Глава 19
27 апреля 2026 г., 11:21
— Как самочувствие? — Мичиру не смотрит на него, все ее внимание посвящено картине, и Сэйе начинает казаться, что приехать сюда все-таки было не лучшей идеей.
— Вашими молитвами, — отвечает он и кивает на мольберт. — Я могу взглянуть?
— Тебе везет. Обычно я не показываю незавершенные работы даже Харуке, — и вроде Мичиру улыбается, но почему-то от нее все равно веет каким-то холодом. Сэйя невольно вспоминает их встречу в гримерке, как она открыто флиртовала с ним — и куда все это подевалось? Или просто тогда она еще не считала его пришельцем? Расценив ее ответ, как разрешение, он все же подходит ближе и заглядывает через плечо девушки. Увиденное на картине почти заставляет его отшатнуться.
— Никогда бы не подумал, что вы могли бы создать что-то подобное… — все же шепчет он пораженно.
На холсте шторм.
— Волны потеряли покой, и океан стал диким, — отзывается девушка, и Сэйя не очень понимает к чему это.
— Вы так видите?
Волны взмывают вверх, бурлят белой пеной, всей своей мощью обрушаются на камни — и небо вторит морю, разверзаются небеса, исторгают молнии — и гром, Сэйя готов поклясться, что его можно услышать, просто глядя на эту картину.
— Вода таит угрозу, — просто отвечает Мичиру. — Зачем ты пришел?
Интересно, сколько у них есть времени наедине? Почувствовав вдруг, что очень устал, Сэйя присаживается на стул у одного из мольбертов.
— Что именно случилось вчера? — спрашивает он. — Я почти ничего не помню.
— Усаги не рассказала тебе? — Мичиру проницательно смотрит на него и снова переводит взгляд на холст.
— В очень общих чертах, — нехотя признается он.
— Мы тоже не все поняли, — отзывается девушка задумчиво. — Когда демон ударил тебя во время вашего прошлого сражения, видимо, в твое тело проникла темная энергия, которая вызвала отравление организма.
Это объясняет, почему ему было так плохо в школе.
— Странно, — хмурится Сэйя. — Мы не первый раз с ним столкнулись, он касался меня и раньше. Почему только сейчас возникла такая реакция?
— Может, до этого он не пытался заразить тебя? — пожимает плечами Мичиру. — В любом случае, когда я тебя осматривала, заражение уже сильно распространилось. Мы думали, я смогу извлечь темную энергию. Я могла бы это сделать — но он отравил саму воду в тебе, понимаешь? Тут я оказалась бессильна.
— Примерно, — честно признается Сэйя.
— Ты должен был умереть, — спокойно говорит девушка. — Я ничего не могла сделать. Сейлормун попыталась очистить воду своей новой силой — и у нее тоже не вышло. Ты должен был умереть.
Сэйя пораженно замирает. Умереть? Вчера? Из-за дурацкого синяка?
— Бред какой-то… — шепчет он наконец.
Мичиру вдруг смотрит на него, синие глаза как будто проникают в самую душу.
— Хочешь узнать, как это выглядело со стороны? Когда заражение добралось до жизненно важных органов?
Он уже не уверен, что хочет знать, но глаза цвета моря безжалостны.
— Ты кричал. Она сидела рядом и сжимала твою руку, а ты — корчился от боли и кричал. Я могу тебе это показать. Хочешь?
О нет, бедная Куколка… Как же она перепугалась! Невольно вспомнилось, как она расплакалась, когда он пришел в себя. Теперь все стало хоть немного понятнее…
— Нет, — все же выдавливает он.
— Как скажешь, — Мичиру снова поворачивается к картине. — А потом Усаги вдруг куда-то убежала, а когда вернулась — она коснулась пятна, ее руки озарились светом — и Принцесса просто вытащила из тебя всю темную энергию. — Сэйя вдруг замечает, как тонкие пальцы словно сильнее сжимают кисть, как появляется вертикальная морщинка между тонкими бровями. — И мы без понятия, что именно она сделала и как, — завершает рассказ Мичиру. — Кстати, где она? Мы думали, она будет с тобой.
От ее слов очень больно, и он просто не может сказать ей правду. Потому что она расскажет это Харуке, а у него совсем нет сил и желания выяснять отношения еще и с ним.
— Ушла домой, — наконец выдает он, глядя в сторону. Скорее всего, Мичиру все понимает, но не настаивает.
— Ты знаешь, он ведь очень ее любит… — говорит девушка, и Сэйя сразу же понимает, о ком она. — Не так, как ты, — поспешно добавляет она, — скорее, как сестру. Как младшую сестренку, которую надо защищать, оберегать и наставлять на путь истинный. Мы знали и уважали Мамору-сана. Его смерть нас тоже выбила из колеи.
— Я понимаю, — соглашается он.
— Если бы это случилось с Харукой, я не знаю, что бы я делала, — тихо добавляет девушка, и Сэйя невольно вспоминает, как они погибли тогда, сражаясь с Галаксией. Вместе. Держась за руки.
С тобой я пойду куда угодно. Не побоюсь гореть даже в аду.
— Кстати о Харуке, он скоро приедет за мной, наверное, мы могли бы тебя подвезти, — лукаво улыбается Мичиру, и Сэйю ощутимо передергивает. Только Харуки ему сейчас не хватало…
— Благодарю, но вынужден отказаться, — Сэйя поднимается на ноги. В любом случае, ему уже пора. — Спасибо, что поделились.
***
В тишине парадной сигнал коммуникатора раздался невероятно громко, так что Усаги вздрогнула от неожиданности. Она словно застыла в пустом коридора, и ответила скорее машинально. — Усаги! Ты где? Рей. — Что-то случилось? — спросила она в ответ. — Я зашла к тебе домой! Где тебя носит? — Если хочешь, подожди меня, я скоро буду. Защелкнув крышечку, Усаги слезла с подоконника. В целом, действительно, уже можно было и идти. Подруга ждала ее дома в гостиной и пила чай. Хорошо, что это была Рей, они учились в разных школах, и хотя бы не возникло вопросов, почему Рей уже пришла, а Усаги — еще нет. Очень не хотелось объяснять маме, где именно она была и что там делала. — Пойдем ко мне? — предложила Усаги, и девушки поднялись в ее комнату. С комода на них взирал Мамору, Усаги поймала на себе его взгляд и подавила желание опустить фотографию лицом вниз. — Где ты была? — спросила Рей и принялась мерить шагами комнату. — У Сэйи, — ответила Усаги очевидное и села на пол у кровати. Рей замерла прямо над ней, глядя сверху вниз. — Что у вас произошло вчера? У Усаги совсем не было сил на этот разговор, у нее вообще ни на что не было сил. Хотелось, чтобы Рей замолчала и ушла. Тогда можно было бы забраться в постель, обнять подушку и хотя бы до утра побыть одной. — Кажется, Сэйя чуть не умер, — отозвалась она вяло и отвела взгляд. — Кажется?! Тебе кажется?! — взорвалась Рей. — Мичиру-сан сказала, там уже все на органы перекинулось! Почему ты сразу меня не позвала! Как можно быть такой безответственной! Рей была права, кругом права. Из-за ее переживаний пострадал Сэйя. Снова. — Извини, ты права. Я просто не знала, что делать, — Рей тяжело вздохнула несколько раз, видимо, чтобы успокоиться, и опустилась на пол перед Усаги. — Скажи мне хотя бы одно. Только честно. Ты — в порядке? — Усаги подняла взгляд на подругу и посмотрела в глубокие черные глаза. — Физически — да, пожалуй, наверное, все в порядке. Видимо, я призвала силу Серебряного кристалла, но я и сама не очень поняла, если честно. Сегодня только к обеду проснулась и, мне кажется, что в целом я вроде бы даже восстановилась. — А не физически? — осторожно спросила Рей. Усаги легонько покачала головой и отвернулась. — Мы беспокоимся… Случившееся с Мамору-саном ужасно… От его имени, произнесенного чужим голосом, Усаги почувствовала, как в груди опять все сжалось в какой-то болезненный ком, мешавший толком вздохнуть. — Мы все понимаем… — Нет, — тихо сказала она дрогнувшим голосом. — Вы не понимаете. Никто из них не понимал. Потому что помимо любви к Мамору теперь в ней было еще и это новое яркое чувство, которого там не должно было быть. На которое она не имела права. Потому что Мамору погиб. Никто не должен был узнать. Она должна была справиться с ним сама, задавить в зародыше, потому что Мамору… — Так объясни, — попросила Рей. — Мы же подруги, ты еще помнишь об этом? — Мы снова встретили этого демона, — начала Усаги с простого и понятного и пересказала события последней битвы. Рей сидела рядом с ней, тоже прижавшись спиной кровати, а плечом — к Усаги, и от того, что она была рядом, как будто действительно становилось немного легче. — Ко мне в субботу приходила Мичиру-сан, — рассказала Рей. — Мы пытались что-то узнать об этих демонах, но обе видим только воду. — Интересно, что им нужно здесь? — Усаги откинула голову на кровать, упираясь взглядом в потолок. — Я пыталась спрашивать, но он ничего не сказал… — Ты не должна пытаться с ними разговаривать, это же наши враги! — строго сказала Рей. — Ты должна быть осторожней! Усаги повернула голову, не поднимая ее с кровати, и поймала взгляд подруги: — Кажется, мне уже говорили это Харука-сан и Мичиру-сан. Про Сэйю. — Рей осеклась, закусив губу. — Старлайты хотя бы не пытались убить тебя, — пробормотала она все же чуть позже. На столе вдруг зазвонил телефон, Усаги вскинулась. Если это он… Она не знала, хотела ли… — Ты не возьмешь трубку? — удивленно спросила Рей, и девушка заставила себя встать. — Алло, дом Цукино, — все же ответила она. — Куколка, привет, — в голосе Сэйи мелькнуло неприкрытое облегчение. — Хорошо, что ты дома, я волновался. Как ты добралась? — Все хорошо, — от его беспокойства стало тошно, сколько еще она будет его мучить? — Прости, у меня тут Рей в гостях, давай завтра поговорим? — Конечно. Привет ей! Я зайду за тобой утром, — и он отключился, а Усаги так и осталась стоять, прижав трубку к груди, ничего не успев ему ответить. — Усаги? — окликнула ее Рей. — Сэйя звонил. Тебе привет, — Усаги слегка улыбнулась и положила трубку на место. Рей внимательно посмотрела на девушку и тоже улыбнулась. — Здорово, что он снова начал петь, правда? Я так расстроилась, когда Три звезды распались! А новая песня просто потрясающая! Усаги с облегчением выдохнула: она опасалась совсем другого разговора. — Они и клип скоро выпустят, — сообщила она подруге и села обратно на пол. — Я в субботу ездила к Сэйе в студию на съемки. — Вот как? — лукаво улыбнулась Рей, Усаги кивнула, и принялась рассказывать.***
Сэйя вешает трубку. Хорошо, что Пончик дома. Ее голос по телефону звучал почти нормально. Хорошо, что она не одна. Что с ней Рей. Завтра они увидятся, все будет в порядке. Он совершенно не знает, чем себя занять. Делать уроки? Так он без понятия, что им задали и выяснять это не хочется совершенно. От вида разобранной постели в спальне что-то сладко замирает внутри. Можно было бы прибраться — но так кажется, будто Куколка еще здесь, с ним. Как будто она просто вышла и сейчас вернется — и Сэйя ничего не трогает и идет на кухню. Аппетита нет, но он заставляет себя перекусить. Хочется двигаться, куда-то идти, что-то делать, эта пустая квартира мучает его… И Сэйя идет в студию — небольшую комнату напротив гостиной. Тут нет окон, а стены затянуты звукоизоляцией. Он не включает верхний свет — зажигает только подсветку вдоль одной из стен и садится за барабанную установку. Он давно не играл. Райд разболтался, и Сэйя подтягивает крепление. Пробует педаль, и бочка отзывается приглушенной пульсацией. Ритм вторит стуку сердца, и он подхватывает его — сначала просто по ободу малого барабана, потом добавляет напольный том. Сэйе всегда нравились ударные — потому что играть приходится буквально всем телом, установка требует чувства ритма и прекрасной координации. Тело, словно деревянное, нехотя вспоминает, как двигаться, и включается в работу. Гулкие удары заполняют небольшое помещение, и Сэйя дополняет рисунок райдом и навесными томами. Малый барабан звучит слишком звонко, и он сознательно избегает его, как и хай-хэта. Глухие звуки томов как нельзя лучше резонируют с его настроением, и он наращивает темп, усложняя рисунок, вкладывая в ритм все свои переживания и сомнения. Зов Принцессы вырывает его из музыкального транса, от неожиданности он промахивается по крэшу, и палочка выворачивается из пальцев и улетает в стену. Он весь мокрый, как после хорошей тренировки, дыхание сбилось. Принцесса… Он вскакивает и торопится в гостиную к курильнице. ~Воин…~ Ее голос нежный, такой теплый, ласкает его, успокаивает. ~Как ты? Мы волновались за тебя.~ Волновались? Почему? У него же все в порядке. ~Я почувствовала вчера, как сияние твоей звезды угасало.~ Он потерял бдительность, такого больше не повторится. Он чувствует мягкое прикосновение, словно к самому нутру, в этом касании нега, забота, счастье, нежность — энергия обволакивает его, тревога растворяется в этом потоке. Сэйя приходит в себя на полу в гостиной, тело ощущается немного чужим из-за неудобной позы. Со стоном он заставляет себя сесть. На душе на удивление спокойно. Все наладится. Обязательно. Что он может сейчас для нее сделать? На губах появляется легкая улыбка. — Все, что ты захочешь, — шепчет он — и возвращается в студию, к гитаре.
