Обыкновенная история

Флинт наклонился и облизал головку, потом взял член в рот. Так откровенно, так просто, что Оливеру стало стыдно за то, что смотрит, и он закрыл глаза. Уже с закрытыми глазами он почувствовал, как его входа коснулся палец и стал протискиваться внутрь. Это было…непонятно, но не больно. Просто странно. Но с жизнью примиряло то, что одновременно с этим Флинт делал ему минет и поглаживал пальцами другой руки яички. Становилось все приятнее, но когда палец Флинта задел какую-то точку внутри, Оливер вдруг понял, что все раньше было такой мелочью! Он даже застонал от наслаждения, лицо его скривилось в гримасе удовольствия. А чертов Флинт вытащил палец, но лишь затем, чтобы добавить еще один. Все дальнейшее Оливер воспринимал смутно. Он осознавал лишь одно: ему дьявольски хорошо и можно стонать в голос, вскидывать бедра, толкаться в этот отзывчивый влажный рот и плавиться в удовольствии. Он даже забыл, что вместо пальца в какой-то момент в нем должен был находиться член, и взорвался на самом пике. Под закрытыми веками заплясали разноцветные звезды. А в голове не осталось ни одной связной мысли. Оливер открыл глаза: Флинт стоял перед ним на коленях и самодовольно улыбался. — Я хорош, Вудди? — спросил он безо всякой злобы или чего-то такого. Оливеру показалось, что Флинту просто важно лишний раз получить подтверждение, что он великолепен по всем статьям. — Это было круто. А ты как же? Давай я тоже, — у Оливера даже грудь и руки покраснели, так ему было стыдно предлагать такое Флинту сейчас, при ярком свете, а не в темном коридоре с едва горящим факелом. Флинт усмехнулся и улегся на полотенца. Оливер сначала наклонился к его паху, но потом, как будто вспомнив о чем-то, поднялся и прижался к губам. Флинт впустил, и Оливер опять потерялся в ощущениях. Сегодняшний вечер был самым волшебным, что когда-либо случалось в жизни Оливера. Они с Флинтом сидели на полу, на многострадальных полотенцах, спина к спине. Разговаривать было лень, но Оливер все же спросил: — У нас так и не было секса, хотя ты меня вроде как готовил. Почему нет? — Завтра игра. Ты бы на метлу не сел. Зачем мне такой соперник? — тихо ответил Флинт. — Значит, все-таки как соперник я тебе интересен? — улыбнулся Оливер. — Не только как соперник, Вуд, кончай издеваться. Ты не Сэмюэлс, и так все понимаешь. — Кстати, вы уже всё, не вместе? — осторожно поинтересовался Оливер, заранее боясь любого ответа: и положительного, и отрицательного. — Еще после нашей игры расстались. Сэмюэлс — дурак, не умеет проигрывать, — Флинт пожал плечами. — Если завтра поддашься, я тебя убью — улыбнулся Оливер. — Мечтай, Вуд! Завтра тебя ждет самая жестокая в твоей жизни игра. Мы с парнями постараемся от всей души. Кубка тебе, Вудди не видать, — усмехнулся Флинт и отстранился. Оливер повернулся, тревожно глядя на него. Флинт уже не улыбался, его глаза были серьезны, а брови сведены к переносице. — Завтра все решится, Вуд. Это и для меня самый важный матч. Только давай при любом исходе встретимся после отбоя на башне, — произнес он на одном дыхании, не глядя Оливеру в глаза. — Конечно, — закивал Оливер, панически оглядывая всего Флинта, ища в его виде доказательства своим собственным мыслям и догадкам. Одевались молча и быстро, снова не глядя друг на друга. Оливер боялся, что не выдержит и набросится на Флинта с поцелуями. О чем думал Флинт, он спрашивать не решился, но втайне наделся, что о том же. Уже у самой двери Флинт развернулся к нему, положил руку на плечо и притянул к себе: — До завтра, Оливер! Удачи на игре. И поцеловал, мягко и осторожно, как тогда осенью в Больничном крыле. С той только разницей, что теперь Оливер ответил. — И тебе, Флинт. Когда Оливер вернулся в гостиную, там стояла гробовая тишина: все, даже самый завзятые полуночники, уже разошлись по спальням. Он тихонько пробрался в свою и облегченно отметил, что спал даже Перси. А значит, нудной лекции о позднем приходе ему удачно удалось избежать. Оливер решил про себя, что эта крохотная удача — предвестник большой удачи в завтрашнем матче. Что ж поделать — как и любой фанатичный спортсмен, он был склонен к суевериям. Утром за завтраком Оливер упорно настаивал, чтобы команда плотно поела, хотя сам не проглотил ни крошки. Он ревностно следил за тарелкой Гарри и не уставал ему напоминать, что хороший завтрак — половина дела при поимке снитча. С чего он это взял, Оливер и сам не знал, просто ему надо было чем-то себя занять и как-то настроить команду на хорошую игру, и, безусловно, заглядывание другим в рот как нельзя лучше подходило для этого. Ребята, особенно Гарри, от этого еще сильнее нервничали, давились едой и вполголоса ворчали на своего капитана, очевидно окончательно спятившего. Как назло, за столом напротив слизеринская сборная во главе с Флинтом вальяжно и со вкусом завтракала. Как будто у них впереди не было сложнейшей игры и Кубка школы на кону. Проклятый Флинт развалился за столом, как на банкете, что-то неторопливо и тихо объяснял сокомандникам и улыбался. Как он вообще мог! Едва дождавшись, когда команда поест, Оливер вскочил и заторопился к выходу: ему первому хотелось узнать, при какой погоде пройдет игра. Когда они выходили из Большого зала, разразились аплодисменты. Сборную Гриффиндора поддерживали целых три факультета, и это было чертовски приятно. Оливер обернулся и увидел, какое кислое стало у Флинта лицо. Он записал это во вторую примету, предвещавшую удачный исход Погода была практически идеальной, только солнце, по мнению Оливера, было чуть ярче, чем надо, и било в глаза, зато не было ветра, и земля была достаточно твердой, от такой хорошо можно было оттолкнуться и быстрее взлететь. Теперь, когда на поле они были одни, Оливером овладел страх. Конечно, он как капитан не имел права его показывать, но ребята все равно чувствовали, что с ним что-то не так. Движения Оливера стали скованными, резкими, голос сел, в глазах плескалась паника. Он увидел, как двери школы распахнулись, и все ученики высыпали на улицу. Оливеру срочно надо было успокоиться и спрятаться от сотен глаз. — В раздевалку, — он даже не сказал, а как-то напряженно проскрипел: во главе бурлящей толпы вышагивали слизеринцы, и впереди, конечно, Флинт с царственным видом. Казалось, что переоделась команда мгновенно, и вот уже пора было выходить на поле снова. Ладони покрылись холодным потом, внутри все сжалось в какой-то липкий тяжелый комок, под ложечкой засосало. Оливеру было бы гораздо легче выйти на поле, знай он, когда матч закончится, а еще если бы там не было Флинта. Пусть слизеринцы, но во главе кто угодно, кроме него. Выйдя на поле, Оливер чуть не оглох и не ослеп разом: почти со всех трибун неслись восторженные крики в поддержку гриффиндорской сборной и свешивались ало-золотые флаги и плакаты с надписями «Гриффиндор, вперед!», «Победу львам!» и подобными. Сразу стало легче от такой всеобщей поддержки. Из комментаторской кабинки раздался голос Ли Джордана, представляющего команды. Он сообщил об изменениях в слизеринской сборной. И точно: вместо стройного и худощавого Пьюси вышагивал громила Уоррингтон. Ну что ж, игра будет тяжелее, чем ожидалось, но не смертельно. Мадам Трюк пригласила капитанов пожать руки. Оливеру показалось, что его ладонь сейчас треснет: так крепко сжал ее Флинт, а в его глазах на мгновение мелькнуло что-то теплое. «Как бы ни сыграли, приходи после отбоя на башню», — вспомнил Оливер, и на душе стало лучше. Игра началась по свистку, и гриффиндорцы сразу завладели мячом. Несмотря на огромного Уоррингтона, его девчонки, Алисия и Анджелина, отлично справились и забили первый гол. Но слизеринцы не могли остаться в стороне, и Флинт со всей силы врезался в Анджелину. Та едва смогла удержаться на метле. Оливер готов был поспорить, что этот гад специально ее толкнул. Но на затылок Флинта тут же опустилась бита Фреда, и Оливер почувствовал, что и он, и Анджелина отомщены. Жесткая игра? Ну, что ж, господа слизеринцы, вы ее хотели? Теперь получите. Борьба на поле шла не на жизнь, а на смерть. Слизеринцы не оставляли своих грязных и подлых приемчиков, а Фред с Джорджем велись на них и, как следствие, обе команды получали штрафные удары. В комментаторской будке надрывался Ли Джордан, тоже страшно невольный нечестной игрой слизней, и даже профессор МакГонагалл перестала делать ему замечания: она тоже переживала за свой факультет. Оливер не нервничал, он знал, что сегодня может отбить любой мяч, тем более, что уже одно пенальти от Флинта он отбил. Но сейчас Флинт вновь несся к его кольцам, а рядом как назло никого из своих, не считая Гарри, не было: у слизеринских колец происходила какая-то потасовка близнецов с Дерреком и Боулом, девочки были там же. Флинт подлетел близко и нацелился в среднее кольцо. Оливер весь напрягся, как пружина, готовый предугадать любое движение противника, но дальше произошло то, чего он никак не ожидал. Флинт подмигнул ему и облизал губы. Развратно и порочно. Ублюдок! Оливер на секунду остолбенел, а в следующее мгновение квоффл уже летел точнёхонько в правое кольцо. Счет стал тридцать — десять. Ужасно! Но к счастью, в следующие десять минут разрыв увеличился еще на двадцать очков, спасибо его дорогим девочкам. В отместку Боул и Деррек метнули два бладжера прямо в Оливера, счастью, он смог удержаться на метле, хотя оба удара пришлись в живот и были весьма болезненными. Еще несколько напряженных минут, и счет стал семьдесят — двадцать. Оливер безумно радовался, что игра большей частью идет на слизеринской половине поля, и молился про себя, чтобы как можно скорее появился снитч. Он словно в замедленной съемке смотрел, как Анджелина с квоффлом в руках мчится к слизеринским кольцам, а вся вражеская сборная ринулась ей наперерез, пытаясь ее заблокировать. К счастью, Гарри спас положение: он полетел прямо на слизеринцев, метя в самый центр. Те в ужасе разлетелись, и путь для Анджелины стал свободен. Еще один гол! Эта девушка просто клад, надо напомнить Фреду об этом. Трибуны взревели от радости, и в этот момент Оливер увидел, как Гарри резко спикировал вниз. Наконец-то, снитч! Давай, Поттер, не подведи! Оливер впился в рукоять метлы и неотрывно следил за несущимся вниз Гарри. Все остальные игроки, кроме Малфоя, конечно, тоже застыли на месте, напряженно вглядываясь в ловцов. Вот Малфой потянулся к золотому мячику… Оливер затаил дыхание. Сейчас вся его жизнь и судьба сосредоточились в этих двух руках, с разных сторон тянущихся к снитчу. — ДА! — разрезал тишину восторженный крик Ли Джордана. Гриффиндор победил. Оливер победил. Из глаз ручьем потекли слезы, а в голосе пульсировала только одна мысль — они взяли Кубок. Оливер спустился на землю и побежал к команде. Все обнимались, хлопали друг друга по спинам и плечам, радостно вопили. На поле стали выбегать болельщики: ученики и учителя. Оливер увидел, что даже профессор МакГонагалл, обычно строгая и невозмутимая, плакала, утирая глаза красно-золотым флагом Гриффиндора. Толпа понесла их к трибуне, за которой с гигантским Кубком в руках стоял директор. Улыбаясь, он вручил Кубок капитану. Оливер трясущимися руками принял награду и прижался к Кубку губами, не переставая рыдать. Несколько слезинок упало в Кубок. Вот она — самая желанная цель, заработанная потом, кровью и слезами. И не только его. Оливер передал Кубок Гарри в знак благодарности. Сегодня был самый счастливый день в его жизни. Счастливая толпа гриффиндорцев покидала поле, радостно гомоня и размахивая флагами и плакатами. Уже на выходе с поля Оливер успел заметить Флинта. Тот стоял, прислонившись к трибуне, и мрачно разглядывал торжествующих соперников. На мгновение их взгляды встретились, Оливер попытался спрятать улыбку, но это было невозможно. Он только надеялся, что она не сильно рассердит Флинта. Но тот, на удивление, едва заметно улыбнулся в ответ, сложил губы трубочкой, как при поцелуе, и приложил к ним ладонь. Тут Оливер вспомнил, что после отбоя Флинт будет ждать его на башне, и сердце забилось еще чаще и радостней. Гостиная была полна народу и шумела, как никогда раньше. Откуда-то появились ящики сливочного пива, коробки сладостей, фейерверки, хлопушки с конфетти. Гриффиндор отмечал Победу. Первую за много лет. Даже профессор МакГонагалл не возражала, только попросила, чтобы после отбоя студенты вели себя потише и не выходили за пределы гостиной. Ближе к вечеру, когда младшие курсы отправились спать, кто-то принес несколько бутылок огневиски, и праздник приобрел более свободный характер. Оливер пил немного, точнее, старался вообще не пить, потому что готовился к встрече с Флинтом. Его одолевали попеременно то сомнения, что Флинт придет (а ну, как обиделся на проигрыш), то эйфория, что сегодня они наконец разберутся со всеми проблемами, ведь главная — победа в финале, — уже решена. Когда объявили отбой, Оливер был слегка пьян, но это придавало ему больше уверенности в себе. Он незаметно шепнул Перси, что сейчас уйдет, и попросил не искать его — свидание с Флинтом может затянуться до утра. Перси, тоже под хмельком, широко улыбнулся и похлопал его по плечу: — Давай, Оливер, наконец-то ты решился. Я держу за тебя пальцы крестиком. Странно было видеть такого пьяного Перси, но Оливер не стал заострять на этом внимание и быстро вышел через дыру в портрете. В замке царила мертвая тишина, призраки тоже отмечали победу Гриффиндора, даже Пивза пригласили на праздник, поэтому в этот час никто ничем не гремел, и Оливер мог не бояться, что его засекут призраки, а уж от Филча-то он прятаться умел. Флинт уже был на башне. Он стоял, прислонившись к стене, и напряженно всматривался в темноту лестницы. В руках у него был какой-то сверток. — Давно ждешь? — выпалил Оливер. — Нет. Держи, — Флинт протянул ему сверток. Оливер развернул бумагу и увидел коробочку с шоколадной лягушкой. Вопросительно взглянул на Флинта — Это тебе, подарок. Ну, в честь победы в матче. Я подумал, что надо что-то подарить, но с цветами было бы глупо. Наверное, я не знаю, — сбивчиво объяснил Флинт. Оливер улыбнулся: — Лягушка — это мило. Я люблю их. Он хотел поцеловать Флинта, но пока что-то ему мешало. Наверное, то, что Флинт так и стоял у стены, теперь еще и спрятав руки за спину. Они стояли друг напротив друга и глупо молчали. Оливер не выдержал первым: — Спасибо за игру. Мне жаль, что тебе досталось от Фреда. — Фигня, пройдет. Я просто не мог тебе поддаться, хотя и хотел. Вуд, я впервые в жизни хотел тебе поддаться в квиддиче. Ты соображаешь вообще? — Соображаю, — Оливер сделал шаг к Флинту, потом еще один. Они оказались очень близко друг к другу, и Флинт, видимо, не желая отрываться от спасительной стены, притянул Оливера к себе и поцеловал. В этот раз Оливер решил перехватить инициативу и сам стал раздевать Флинта. Расстегнул ему рубашку, потом ремень, молнию. — Не торопись, Олли, у нас вся ночь впереди, — прошептал Флинт, сам расстегивая ему рубашку. — И ты закончишь вчерашнее? — тревожно глядя ему в глаза спросил Оливер. — Обязательно, — мурлыкнул ему прямо в губы Флинт. — Тогда я спокоен. Ночь была еще прохладной, но Оливеру казалось, что каждый дюйм его тела горел от поцелуев и прикосновений Флинта. Когда они мокрые и разгоряченные после всего лежали, обнявшись, на своих мантиях, Оливер думал, что они находятся где-то в тропиках: так ему было жарко. Флинт оказался очень нежным и чутким. Он обращался с Оливером так, словно тот был стеклянным, и Оливеру в процессе даже пришлось пару раз рыкнуть на Флинта, чтобы тот так с ним не возился. А теперь они лежали рядом, рука в руке, и молчали. Оливер вспомнил сентябрь и их совместную отработку у Снейпа. Он уже приготовился задать вопрос, как Флинт снова его опередил: — Скажи, Вуд, когда ты в меня влюбился? — Ты думаешь, я влюбился? — усмехнулся Оливер. — Уверен, — Флинт сжал его ладонь. — Не знаю. Думаю, давно, но осознал только в сентябре. Твоя очередь, — Оливер повернулся на бок и внимательно посмотрел на Флинта. — В прошлом году, когда Локонс удалил кости вашему Поттеру. У тебя был такой вид, что меня как бладжером шарахнуло. С тех пор ты меня стал бесить еще больше: подойти-то я к тебе не мог. — Вот и у меня, как бладжером, — улыбнулся Оливер. — А потом я понял, что это взаимно, и испугался. Вуд, я боялся тебя, как… не знаю, как какого-то монстра. Боялся, что начну матчи сливать, что ты это не всерьез, — Флинт первый раз был так искренен с ним. — А Джейсон тогда зачем? — спросил Оливер. — Надеялся, что смогу забить на тебя, то все это блажь. — Ты мне весь год снился — брякнул Оливер. — В кошмарах? — Иногда. Но чаще в таких снах, вот как то, что только что было, — Оливер наделся, что в темноте не видно, как краска хлынула ему в лицо. — Я тебя удивлю, Вуд, но и мне такая же херня снилась. Парни стебали, что я даже во сне тебя звал иногда. Оливер снова лег на спину и тихо произнес: — Сколько же мы времени просрали, Маркус. — Наверстаем, Вуд, — Флинт навис над ним, пристально глядя в глаза. — Ты предлагаешь встречаться? — не поверил Оливер. — Предлагаю. И даже можно жить вместе: школа скоро закончится, — Флинт был абсолютно серьезен. — Ты куда потом? — Буду пробоваться в «Соколов», хотя бы в запас, — ответил Флинт. — А я в «Падлмир», — виновато произнес Оливер. — Значит, опять друг против друга играть? — А после игр мириться в спальне? — улыбнулся Флинт. — Именно, — Оливер потянулся вверх и поцеловал его.