средь белоснежных бабочек.

нервозность бьёт в самые виски, старый деревянный пол скрипит, прогибаясь. рыскать вдоль и поперёк всей рощи было плохой идеей, однако юноши нашли пристанище. в заброшенном домишке давно никто не жил. темно, холодно, пыльно, всё скрипит – не самая приятная атмосфера, но кажется такая задушевная в мелких деталях. тьма жжёт глаза, впивается вглубь подобно иголкам. жуть выжигающая глазницы и бьющая камнями в спину. оба опустошены, кажется им не остаётся ничего кроме как молчать. усталость предательски скатывается на глаза, всё тело слабеет. успокаивая мысли и собственную паранойю эдгар внимательно осматривает каждый угол словно в поисках чего-то важного. бальза молча греется на кровати, в каких-то одеялах найденных в доме. возможно лука отморозил пальцы, а найти лекарства в этой одинокой глуши невозможно. кажется, вальдену стыдно возвращаться к паре что приютила его, и нагло просить что-то после того как он эгоистично покинул их думая что больше не вернётся и не потревожит. пыльную комнату освещает лишь холодный свет из окна и единственная найденная свеча. неприятно. размышления о том, что эдгар должен заполучить хоть какое-то доверие юноши, укрыть его от ритуала и возможного преследования не отпускают, держатся железной хваткой. с одной стороны это кажется ужасным, а с другой стороны – единственным решением... тихое сопение на секунду прерывается, отчего вальден испуганно оборачивается на спутника. « слава небесам, он всего лишь уснул... » – всё что промелькнуло в голове пока юноша внимательно рассматривал бальзу неспеша, возвращаясь к своим делам. тот не проронил и слова, за всё время он только иногда тихо покашливал, будто и не дышал вовсе. эдгар понимал это, конечно он не чувствовал того что мог чувствовать и пережить юноша, однако очень старался. нечто подобное всегда задевало его, а в этот раз стало просто невыносимо. бросив бессмысленное занятие, взгляд вальдена вновь пал на спутника. что-то внутри трепыхалось, подобно бабочке что недавно была в его руке. тихо сидя у противоположной стены, мутный взор не покидает бальзу, а в голове эхом звучат ранящие « почему? ». прошло кажется всего пару часов, за окном уже светало. раннее осеннее утро. лука ещё спал, а вальден уже растерянно тёрся у окна наблюдая за тем как быстро становится всё светлее и светлее, несмотря на пасмурность. дом был действительно отрезан от других деревень и находился словно где-то в недосягаемости. прошлые жильцы милосердно оставили в доме некоторую мебель и вещи, то ли торопились покинуть это место, то ли им было настолько плевать. домик просторен и имеет несколько комнат, настоящая находка, однако так легкомысленно покинута. этот факт пугал юношу, однако кажется, он был готов даже выкупить дом если жильцы объявятся. глушь, некоторая скрытность, вряд-ли будет так легко найти домишко с первого раза. радует. это в любом случае может нехило сыграть на руку юношам. облака так и не сходили с неба, а значит и не собирались. пустая трата времени. стараясь не разбудить мирно спящего бальзу, эдгар тихо вышел из комнаты, а позже из самого дома. заметив иней на траве юноша расстроенно поморщился. лес был редким вокруг дома, однако чем дальше отходишь от жилья, тем более он густым и непроглядным становится. вокруг самого дома был невысокий деревянный заборчик, на удивление почти не пострадавший. « и зачем он вообще нужен? » – подумал вальден, тихо постучав по дереву. обследовав округу вокруг нового пристанища, юноша обнаружил дрова около дома, сложенные под какой-то жёсткой тканью. « да что же это такое... мы определённо в выигрыше. » – эдгар аккуратно осмотрелся по сторонам недоверчиво. здесь есть много чего, мебель, здание ветхое но прочное, даже дрова аккуратно спрятанные под тканью. словно какая-то хитрая ловушка, или же настоящая удача. сняв синий пиджак парень почувствовал ещё более сильный холод, чем до этого. какой-то неприятный комок встал поперёк лёгких. подняв несколько почти полностью сухих дров и деревяшек, юноша ещё раз огляделся. он был предан этой нервозности, впрочем как всегда. вальден был рад что растопив печь лука согреется, да и о себе забывать не стоит. после адского холода было бы неплохо наконец согреться. резко ощутилось некоторое спокойствие. но оба всё ещё в бегах, рано судить, ведь это лишь удачное начало. всё также аккуратно открыв входную дверь, парень поспешил войти. та предательски заскрипела, а вальден недовольно озирнулся. оставив дрова, юноша забрал пиджак и закрыл дверь, после чего метнулся к печи, осматривая её. печь выглядела опрятно и была цела, несмотря на своеобразную постройку. раздались тихие шаги. из-за дверного проёма показался лука выглядящий всё также устало, вдобавок с заспанными глазами. неудивительно. – проснулся. – эдгар окинул того оценивающим взглядом. – босиком ходишь... холодно же. вернувшись к копанию в печи взглядом, убеждаясь в её пригодности, парень не ждал ответа. бальза устало опёрся о косяк плечом, осмотрелся вокруг выцепливая что-то взором и не спеша отвечать. – таскал дрова без меня? тяжеловаты же. – то ли беспокойно, то ли насмешливо спросил юноша обращаясь к вальдену. – чушь, я не хотел тебя тревожить. – тихо ответил парень не отрываясь. – неужели неожиданно ожил? лука мгновенно замолк отведя взгляд, даже если изначально хотел что-то ответить. – извини... – некая вина за собственные слова вперемешку с горечью ударила в разум. – не беспокойся. бальза молча поднял деревяшки поднеся их ближе к печи. вальден завидев на руках юноши тонкие корни, зацепившиеся даже где-то на одежде, вновь расстроенно вздохнул щурясь. « надо будет обрезать эту гадость... мало ли колдун в красном ещё может управлять корнями, как тогда. » – перебирая в руках несколько спичек, он вплотную смотрел на уже ставшие ему гадкими корни, пока лука старательно помогал раскладывая дрова в печи. – действительно холодно. как скоро печь прогреется? – спокойно обратился парень, закидывая последние деревяшки вглубь печи. – даже не знаю. – растерянно, словно выйдя из транса ответил вальден. воздух словно колется. наконец печь растоплена, а спустя время тепло стало приятно расползаться по комнате. оба сидели за столом смотря на печь столь пристально, словно ожидая какого-то чуда. лёгкое тепло совсем скоро побежит и по полу. уютно. – доброе утро, кстати. – лука слабо улыбнулся ради приличия. горечь и целая тонна гнили в едких воспоминаниях всё ещё с ним. – доброе... – слегка удивлённо посмотрев на того, ответил вальден. неожиданная, однако приятная деталь. возможно, юноша куда более сговорчив, даже если загнан. этим же вечером, когда лёгкий осенний дождь прошёл, ветер стих а солнце мелькало сквозь мокрую листву, где-то бежал странник. ещё один беглец. играя на золотых струнах природы подобно искусному скрипачу, мелодично подпевал, срывая цветы. маленькие фиалки летели на землю образовывая цветочный след и незамысловатые узоры. кажется цветы увядали будучи сорванными, но падая на траву вновь цвели переливаясь яркими фиолетовыми пятнами. молясь в церкви апостол назвал имя дьявола. кто-то подвернул ногу танцуя с бабочками... вальден аккуратно прикасается к рукам луки, словно к некому сокровищу. корни струятся даже под перчатками. ладони юноши шершавые, слегка костлявые, кое-где на кистях видны ссадинки и небольшие тёмные пятна. тонкие, почти полностью сухие, корни обвивают пальцы и запястья. как бы красиво это не смотрелось со стороны, корни более чем опасны, эта чернь не вызывает ничего кроме отвращения. в руках юноши небольшой кинжал, но бояться нечего. эдгар срезает чернь, стараясь не повредить костлявые кисти. лука послушно сидит напротив, внимательно наблюдая за действиями вальдена. он молча доверяет это дело юноше, который так старательно и аккуратно всё делает. боится лишний раз прикоснуться ледяным лезвием к коже парня. его холодные пальцы слегка дрожат. когда ошибка почти допущена, он чуть крепче сжимает ладони луки и испуганно смотрит на кинжал. холод рук касаясь чужих порождает тепло. обоим приятно чувствовать лёгкое тепло на подушечках пальцев. кажется, если бы бальза сам занимался этим, он бы просто срывал чернь корней вместе с кожей и плотью. юноша не был бы так обходителен, ему почти что всё равно. лука привык не жалеть самого себя. эти руки привыкли к работе и боли, ударам тока и камней... кусочки твёрдых, несгибаемых, корней падают на пол. вальден снимает обрезанные корешки с ладоней юноши, на этих местах есть покраснения бегущие ровными ручейками-линиями и закручиваются когда находят свой конец. небольшие царапинки так же красуются под корнями. как бы красиво это не смотрелось со стороны, уход даже за самыми маленькими ранами необходим, оставлять это без присмотра небезопасно. в напоминание о том дне – раны от черни корней и гниль в воспоминаниях, неспокойные сны и паранойя. вот эдгар уже срезает корни с рук и плеч спутника. те совсем не поддаются острому лезвию, а приложить больше силы – боязно. корешки запутаны в ткани и нитях рубахи юноши, неприятно цепляются , держатся со всей силой не хотят отпускать . процесс срезания черни явно будет длиться долго, возможно даже в молчании, которое то ли тревожит, то ли наоборот успокаивает. взор бальзы то и дело падает вдоль ужасающих ран и царапин на тонких запястьях его спасителя. буйные корни безжалостно оставили это напоминание. даже на тонкой бледной шее юноши красуются аналогичные страшные раны и синяки, возможно, это безобразие будет сходить с тела очень долго и никогда не сойдёт с памяти. роясь безмолвием у обоих красуется синяк под глазом. даже если у эдгара он куда более незаметен и мал, ему всё равно не идёт. неприятно. столько напоминаний о черни и жутких ритуалах. оба беглецы, трусы, мятежники, и эти раны в доказательство. корни запутаны даже в волосах и красуются на лице, царапая щёку. бальза всё время размышляет о этой, будто неподдельной заботе юноши напротив. тот кажется не жалеет себя или время, не показывает что устал и продолжает заботливо срезать корни. у них достаточно времени чтобы решить эту проблему. солнце уже давно зашло, свеча на столе мягко освещает комнату. тонкие пальцы вальдена мягко прикасаются к щеке юноши, пока тот пытается срезать юркие корни с лица луки. тёмно-каштановые волосы расплетены, но корешки всё равно крепко держаться за запутанные пряди. красивый платок с шеи бальзы сейчас держит в высоком хвосте длинные волосы эдгара, которые так мешались. найти лекарства для ран обоих сейчас не менее важно чем банально выжить и скрыться от ритуала. если поблизости юноши не найдут ни одной живой души, ни то что бы поселения им несдобровать. прожив ещё несколько дней в этом доме, кажется юноши уже привыкли. за всё время с ними ничего не произошло, это обнадёживало. пусть до ближайшего города и далеко, однако это не так уж и трудно как могло быть. городок приличен в размерах и прошлые жильцы строили дом определённо опираясь на этот факт. возможно если бы юноши не узнали об этом городе, то и вовсе умерли бы голодной смертью, прежде чем их найдёт человек стремящийся совершить ритуал. вся эта удача словно давила на вальдена, однако лука был определённо в восторге от этой находки. это место стало похоже на райское спасение и надёжное убежище. возможно, юноши и останутся здесь пока им не придётся покинуть дом в очередных бегах, или же он банально больше не будет нужен. загадывать на будущее нехорошо, однако ничего больше не остаётся. жить нынешним днём страшно. бальза действительно привык к тяжёлому труду, он перекладывал много обязанностей на себя и исправно все их выполнял. это можно понять в некоторой степени. эдгар никогда долго не сопротивлялся когда тот вновь забирал всю работу, невнятно ссылаясь на что-то. юноша кажется полностью понимал луку завалившего себя работой, но всё равно беспокойно спорил и не давал мучить себя. тот возможно будет долго отходить, но такой способ неприятен и не лучший из всех возможных. где-то чёрная кошка перебежала дорогу, пронзительно мяукая и блестя глазами. мутный взгляд, бинт пропитанный чернотой, пустота где-то внутри и скорбь. скрывающееся сердце, скрывающаяся душа. каменные розы горят ярким пламенем, давят на спину тяжёлым грузом, обжигают. тяжёлое тело не слушается. железный скрип и шарканье. колючий венок запутан в белых локонах. переливы перламутра нежно блестят. алая кровь нарушает всю гармонию. вальден ни раз замечал белых бабочек в округе, когда уходил прочь от леса в котором скрывался со спутником. яркие маленькие существа мозолят взор, мешают. порхают то тут, то там подобно шпионам, словно выведывают что-то или ищут потерянную вещь. юноша боится. боится признавать что скорее всего бабочки ищут именно луку. боится признавать что человек в красном, этот прокля́тый колдун вряд-ли успокоится. боится признавать что бесполезен и расстроил ритуал по счастливой случайности. боится признавать что не сможет уберечь бальзу. боится признавать что чёрная чума всё же уничтожит сущее... трусливый беглец, лишённый даже малейшей храбрости, потерявшийся где-то там. он не герой. на тусклых блондинистых волосах, цветёт только одна роза. уставшие глаза тонут в собственной тьме. белёсые бабочки, светятся в ночи, настороженно летают из стороны в сторону. подбираются всё ближе. лука действительно оказался куда более сговорчивым, однако чаще всего он всё же молчал. что с ним сотворили люди, общество, последователи колдуна ? думать об этом неприятно, разум раскалывается от той черни что возможно пережить. изредка юноша улыбался, это было редкостью, но улыбка так ему шла. словно он всю жизнь до этого только улыбался. скучные жёлтые глаза эдгара загорались золотом и перламутром каждый раз, когда чувствовал что спутник всё больше и больше доверяет ему. одаривает улыбкой во время недолгих бесед, рассказывает что-то, ведёт себя... вполне нормально. юноша что пару дней назад находился у смертного одра, к которому пришёл сам и встал на колени, сейчас кажется даже не вспоминал об этом и не заводил речи о ритуале. возможно, было бы лучше если бы лука рассказал эту тайну. но если он сам этого не желает ранить и так раненного ничтожно. – доброй ночи. – спокойно звучит голос луки. в подсвечнике горят несколько свечей, освещающих только деревянный стол. дверь тихо закрывается, искренняя улыбка появляется на тонких губах. вальден с головой отдаётся мыслям и перу, с которого вот-вот упадёт небольшая капелька чернил прямо на тонкую бумагу блокнота. тёмные чернила ложатся на пергамент слабо растекаясь. перо рисует тонкие узоры вперемешку с толстыми линиями цветов и волшебных лесных существ. пушистые кролики прячутся в кустах около пруда, нимфа заплетает в косы длинные волосы и напевает колыбельную кроликам. вокруг множество цветов и ни одной бабочки. рано утром этот неаккуратный рисунок засияет ярко-синим цветом, повеет теплом, где-то вдалеке словно зазвенит колокольчик.