что сегодня ночью произошло в Больничном крыле? — на одном дыхании выпалил Оливер, опасаясь, что потом просто струсит и не задаст этого вопроса. — А что-то произошло, кроме того, что мы там переночевали, напичканные лекарствами? — начинал раздражаться Флинт. — Ты меня поцеловал! — Оливер не понимал, притворяется Флинт или нет. — Да ладно? И тебе понравилось, Вудди? — ухмыльнулся Флинт, оскаливаясь. — Очень, — неожиданно тихо ответил Оливер и добавил совсем уж еле различимо, — это был мой первый поцелуй, Флинт. — Видать, я тебе не только зуб выбил, а еще и последние мозги, — рассмеялся Флинт, довольный такой незамысловатой шуткой, — ну сходи еще раз к Помфри, она тебе вторую порцию зелий выдаст. Может, еще что поинтереснее увидишь. Пока, дубина! И Флинт, несильно толкнув Оливера в плечо, ушел вместе с дожидавшимся Пьюси. Оливер видел, как они что-то обсуждали. И даже не сомневался, что именно. — Очень понравилось, Маркус, — еще раз прошептал он, ощущая неприятный комок в горле. Вот еще бы разрыдаться от такой глупости перед всей школой! К счастью, слез не получилось. Он услышал голоса друзей, возвращавшихся с обеда. Какая удача, что никто из них не видел его провала! Можно сделать вид, что все в его жизни идет просто превосходно. Тренировка была только в пять, и поэтому Оливер решил занять себя всякой всячиной, лишь бы не думать о минувшей ночи, о послеобеденном коротком разговоре, обо всей этой нелепости. Он честно просидел в библиотеке около часа вместе с Перси и заслужил полнейшее одобрение своего рвения к учебе; поиграл в плюй-камни с Кетти и умудрился трижды позорно продуть; поспорил с близнецами насчет грядущего чемпионата мира по квиддичу и даже придумал стратегию для сборных на эту игру (все сборные мира, разумеется, много теряли от того, что гениальный Оливер Вуд не присоединился еще ни к одной из них); наконец, ушел в спальню и за закрытым пологом долго разбирал свои пергаменты со схемами игры и перебирал квиддичное снаряжение. До самого вечера Оливер упорно и успешно гнал от себя мысли о Флинте и даже почти убедил себя в том, что ему и правда все приснилось. Флинт ли был слишком убедителен в своей злой иронии, или Оливер сам не верил, что у них что-то возможно, только на тренировку он шел с почти твердокаменной уверенностью в нереальности поцелуя. — Итак, господа и дамы, это наш последний сезон в этой школе! — пламенно начал Оливер. — Не наш, а твой, — подсказал Фред. — Да, в самом деле, — спохватился Оливер, но без тени смущения продолжал, — итак, мой последний год. Я как никогда раньше хочу, чтобы Гриффиндор завоевал Кубок. Я прямо сплю и вижу этот момент. В этом году мы должны выложиться по полной и сделать всех, а особенно слизеринцев. Поэтому тренироваться будем часто и много. А теперь позволите вам представить нашу новую стратегию! И он развернул самый большой из своих пергаментов… Спустя полчаса команда, уже порядком утомленная речами Оливера, вышла на поле. Солнца не было видно из-за туч, но хотя бы не шел дождь. Вдалеке, едва заметные, парили над Запретным лесом дементоры. Команда заметила их и будто немного сникла. Сам Оливер тоже почувствовал себя не в своей тарелке, но вовсе не из-за дементоров: на трибунах восседала половина слизеринской сборной по квиддичу во главе с капитаном. Не самые приятные зрители, конечно, но не отказываться же от тренировки из-за них. Гриффиндорцы тренировались под свист, улюлюканье и оскорбительные комментарии от сидящих на трибуне соперников. Оливер знал, что первая игра предстоит со Слизерином и понимал, что те явились сюда выведать побольше тайных приемов, посмотреть, как команда сыгрывается после каникул да и просто подпортить настроение. Тем более Оливеру после сегодняшнего обеда. Он не сомневался, что Флинт уже рассказал дружками веселую историю их «поцелуя». И от этого на душе становилось еще гаже. Оливер гонял команду почти до самых сумерек. Из-за пасмурной погоды казалось, что они наступили уже давно. Кто-то из ребят наколдовал темпус: оказывается, он тренировались почти два с половиной часа. И это не считая лекции в раздевалке! Команда опустилась на поле и направилась к раздевалкам под скабрезные окрики с трибун, самым приличным из которых был: «Посторонитесь, курочки, сейчас вы увидите настоящую игру!» Переодевшись, Оливер вышел из раздевалки и увидел, что слизеринцы еще не взлетели, а стояли на земле, что-то обсуждая и показывая на кольца. Он окликнул Флинта. Тот развернулся, но остался на месте. Оливер подошел сам, не гордый. — Слушай, мне, наверное, и правда приснилось. Это снотворное зелье такое… всякие галлюцинации от него в общем, — виновато улыбнулся Оливер. — Ты чего, Вуд, все об этом думаешь? Мне насрать вообще. Приснилось и приснилось, я-то здесь причем? — покрутил пальцем у виска Флинт и отвернулся к своим, буркнув: — Ну точно, дятел. В замок Оливер возвращался с тяжелым сердцем: вроде бы все выяснил, убедил себя в нереальности этой ночи, но душу грызло разочарование. А ведь им еще целый год вместе учиться. Так прошла пара месяцев. Наступил ноябрь и приближалась первая игра. Оливер и Флинт словно сговорились не замечать друг друга в коридорах, на уроках и тренировках. Сборная Грифиндора тренировалась теперь под присмотром мадам Хуч, так что слизеринцы не совали свой нос на стадион во время их занятий. Все было относительно спокойно, размеренно и понятно. Тоска по Флинту, по несбывшимся мечтам стала понемногу утихать. Но червячок предвкушения сидел где-то внутри. После Хэллоуина должен был состояться первый матч: Гриффиндор против Слизерина. Уже накануне игры Флинт выловил Оливера в коридоре и пробурчал, смотря куда-то в пол: — Вы завтра с Хаффлпафом играете. У нас ловец еще не совсем здоров, я подумал: надо тебе сказать. И так же внезапно исчез.