Kimi no hikari

      В спальне повисает напряженная тишина. У Харуки на языке вертится очень много всего, и, не будь тут Усаги, он бы точно не выдержал… От того, как неловко возится в постели этот чудесным образом воскресший сопляк, пытаясь уложить на себе девушку поудобнее, как он что-то ей нашептывает, у Харуки буквально зубы сводит — но он молчит. Потому что она заснула. Он понятия не имеет, сколько силы она потратила, но ей наверняка надо отдохнуть.       У Харуки очень много вопросов, которые он не может сейчас задать. Он даже толком не понимает, что им с Мичиру теперь тут делать. Можно было бы домой уехать — но не оставлять же здесь Усаги наедине с этим?! Забрать ее прямо сейчас он особо не надеялся. Разве что силой… Или остаться тут и бдеть за ними — тоже большая радость.       — Черт, — бормочет он.       Внезапно раздавшийся из коридора звонок домофона заставляет всех вздрогнуть.       — Это Рей, наверное, — шепчет Мичиру и идет открывать. Харука засовывает руки поглубже в карманы брюк и прислоняется к стене.       — Спасибо, что заехали, конечно, но в целом мы дальше как-нибудь сами разберемся…       От этого тихого низкого голоса Харука дергается и ловит упрямый взгляд синих глаз. Чертов выскочка смотрит на него в упор, лицо бледное, осунувшееся, руки обнимают Усаги, прижимают к себе — и ему хочется выдрать их Принцессу из этих рук.       — О, да, вы уже чудесно разобрались… — фыркает Харука, выделяя голосом последнее слово.       — Без вас, — шипит Сэйя в ответ. Усаги чуть шевелится в его объятьях, и за то, как она ближе прижимается к парню во сне, Харука его сейчас от всей души ненавидит.       — Что тут у вас?! — Рей врывается в комнату, Мичиру заходит вслед за ней, и Харука усилием воли заставляет себя промолчать. — Усаги! Как она? — взволнованно спрашивает запыхавшимся голосом девушка, и Харуке кажется, что она еле сдерживается, чтобы не броситься к подруге. — А ты, Сэйя?       — Усаги что-то сделала, мы не очень поняли. Но мне показалось, что темной энергии больше не осталось, — тихим голосом пояснила Мичиру.       — Она спит, — шепчет парень.       — Давайте я тоже тебя посмотрю, — предлагает Рей. — Мне нужен огонь. У тебя есть свечи?       — Где-то вроде на кухне были, в шкафчике над кофемашиной.       Харука понимает, что больше просто не выдержит, и сам отправляется на кухню. Его догоняет Мичиру.       — Я все вижу, — шепчет она с легкой улыбкой, — и вообще-то я ревную, — в ее голосе явно слышится насмешка, но под ней затаилась обида, и Харука с удивлением замечает это.       — Ревнуешь? — он даже останавливается посреди коридора, и девушка тоже замирает рядом с ним. — Почему? — Мичиру в ответ лишь улыбается и уходит на кухню. Харука поспешно догоняет ее.       — Как же он меня бесит! — бросает он раздраженно.       — Я знаю, — кивает Мичиру. — Поэтому сейчас Рей его осмотрит, мы убедимся, что все в порядке, и поедем домой.       — Я не оставлю Усаги с ним! — отрезает Харука.       Мичиру устало вздыхает:       — Чего ты от нее хочешь? Ты вообще помнишь, что Мамору-сан погиб?       — Да, черт побери, я помню! — взрывается он. — А вот она — похоже — забыла!       Мичиру подходит ближе, не касается, просто заглядывает ему в глаза, снизу вверх, глазами бездонными, как море.       — А ты помнишь, что она сделала в прошлый раз, когда Принц погиб?       Харука чувствует, как его обдает холодом. Мичиру строго смотрит на него — и отходит к шкафчикам.       — Кажется, нашла, помоги, пожалуйста, они на верхней полке, — Харука, как в тумане, подходит к ней и легко достает несколько свечей. — Спасибо.       Когда они возвращаются в спальню, он никак не может понять, куда себя деть. Мичиру отдает Рей свечи, он замечает у самой девушки в руках Зеркало, они вместе склоняются над постелью, и Харука тоскливо понимает, что это все надолго. Из спальни есть выход на балкон, зарядивший было после обеда дождь вроде бы перестал, и он выходит на улицу. Влажный горячий воздух с трудом проникает в легкие. Какая же духота, и это после дождя! С тридцатого этажа люди внизу кажутся совсем миниатюрными, зато вид открывается весьма впечатляющий.       — Чертов… — все же ворчит он и опирается на перила, подставляя лицо легкому ветру. Когда за ним заходит Мичиру, он понятия не имеет, сколько времени прошло.       — Мы закончили, — рассказывает девушка. — Рей тоже ничего не почувствовала, так что можем ехать.              Харука только кивает.       — Усаги проснулась?       — Нет. Не будем ее трогать. Рей сейчас позвонит ее маме, предупредит. Подвезем ее? Ты не против?       Харуке уже все равно.       — Как скажешь.       Мичиру вздыхает.       — Все будет в порядке, — заверяет она его. И он только сейчас замечает, что девушка тоже выглядит уставшей. Он осторожно приобнимает ее за плечи, и она не пытается освободиться, что обнадеживает.

***

      Когда Сэйя просыпается, в голове неприятно стучит, и у него никак не получается нормально открыть глаза: в них словно песка насыпали. Он только понимает, что еще темно, значит, можно пока не вставать.       — Сэйя? — голос Куколки вдруг врывается в сознание, он вздрагивает и поворачивается, с трудом открывая глаза. Она здесь, рядом, сквозь стекло в спальню проникает лунный свет, и он видит, как она сонно моргает.       — Привет, — шепчет он, потому что боится, что голос его подведет. Куколка улыбается ему, ужасно хочется ее обнять, и Сэйя не выдерживает, подвигается чуть ближе, притягивает ее к себе — и она не сопротивляется, наоборот, прижимается тоже, прохладная рука касается его кожи, как раз на ключице, и он вдруг в полной мере осознает, что все еще без футболки.       — Как ты? — шепчет Куколка взволнованно.       — Спать хочу, — честно признается он и улыбается, когда она поднимает лицо и смотрит на него. Она тоже чуть улыбается, и от этого словно становится легче дышать.       — А где Харука-сан и Мичиру-сан? — вдруг обеспокоенно спрашивает она. Сэйя чувствует, как с лица сползает улыбка, и ничего не может с собой поделать.       — Уехали. Ты почти сразу заснула, и мы не стали тебя будить. Потом приехала Рей. Они мне в общих чертах объяснили, что случилось… Как ты себя чувствуешь? Ты так долго спала…       — Есть хочу… — шепчет девушка, и вдруг у нее громко урчит в животе. Не сдержавшись, Сэйя прыскает, девушка краснеет и тоже тихонько смеется.       — Пойдем поищем что-нибудь на кухне? — предлагает Сэйя.       — Пойдем.       Отпустить ее очень сложно, и Сэйя буквально осознанным усилием воли рызмыкает объятие. Куколка возится, вставая. Он слышит, как щелкает, закрываясь, дверь ванной. Захватив из шкафа футболку, он идет на кухню. Сходив в туалет и умывшись, он долго с наслаждением пьет холодную воду. По сравнению с тем, как плохо ему было в школе сегодня утром, сейчас, можно сказать, он чувствует себя прекрасно…       Он вообще почти не помнит этот день. Только на уровне ощущений, и что Куколка была с ним. Как они вообще до квартиры добрались?       Первым, что он увидел, когда очнулся, была Куколка в белоснежном платье, сидевшая на его кровати, окруженная каким-то жемчужным сиянием. Это длилось всего несколько мгновений, но почему-то он был уверен, что теперь никогда не сможет забыть ни как она потом прижималась к его груди, ни как он гладил ее по спине. От нахлынувших воспоминаний, от ощущения ее в руках Сэйю ощутимо бросает в жар.       — О чем я только думаю… — бормочет он и устало трет глаза.       Когда они садятся есть, часы на кухне уже показывают три ночи.       — Расскажешь, что именно случилось? Я почти ничего не помню… — просит Сэйя. Куколка как будто краснеет и прячется за челкой, тонкие пальцы нервно сжимают палочки.       — Я не знала, что мне делать. Ты вроде бы заснул, когда мы сюда приехали… Это пятно у тебя на животе здорово меня напугало… И я позвонила Харуке-сан. Мичиру-сан владеет волшебным Зеркалом, это один из Талисманов. Я не очень понимаю, как это работает, но она может видеть то, что сокрыто…       — То есть это она?..       — Нет, — качает головой девушка и смотрит на него. От ее взгляда буквально перехватывает дыхание. — Она сказала, что было слишком поздно, и она ничего не могла сделать.       На длинных ресницах опять дрожат слезы, и Сэйя глубоко жалеет о том, что вообще начал спрашивать.       — Я очень не хотела тебя потерять… — просто договаривает девушка и снова утыкается в тарелку.       — Спасибо тебе… — шепчет Сэйя невпопад.       — Я рада, что тебе лучше. Но давай сегодня ты меня послушаешь и в школу не пойдешь, хорошо? — Куколка улыбается ему сквозь слезы, а голосе вдруг появляются строгие интонации. Сэйя даже немного теряется от ее слов.       — Хорошо, — просто соглашается он.

***

      Они просыпаются ближе к обеду, завтракают, и Куколка начинает собираться.       — Надо хоть дома показаться, — неловко смеется она, переодевается в школьную форму, складывает вещи, и Сэйя вызывается ее проводить.       Они решают пойти пешком.       В целом девушка ведет странно. Ночью он этого совсем не замечал, а теперь — как будто она пытается держать дистанцию. Сэйя понятия не имеет, с чем это может быть связано. Он не позволял себе ничего такого. Несколько раз он порывается спросить ее напрямую, но каждый раз от ее понурого вида слова замирают на губах.       — Если хочешь, можем сейчас к тебе пойти позаниматься английским, — предлагает Сэйя вдруг. Отпускать от себя Куколку в таком состоянии ему не хочется. — Я закончил песню, у меня сейчас нет никаких дел, так что…       — Я сейчас не могу, — тихо отказывается Куколка, пряча глаза. — У меня есть кое-какие дела. Извини.       Кое-какие дела? Сэйя внутренне напрягается.       — Спасибо, что проводил, дальше я сама, — просит она, и Сэйя вдруг понимает, где они находятся и куда она хочет пойти. И зачем…       — Составить тебе компанию? — он сам не знает, зачем предлагает, в этом нет смысла, как будто она согласится…       — Что ты… Зачем? До завтра, Сэйя, — бормочет Куколка, отворачивается и уходит.       — Я позвоню тебе вечером? — спрашивает он вдогонку, но она словно не слышит его. Или правда не слышит?       Глядя на удаляющуюся, теряющуюся в толпе худенькую спину, Сэйя вдруг чувствует себя абсолютно беспомощным. Что еще сделать, чтобы ей стало легче? А ему даже начало казаться, что она действительно стала подпускать его ближе. Как же… Беспокойство гнетет его, но прямо сейчас он вряд ли может что-то предпринять. Разве что пойти за ней, но в этом действительно нет смысла…       Что-то случилось этой ночью, что-то, о чем она ему не рассказала.              Сэйя хмурится, потому что сама она ему ни за что не расскажет. Значит, узнать что-то можно только у этих двоих… Как разговаривать с Харукой, он вообще не представляет, а вот Мичиру… Они всего один раз говорили наедине, в той гримерке, и Сэйя вдруг вспоминает энергию, волнами исходившую от этой девушки. Еще перед тем концертом они навели справки, и если ему хоть немного повезет…       Вздохнув, Сэйя оглядывается по сторонам — и берет такси.

***

      На большом подоконнике было очень удобно. Солнечные лучи проникали внутрь, грели ее сквозь стекло, но при этом в коридоре работал кондиционер, поэтому жарко не было. Приятное тепло расползалось по телу, совсем не проникая внутрь, где словно все замерло. Усаги совсем перестала понимать, что происходило вокруг.       Я люблю тебя, Сэйя…       Я так сильно люблю тебя…       Она действительно произнесла это вчера. Пусть и мысленно — но она это сказала. Страх — и какое-то чувство необратимости — мучали ее еще с ночи. Просто рядом с Сэйей так просто было не думать об этом…       А подумать об этом было необходимо!       Было бы так легко сказать себе, что, конечно, она любила его, но как друга… Если бы только это было правдой…       Ужас, который она испытала, когда осознала, что он умирает, необходимость спасти его затмили все остальные чувства. И под его захлебывающиеся от боли крики так легко было признаться себе в этом. Что она — действительно — любила его.       И, видимо, уже давно.              Она не имела права на такие чувства — потому что у нее был Мамору. Мамору, который погиб, защищая ее. Выполняя свой долг.              А Сэйя…       Его присутствие рядом, его тепло, его любовь — они окружали ее, помогали держаться, сражаться… Пытаться жить дальше. Хоть как-то… Она не имела права пользоваться этим, ведь у нее был Мамору. В прошлый раз, когда он погиб, она поступила честнее. Зачем она вообще отпустила его в эту Америку?.. Это она во всем виновата, если бы она повела себя хоть чуточку более эгоистично, ничего этого тогда бы не было. И Сэйя бы тогда… От этой мысли стало совсем невыносимо, девушка сжалась на подоконнике, обняв колени, и расплакалась.       — Мамо-чан… — прошептала она сквозь слезы. — Что же мне делать…

***

      — Кайо Мичиру-сан? — переспрашивает охранник на входе. — А вам зачем? — Сэйя улыбается, глядя в глаза собеседнику. По крайней мере, она все еще работает здесь.       — Она мой друг, — просто говорит он. В целом было неважно, что именно говорить, главное — правильно направить силу. Сегодня ему значительно лучше, и глаза охранника мутнеют, черты лица сглаживаются.       — Кайо-сан в пятой студии, это на втором этаже справа.       — Благодарю.       Они еще тогда узнали, что Мичиру, помимо игры на скрипке, также занималась живописью и преподавала в детской художественной школе. Признаться, сегодня он ни на что особенно не рассчитывал. Шанс застать ее здесь был минимальным. А застать ее одну — еще меньше. Но ему необъяснимо везет. Толкая дверь с табличкой «Студия №5», он ожидает увидеть если не толпу детишек, то уж Харуко Тэнно так точно.       Но Мичиру там одна.       Сэйя на секунду замирает в дверях, глядя на девушку. Она работает за мольбертом. В студии сильно чем-то пахнет, Сэйя не уверен, то ли красками, то ли растворителем. Волосы цвета морской волны убраны в высокий хвост, открывая тонкую шею. Нежно-голубое платье спрятано под основательно заляпанным передником. И она одна.       — Прошу прощения за вторжение, — здоровается Сэйя и заходит, закрывая дверь. Хочется запереть ее, чтобы никто им не помешал. Мичиру отрывает взгляд от картины и внимательно смотрит на него.       — Вот это неожиданно, Сэйя, — ее губы трогает легкая улыбка, но глаза остаются такими же холодно-настороженными. Мичиру еще несколько секунд разглядывает его и снова обращается к картине. — Чем обязана?